Звук падения рикошетом ударил по моей притворной стойкости.
Еще одна ненужная смерть. Еще один шрам на сердце.
Совладав с рвущимся наружу воплем несправедливости, я схватила с тумбочки стакан воды и запила опаляющее внутренности чувство вины, преследовавшее после каждого убийства.
Вокруг правого запястья, как прирученный змей, вилась тьма. Я позволила теням проникнуть в соседнюю комнату, впитавшись в стену. Маленький темный жгутик затаился в углу под шкафом, передавая мне все, о чем говорили Рич и королевский гонец.
– …время на исходе, лорд Мэтью, – уловила обрывок фразы служащего Елены. – Еще немного, и она догадается о вашей сделке с…
– Не смей! – настойчиво оборвал Ричард и звонко стукнул кулаком по чему-то деревянному, я даже слюной подавилась от неожиданности. – Я не желаю слышать это имя!
Гонец фыркнул:
– Елена готовит войско! Если вы не добудете нужную информацию вовремя, она развяжет войну с Франсбургом, чтобы не повторять ошибок… – громогласно высказал гонец, и у меня сдавило легкие. – И еще, королева просила вам напомнить, что при провале задания Мия отправится в ваш фамильный склеп.
Ричард зарычал, а гонец лишь усмехнулся.
– У тебя неделя, Мэтью. Не испытывай шаткое терпение Елены и сделай уже то, что должен!
Легкий шелест бумаги сообщил, что гонец положил письмо на кровать. Щелчок замка, грохот двери, и мужчина покинул комнату.
Ричард принялся ругаться, пинать мебель и бить кулаками по стене. Через пару минут брань затихла, и он последовал вдогонку за гонцом.
Я сползла по стене и схватилась за голову. Одинокая слезинка упала на деревянный пол. Я шмыгнула носом и уселась на половицы, подтянув к себе колени.
Клара оказалась права: Рич мне врал. Мой единственный друг и давняя опора годами водил меня за нос, умело играя на два фронта.
Всхлип повторился. Невольно вспомнились красные пятна на шее Клары после первой «ночи» с Ричардом. Тогда я не придала отметинам особого значения, хотя после этого подруга неоднократно намекала, чтобы я была с ним осторожнее. Я же, зациклившись на благодарности и жалости к его разбитому сердцу, перестала замечать очевидное.
Растерянность быстро сменилась злобой. Вот она! Ледяная волна сокрушительного гнева на собственную опрометчивость и двуличие Ричарда.
Резко встав, я ступила на грань теневого мира. Даже неприятное чувство утраты материального тела и блеклость окружающих красок не притушили всплеск обиды.
Стена между комнатами показалась не прочнее бумаги, через которую я с легкостью пробилась, скрытая в тенях. Вступив в залитую ярким светом комнату, я словно попыталась всплыть из толщи воды, возвращаясь в реальность. Глоток воздуха, и мир снова заиграл цветами, а кости приобрели твердость.
Оглядев спальню, где преобладало дерево и золото, я подтвердила свою догадку: на кровати с изогнутыми ножками валялось письмо с королевским гербом.
Я ринулась к посланию, громко стуча каблуками. На вскрытие конверта ушло меньше пяти секунд.
Завтра в гостинице найдут труп мужчины, задохнувшегося во сне, а если я не усмирю гнев, то к нему прибавится еще один – белобрысый и надменный.
Смотревшие с листа аккуратные буквы долго не складывались в слова, как будто мозг отказывался воспринимать написанное.
Большинство моих лазутчиков мертвы.
Младший священник раскрыт.
У нас все меньше союзников.
Следи за Адель, она не должна узнать правду раньше времени, девчонка – наш единственный шанс на победу…
Елена Грей.
Руки затряслись, и я выронила письмо. Листок, кружась, тихо опустился на половицы. Ламия – поверхность айсберга. Все намного запутаннее и опасней, а я чертов ключ, отпирающий сундук со страшными тайнами.
В комнате стало ужасно душно. С трудом нагнувшись, я подхватила послание с пола, запечатала обратно и выбежала за дверь. Быстро миновала лестницу, краем уха уловила удивленный возглас девушки за стойкой и, не задерживаясь в холле, вырвалась в освежающую звездную ночь.
Адреналин гнал на окраину города, а нити тайн въедались глубоко под кожу, оставляя болезненные порезы на душе.
Я не могла доверять никому!
И пока сама не докопаюсь до правды, так и останусь невольницей плетущихся рядом со мной заговоров.
Холодный ветер обдувал щеки, а я неудержимым вихрем неслась вдоль мостовой, силясь обогнать собственные чувства, разгоряченные предательством. Оставив позади театральную площадь, я пробежала узкую уличку и рванула к хвойному лесу, пока не заколол левый бок.
Единственным, кто мог приподнять занавес витающей вокруг меня лжи, оказался совсем не лучший друг, с детства звавшийся моим личным гвардейцем, в котором я была беспрекословно уверена, а мерзкий демон.
Наверное, не стоило идти на поводу у опрометчивого решения притащить к тетке Алала и заставить ублюдка признаться в их «дружбе». Скорее всего, я пожалею об этом безрассудном поступке, но сейчас меня переполняла решимость обрести свободу и выпутаться из этой дурно пахнущей новыми смертями истории, где я выступала дирижером убийственного оркестра.
