Впервые по крышам домов Франсбурга не тарабанил дождь. Я шла рядом с Селье, подцепив лорда под локоть. Стук его трости по брусчатке рикошетом отдавался от каменных стен и высоких заборов, пока мы переходили улицу к старинному собору, на который я наткнулась при прогулке на центральный рынок.
Красивое пальто цвета темных морских вод тянулось за мной шлейфом, прикрывая расшитое серебром платье. Мы застыли у высокой кованой арки, обозначающей вход в аббатство. По железной кромке тянулись выгравированные слова молитв. Я запрокинула голову, детальнее их изучая.
– Вы можете беспрепятственно ступить на святую землю? – вдруг спросила я, закончив про себя молитву Всевышнему.
Кайлан прыснул в кулак и наклонился ближе.
– Святыня – это не здание собора и даже не вера, Адель. Свет Бога, как и тьма Падшего, есть в каждом из нас. – Он выпрямился и уверенно вошел на территорию аббатства. – Главное понять, чего придерживаетесь вы.
Я не ответила, последовав за лордом. Карканье вороны сопровождало каждый мой шаг, и я шикнула на сидевшую на ели птицу.
Говорить о вере я больше не желала. С детства я даже боялась молиться, зная, что недостойна внимания Всевышнего. Стал бы Он обращать внимание и помогать опороченной демонической кровью девчонке, если даже блаженным не отвечал.
– Почему вы до сих пор не уволили Лионеля? Логично избавиться от предателя.
Высокие шпили крыш аббатства, казалось, тянулись к проплывающим над нами кучевым облакам. Звон колокола, спугнувший надоедливую ворону, ознаменовал скорое начало службы. Разномастные горожане уже толпились у входа в собор.
– Пока Лионель близко, мне проще его контролировать и следить за его выходками, – признался Кайлан.
Мы зашагали к крыльцу собора. Несколько прихожан обернулись и, поклонившись лорду, пропустили нас к входу.
Из аббатства повеяло зажженными свечами и травами. В носу засвербело, и я тихо чихнула в перчатку. Кайлан учтиво снял шляпу, и мы вошли внутрь.
Главный зал собора был настолько же величествен, как и здание снаружи. Кирпичные аркообразные своды украшали золотые подсвечники и драгоценные кресты. Вдоль комнаты тянулись ряды деревянных лавочек, а противоположную от выхода стену облегчали витражные окна с изображениями разных святых.
В полной тишине горожане рассаживались по своим местам. Знать в дорогих одеяниях занимала первые ряды, а люди из класса ниже размещались недалеко от выхода. Кайлан провел меня по алой ковровой дорожке до самой ближней к золотому алтарю скамье.
Удивительно, на нас никто не таращил глаза, будто появление главы Франсбурга на службе – привычное дело.
Опустившись на выбранное место, я сняла шарф и перчатки.
– Значит, вы частый гость в соборе, – шепотом отметила я, стараясь не зацикливаться на умопомрачительной красоте Кайлана, тускло подсвеченной свечами. Тени от густых ресниц полосами падали на его скулы, а отблески света в темных глазах порождали желание сгинуть в их омуте.
Лорд сел рядом. Больше на нашу скамью никто не посягнул.
– Люблю хоровую музыку, – признался Селье и закинул руку на изогнутую спинку позади меня. – Так что в следующий раз отведу вас в филармонию, конечно, если после сегодняшнего вы не сбежите от меня с криками обратно в Абракс.
– Вам так нравится пугать меня, милорд? – я придвинулась ближе, чтобы Кайлан мог лучше слышать. Терпкость плавившегося тут и там воска, противно пропитавшая легкие, сменилась ароматом дыма, плотного и завораживающего, как пахнет полуночный сумрак, – ароматом Кайлана.
– Мне нравится делать все, что заставляет вас нервно трепетать или жадно покусывать губы, Адель. – Я вмиг перестала жевать нижнюю губу.
И когда он успел изучить мои привычки?
– Но, к сожалению, в этот вечер я вызову в вас другие чувства…
Кайлан осекся. К алтарю вышел хор из местных детишек в белых одеждах. Мальчишки держали в руках толстые свечки, а девочки лилии. За ними семенили два взрослых мужчины в черных рясах и четыре молодых человека в более светлых одежах.
Все затаили дыхание, когда седовласый монах дал отмашку детям, и собор наполнили трели тонких мелодичных голосов.
Я тонула в этих переливах чистейших звуков, которые подобно соловьям разносились под высоким сводом аббатства. Купаясь в пении, я потеряла счет времени и вернулась в реальность, только когда последний ребенок скрылся за двухстворчатой дверью в конце зала.
Широкие плечи Кайлана рядом со мной напряглись. Проследив за его взглядом, я отметила, что лорд слишком пристрастно изучал кабинку для исповеди.
– Только не визжите, Адель. Если вы действительно надеетесь на совместное сотрудничество, вам придется кое к чему привыкнуть, – с этими словами Селье повернулся ко мне, и я сдавленно охнула. Карие радужки лорда пропали, как и золотые блестки. Растворившись во тьме мироздания, его чарующие глаза стали полностью черными. Мрак поглотил даже белки, и я невольно отшатнулась от демонического взора – взгляда, сосредоточившего в себе всю людскую порочность.
