Мы заняли облюбованное место, с которого открывался прекрасный вид на главный холл. Я провожала покачивающиеся тела пьянчуг надменным взглядом, а Мари помогала им не уйти без рубашки и ботинок.
Почувствовав на себе мой пристальный взор, бандерша развернулась в сторону столовой и пригрозила мне кулаком, заметив, что я сижу без тарелки.
– Может вам подать чай? – чавкая, предложила Клара.
Я отвернулась. Удушающий ком даже при упоминании пищи становился поперек горла.
Когда Клара доела, мы отнесли поднос на раздачу и уже хотели покинуть столовую, как путь нам перегородила Мари. Ее огромная грудь, вздымающаяся, как кузнечные меха, расположилась на уровне моих глаз. Сегодня я обошлась без каблуков, так что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть бандерше в лицо.
– Как хорошо, что ты уже одета, – резко заключила она, подбоченившись. Ярко-розовая заколка в тронутых сединой волосах, якобы подходящая под цвет ее не по возрасту аляповатого платья, почему-то подстегивала мою тошноту.
Одета?
На мне красовалось шерстяное платье с высоким воротом, которое нам выдала бандерша для прогулок. После завтрака мы с Кларой решили пройтись по театральной площади и составить список заведений, в которых бывал Кайлан помимо борделя. Нужно было разобраться, как часто пустовал кабинет лорда, чтобы обыскать его под покровом ночи и теней.
Но мой вопрос так и остался неозвученным. Бандерша, не позволив произнести ни слова, схватила меня за руку и потянула к выходу из борделя.
– Люси вернется через несколько часов, – успокоила она рванувшую за нами Клару, и та истуканом застыла на пороге.
Раннее утро закололо зябкой прохладой, но в отличие от дня нашего прибытия во Франсбург, небо не хмурилось, а капли дождя не барабанили противно по лицу.
Редкие лучики, пробивающиеся через кучевые облака, выхватывали вкрапления позолоты на крыльце и вьющихся по колоннам змей. Соседние здания при более ярком освещении больше не казались устрашающе угрюмыми, скорее напоминали произведение готического искусства.
Пока я любовалась здешними красотами, бандерша подтолкнула меня к стоявшей у входа в бордель черной карете, запряженной двумя лошадьми.
Животные громко фыркали и нетерпеливо стучали копытами по брусчатке. Кожаные шоры прикрывали их глаза, а темная шерсть красиво лоснилась под скудным осенним солнцем.
– Мари, что происходит? – я вырвала руку из железной хватки бандерши, когда та потянулась к блестящей ручке кареты.
– Ты едешь к лекарю, тебя осмотрят и пропишут лечение, – объявила она и поправила безобразно нелепый бант размером с мою голову на своем корсете. – Так что не трепи мне нервы, девка, и марш в карету!
Я подняла взгляд на глухо зашторенное алым бархатом окно экипажа и поморщилась от нахлынувшего леденящего кровь страха, который зарождается внизу живота, когда стоишь на краю пропасти и смотришь вниз.
– Со мной все прек… – я не договорила.
С высокого, расшитого золотыми нитями облучка слез кучер в цилиндре и белых перчатках. Долговязый мужчина средних лет галантно распахнул передо мной дверь, перекрыв собой любые пути отступления.
Я попятилась, насколько это было возможно, чтобы не врезаться в Мари, и уперлась пятками в землю, словно меня пытались посадить не в теплую, достойную самой королевы карету, а в клетку к тигру.
– Люси, прекращайте этот сомнительный концерт и поднимайтесь. Я не намерен ждать вас целый день, – беспокойство скрутило внутренности тугим узлом от этого ласкающего, похожего на самый нежный велюр, пропитанного хмельным медом голоса.
Кайлан Ле Селье!
Легкий ветерок, игравший моими распущенными прядями, резко стал пронизывающим. Я бывала и в более опасных ситуациях, но почему-то именно сейчас катастрофически не хватало воздуха, а перспектива вновь оказаться один на один с таинственным лордом лишала последней крупицы храбрости.
Поймав на себе недоумевающие взгляды кучера и бандерши, которые наверняка думали, что я умом поехала, раз не принимаю приглашение милорда, от которого любая другая девушка скакала бы, как мячик вокруг кареты, я задрала подол и шагнула на подножку.
Лошади громко заржали, уловив исходящую от меня опасность. Кучер быстро обернулся и схватил самую строптивую за уздцы, чтобы та не встала на дыбы или не понеслась вперед.
Животные всегда боялись меня, чуя за версту порочную магию. В детстве я мечтала о собаке, но все подаренные Ричардом щенки, скуля, забивались в угол, а когда я пыталась погладить их или накормить, едва не падали замертво. Сжалившись над трясущимися комочками, я возвращала их назад хозяевам.
Прогнав воспоминания, я осторожно нырнула внутрь кареты и опустилась на мягкий диванчик, стеганный бордовым бархатом.
Напротив меня, вальяжно развалившись, сидел Кайлан Ле Селье. Длинное черное пальто и идеально выглаженная белая рубашка выгодно подчеркивали точеный рельеф его мускулистого тела. В руках он держал трость-саблю с золотой головой льва, которую лениво поглаживал большим пальцем.