Чтобы случайно не попасться на глаза знакомому лекарю, пришлось сбавить шаг и перелезть через соседствующий со здравницей высокий забор, который разорвал мне пальто. Спрыгнув на пожелтевшую траву, я украдкой оглянулась. Удостоверившись, что нет «хвоста», я понеслась напрямую к границе мистического тумана.
После стычки с Селье Алал, даже при всем своем желании, вряд ли задержался в соборе. При мысли о лорде Франсбурга внутри екнуло, но я не поддалась чувству, напоминавшему тлеющий уголек.
Я замерла у кромки леса. Сумрак Бездны, берущий начало из ада, если верить россказням Микаэля, – весьма подходящее место для демона в бегах.
Туман, стоило приблизиться, тут же потянулся к рукам, будто ждал моего возвращения. По кончикам пальцев пробежал привычный холодок, но чуть более глубокий и древний, чем магия теней.
Дымка, как любящая мать, нежно поглаживала по запястью, завлекая в свою обреченную на тьму обитель. Верхушки многовековых сосен колыхались на ветру, что-то нашептывали, уговаривали отступить.
Но обратного пути не было. Я могла закончить спектакль Елены здесь и сейчас, требовалось только пленить Алала.
Туман подкрадывался все ближе. Казалась, что он пытался захватить меня в кольцо, пока я увлеченно рассматривала отблески звезд на его серой поверхности.
Клубы теней поднялись над кожей. Если дымка считала меня очередным заблудшим путником, то я намеревалась доказать обратное. Тени взволновались и стеной ударили в серый настил. Сумрак, испуганно вздрогнув, втянулся обратно в лес, а я сделала шаг к деревьям.
Магия тьмы оберегала меня, перевоплотившись в своеобразный щит. Был ли туман самым главным страхом этого леса или в гуще хвои поджидало что-то более зловещее, я не знала, но храбро шла вперед.
Я продвигалась все дальше и дальше, пока тонкий шелест ветвей не заставил прислушаться и остановиться.
Туман застилал большую часть леса, так что кроме мутной дымки я лишь изредка натыкалась на выглядывающие из нее кусты с дикими ягодами и шипами.
Звук пропал так же внезапно, как и появился. Я сделала еще шаг, и под сапогом хрустнула веточка, став предвестником новых бед.
В промозглый воздух ворвался запах гнили. Я насторожилась, и тени из вихляющей тьмы превратились в острые черные копья. Нацелив свое оружие в разные стороны, чтобы со всеми почестями встретить врага, я разрезала сиплым голосом мертвую тишину:
– Если явишься сам и будешь паинькой, Алал, обещаю, твоя учесть окажется не такой плачевной и болезненной.
Взмах руки – и подчиненный мне мрак отогнал назойливую дымку, стелившуюся полупрозрачным покрывалом у ног. Демон работал на Елену, а значит, был осведомлен о моей силе теневого призрака. Так что скрытность и скромность здесь излишни.
Ответа не последовало, и я громко рассмеялась. Эхо подняло заливистый смех к верхушкам сосен, растворяясь в шуршании ветвей.
– Решил поиграть со мной? Я знаю, что ты прячешь свой трусливый зад в этом проклятом лесу, и встреча с Селье покажется тебе милыми посиделками с друзьями в сравнении с вытряхнутыми наземь кишками!
И вновь тишина.
Гнев, до этого разгорячивший кровь, взыграл с новой силой, и тени смертоносным потоком хлынули вовне. Туманная дымка отступала все дальше, открывая иссохшую поляну с жухлой травой. Теневые колья разом полетели в пространство, впиваясь в деревья и застревая в кустах.
– Не отзовешься – я разгромлю весь Сумрак Бездны и все равно найду тебя, Алал!
Новый пробирающий до души хруст заставил вновь посмотреть вниз. Я стояла на обглоданных зверьем костях, когда-то соединяющих чье-то предплечье и руку. Безучастно втоптав их в грязь поглубже, я выпустила новую порцию тьмы, как исторгающий из себя лаву вулкан.
– Думаешь, я боюсь тебя больше, чем Селье, наивная девка?! – раздался с правого края поляны неестественно высокий голос демона.
Алал вышел на очищенный от дымки пятачок, не скрывая истинного демонического облика. Гнойные язвы пузырились на впалых щеках и высоком лбу, а когтистые пальцы предупреждающе нацеливались на меня.
– Он – порождение самой Бездны Тьмы, ты же – жалкая тень смерти!
Я вновь хохотнула:
– Только вот загвоздка, уродец, Кайлана здесь нет, а я вмиг сверну тебе шею, если не станешь отвечать! – предупредила я, и тени, воплотившись в трех огромных черных волков, выстроились позади меня.
Алал вздрогнул, не ожидал такой мощи, но больше не пошевелился, оценивающе поглядывая то на меня, то на скалившихся животных.
– А посмеешь призвать свой летающий подряд, и волки разорвут тебя раньше, чем мерзкие твари нашепчут мне новые загадки! – для подтверждения своих слов я заставила полупрозрачных охранников протяжно завыть в небо. – Это ты хозяин Ламии?
Алал скучающе зевнул, но все же ответил:
– Неправильные у тебя вопросы, принцесса.