– Замри! – в соборе эхом раздался вибрирующий голос Кайлана, коконом обволакивая каждого присутствующего.
И время остановилось.
Горожане застыли, превратившись в выставку статуй в музее. Вот дама плачет в платок, а рядом с ней скучающе зевает ее напыщенный муженек. Позади них мать троих ребятишек старается дотянуться до старшего сына, а на следующем ряду чешет затылок бедняк в рваной рубахе.
У меня отвисла челюсть. Кайлан щелкнул предо мной пальцами, выдергивая из оцепенения. Холод теней отозвался поглаживающим приливом в ногах, реагируя на чужеродную магию.
– В кабинку, живо! – приказал Селье, и темнота его глаз потекла к щекам, окрашивая чернилами вены под кожей.
Вспомнив про необходимость хотя бы изредка дышать, я прогнала наваждение и покалывание собственной силы глубоким вдохом и подорвалась с места. Кайлан только что продемонстрировал мне демоническое влияние. Что ж, я позволила ему трогать револьвер, прижимавшийся к моему виску, а лорд взамен решил приоткрыть часть своих секретов.
Запутываясь в ногах, я пулей бросилась к узкой кабинке недалеко от алтаря, Кайлан подоспел следом. Через несколько секунд мы оба скрылись во тьме нашего укрытия, и собор ожил.
Глава 14
Стоило деревянной двери захлопнуться, как я ощутила, насколько тесной оказалась исповедальня. Кайлан вошел первым, так что я вжалась спиной в его твердую грудь. Через прорези в двери было видно, как седовласый монах повернулся к алтарю и зажег свечи. Трое мужчин помоложе принялись громогласно зачитывать молитву, но никто не смотрел удивленно на внезапно опустевшую скамью, будто мы и вовсе не появлялись в соборе.
– Разве наше исчезновение никто не заметил? – удивленно шепнула я. Рука Селье легла на мой живот, приобняв сзади. Даже сквозь шерстяную ткань я ощутила тепло его кожи.
– Я немного подправил их воспоминания, – объявил Кайлан, и меня бросило в холодный пот.
– Что? – любопытство лилось из меня, как вода из переполненного кувшина, и пока мои растерянные мысли не превратились в очередную банальщину, Селье ответил:
– Я не только влияю на сознание людей, но и изменяю вспоминания, подчищая ненужные детали.
Кровь застыла в жилах от услышанного. Кайлан запросто мог заставить меня поверить в любую небылицу или внушить лживые видения.
Прелестно! Моя жизнь теперь зависит от его расположения духа.
Дрожь пробежала вдоль позвоночника. Мы были слишком тесно прижаты друг к другу, и от чуткого внимания Кайлана не ускользнуло мое напряжение.
– Я не причиню вам вреда, Адель. Пока, – убедил лорд и крепче прижал к себе.
Пока?
Линия света из тонких прорезей в двери резко пропала, заслонившись тенью монаха, который опустился на колени перед алтарем и вознес руки к небу.
Собравшись, я старалась больше не выдавать волнения и не провоцировать Селье на новый выплеск магии инкуба, но получалось скверно.
– Зачем вы затащили нас в темную кабинку посреди службы?
– А разве вам не нравится интимная обстановка нашего укрытия? – пальцы Кайлана подцепили верхнюю пуговицу моего пальто, и внутри все оборвалось. Только что обуявший холод от осознания могущества Селье переродился в волну обжигающей лавы под его руками, но я не поддалась провокационному вопросу, поэтому через пару секунд он соизволил ответить сам: – Кто-то из этих трех молодых монахов – лазутчик королевы. Мы дождемся окончания службы и допросим ублюдков.
Жар его дыхания, щекочущего волосы на затылке, породил новую дрожь.
– Смотрю, вы предпочитаете драму? – Я собрала остатки воли в кулак и даже умудрилась немного расслабиться в объятиях смертельно опасного демона.
– Дело не в этом, – шепнул Селье и опустил подбородок на мою макушку, пронзая стрелой агонии каждую клетку. – Я, так сказать, люблю застать врасплох.
Чтобы сбить нарастающее вожделение и отвлечься от медленных поглаживаний лорда, я решила задать давно беспокоивший меня вопрос:
– Сестра Маи, Лора, она идет на поправку?
– Вы решили разузнать о здоровье куртизанки именно сейчас? – удивился Кайлан, но в игру вновь вступила Адель, которая жила в призме теневого мира.
– Единственный способ обыграть мою тетку – доказать, что она не брезгует связью с преисподней. Найдем посланного во Франсбург мага с королевским клеймом[4] или демона – и дело в шляпе. Вы узнаете имя предателя, пытающегося отправить вас на костер, а я смогу заставить тетку отказаться от моей хм… помощи. Близняшка могла видеть того, кто управлял Ламией, а нам нужны любые зацепки…
– Лора еще не пришла в себя. Микаэль докладывает мне о любых изменениях в состоянии девушки, – прервал мои объяснения Селье, и скрытая угроза в голосе оповестила, что данную тему он продолжать не намерен. Не сейчас.
Монах встал с колен, и собор пропитал гомон голосов. Прихожане, кланяясь главе аббатства, двинулись к алтарю – приложились лбом к святыне, поцеловали золотой крест и спешно направились к выходу.