От одного мимолетного взгляда на лорда у меня по телу пронесся жар. Сделав вид, что расправляю подол юбки, я нервно поерзала на диванчике, успокаивая разбушевавшиеся нервы. Конечно, можно было списать эту удушающую неловкость на демонические чары, но я не ощущала ни пощипывания на коже, ни иного признака всплеска его силы.
Чтобы отвлечь себя от жара, прилившего к щекам, я осмотрелась, старательно обходя взглядом нахмуренного лорда. Внутри карету обтягивала все та же бордовая ткань, что и сиденья, которую треугольниками прошивали черные пуговицы.
– Трогай, Алби! – резко крикнул лорд, и я содрогнулась от рокота его низкого тембра.
Карета поехала вперед, немного подпрыгивая на неровностях дороги. Вспотевшие пальцы непроизвольно вцепились в край сиденья.
Окно с моей стороны было не зашторено, и я с девичьим любопытством наблюдала, как наш экипаж огибает круглую театральную площадь с каменным фонтаном в центре, проезжает мимо деревянных ларьков местных торговцев и устремляется вверх по улице.
– Могу я осведомиться, милорд? – не выдержав натянутого молчания, я первая разогнала повисшую тишину, которую нарушал только скрип колес и редкое ржание лошадей. Чем раньше пойму истинную причину моего наглого похищения из борделя, тем лучше. – Вы так пристально следите за здоровьем всех куртизанок или я исключение?
Кайлан коротко рассмеялся и надменно изогнул бровь.
– Конечно, я забочусь обо всех своих девушках. Вы – лицо борделя, а если мои работницы будут терять сознание при встрече со своими клиентами, Франсбург и я лишимся львиной доли дохода, – рука Селье легла на колено, и я заметила переливающийся перстень с граненым ониксом на его указательном пальце.
Зачарованная невероятно черным камнем, впитывающим в себя вселенную, я не стала отвечать на его реплику.
– Рад, что ваше милое личико больше не лишено красок и вы не напоминаете серого утопленника, – обнажив идеально ровные зубы в хитрой улыбке, подстегнул лорд.
Забыв про выдуманный статус простолюдинки, я осадила зазнавшегося нахала:
– Вам бы поучиться делать комплименты, а то это больше прозвучало как оскорбление, – отрезала я, не успев оценить риск своей пылкой речи, и слегка пошатнулась вперед, когда карета наехала на очередной булыжник.
– Мне красноречивые слова без надобности, девушки обычно сами под меня ложатся. Жаль, вы не смогли вчера в этом убедиться, – Кайлан развязно подмигнул.
Нахлынувшая волна возмущения сперла дыхание.
– Ваше раздутое эго и возможность купить любую женщину не дает вам право думать, что каждая избранница безоговорочно желает разделить с вами постель, – скрестив руки на груди, порывисто выпалила я. Про чары инкуба, которые и без денежной подоплеки заставили бы девушек падать перед Селье штабелями, я благоразумно умолчала.
– То есть вы бы отказались возлечь со мной, если бы я вчера за вас не заплатил? – Кайлан соблазнительно наклонил голову, ожидая моего ответа.
– Вы до глубины души мне отвратительны, лорд Ле Селье. Вы – ценитель власти и денег, вам неведома искренность и чистая любовь, иначе вы бы уже женились, а не глушили одинокими ночами ром, закрывая дыру в сердце распутными девками. Так почему же я должна вас желать?
Ни один мускул не дрогнул на его суровом лице, но в карете едва заметно похолодало, точно тонкая струйка сквозняка проскользнула в душное пространство.
– А у вас слишком подвешен язык для простолюдинки, Люси. Чем вы не можете не вызывать еще больший интерес к вашей неоднозначной персоне.
Карета плавно затормозила, остановившись. Протяжный скрип колес заглушил гневный скрежет моих зубов на собственную оплошность. Своим нелепым поведением я чуть не подвела себя под монастырь, позволив Кайлану усомниться в моей легенде об осиротевшей девушке из низшего сословия, поэтому решила больше не перечить ему.
Кучер учтиво открыл дверь и, поклонившись, прижал снятую шляпу к груди.
– Пойдемте, Люси, – Селье грациозно поднялся, опершись на трость, и выскользнул из кареты.
Последовав за милордом, я спустилась на подножку. Кайлан любезно подал мне руку, в призыве раскрыв ладонь. Побоявшись, что его прикосновение вновь отправит меня в забвение, я проигнорировала обходительный жест и самостоятельно покинула карету.
Мы оказались на узкой длинной улице, которая тянулась до самого сумрачного леса, где, будто дым в печи, клубился туман. Серая мгла, как призрак, просачивалась сквозь деревья в город, но сильный морской ветер загонял непрошеный дым обратно в его мрачную обитель.
Оторвав опасливый взгляд от леса, я развернулась к небольшому двухэтажному зданию. В отличие от окружающих домов, оно было лишено остроконечной крыши, монументов во дворе и грозного забора с пиками.
Кайлан уже вышагивал к нему по каменной тропе, постукивая тростью, а кучер позади меня проверял на наличие застрявших камешков подковы лошадей после поездки. Стоило мне вспомнить про животных, как они вновь громко зафыркали.