Я непонимающе моргнула и нахмурилась. Алал недовольно продолжил:
– Какая разница, кто взывает к Ламии и губит жалких куртизанок? Главный вопрос – зачем? – хитрый демон приподнял уголок покрытого язвами рта в подобии кривой усмешки.
– Елена желает убрать Селье с дороги, чтобы заполучить порт Франсбурга и беспрепятственно развязать войну с соседними королевствами, – ответила я на его колкость. – Мне известно зачем, я нуждаюсь в доказательствах.
Алал смотрел на меня как на дурочку. Обычно так родители взирают на недальновидное дитя, рассказывающее выдуманные небылицы: с иронией и долей сочувствия.
Мне стало не по себе, и центральный волк зарычал.
– Уйми хвастовство, принцесса, и пойми наконец, что противостояние Елены и Селье – лишь начало более масштабного сражения…
Больше Алалу ничего сказать не удалось. Обезумевший туман вступил в бой с теневой магией и, прорвав черный занавес, набросился на демона со спины.
Я моргнула, и только что ехидно ухмылявшийся демон безжизненно завалился лицом в грязь. Черная кровь заливала разорванную на лопатках длинную робу.
Туман, подобно моим теням, превратился в острые кинжалы и изрешетил тело демона. Один из волков бросился вперед, но лишь обнюхал тело и, фыркнув, побрел назад ко мне. Спасать было уже некого.
Наверное, я бы простояла в недоумении целую вечность, стараясь понять, почему оберегающий демонов дым расправился с Алалом, но внезапно поднявшийся ветер вывел из задумчивости.
Прикрыв ладонью заслезившиеся глаза, я попятилась и уперлась в бок собственного волка. С каждой секундой буря нарастала, пока не превратилась в удушающий ураган.
Спеша укрыться от свистящего ветра, я бросилась к деревьям, с грустью заметив, как рычащие охранники развеялись по воздуху черным дымом.
Цепляясь за коряги, я пробиралась дальше в чащу, пока невидимая сила не загнала меня на еще одну безжизненную опушку. В ее окрестностях не властвовала туманная дымка. Потирая расцарапанный нос, я вышла в лунный свет, не приглушаемый раскидистыми кронами деревьев.
Всплеск собственный тьмы, отозвавшийся на зыбкий страх перед аркой, одиноко стоявшей в центре злополучной поляны, завертелся вьюнком вокруг лодыжек.
Каменное строение с острыми выступами и гранями манила, как что-то необъяснимо родное, словно была мне знакома.
Ноги сами привели к мистическому памятнику.
Остановившись перед аркой, я вскинула голову, рассматривая темный камень. Ветер полностью стих, а туман обходил меня и загадочное творение стороной, держась на почетном расстоянии.
Похолодевшие пальцы невесомо прошлись по шершавому гравию, исследуя мельчайшие сколы. В местах моих касаний на камне проступала кровь. Стекая струйками вниз, она багровыми каплями падала на высушенную землю.
Приглушенно вскрикнув, я отшатнулась и с тревогой увидела, как из окропленной кровью почвы прорастают сизые розы.
Меня замутило. Именно такие цветы стояли в вазе на столе в борделе.
Только я решила броситься прочь, как сумрак незаметно подкрался и вспорхнул вверх.
Камень продолжал кровоточить, когда в пространстве арки задрожал воздух, а дымка приобрела форму высокого длинноволосого мужчины.
На меня сверху вниз взирали чарующие сизые глаза, в тон цветам, медленно устилавшим поляну.
Я оцепенела, парализованная вспышкой неуместного страха и мрачной красотой происходящего.
– Это вы убили Алала? – собравшись с духом, спросила нависающий надо мной силуэт. Мгла ничего не ответила, и тогда я задала следующий вопрос: – Что вам от меня нужно?
– Все, – отозвался незнакомец, и его голос зашелестел в хвое, слился с ветром и наполнил мою грудь неизведанной вибрацией силы.
Вот я стояла, и в ту же секунду ощутила, как щеку разрезала ветка, а глухой удар тела о землю выбил из легких последний кислород.
Голова ощущалась слишком тяжелой, а веки и вовсе неподъемными. Невыносимое жжение в горле требовало воды, но я не могла пробиться сквозь пелену помутившегося сознания и утолить жажду.
Правое подреберье нещадно ныло, а что-то теплое постоянно трогало мой лоб и заледеневшие пальцы. Меня куда-то несли, я чувствовала покачивание в такт размашистым шагам.
Иногда выныривала из омута бессознательной тьмы и улавливала взволнованный голос. Красивый тембр с низкой хрипотцой. Но разум отказывался признавать спасителя.
Сил не осталось даже на сопротивление влекущему все глубже и глубже забвению, пока касающееся меня тепло не превратилось в огонь.
Я горела. Чернота перед глазами окрашивалась в алый, кожу нестерпимо жгло, будто меня заживо сжигали в костере.
Рваный вдох опалил легкие, разгоняя одурманивающее забытье. Глаза распахнулись. Я быстро заморгала, привыкая к свету и прогоняя ощущение песка под веками. Мутно всматриваясь в потолок с черной кованой люстрой, я судорожно пыталась понять, где нахожусь. Меня уложили на широкую удобную кровать и накрыли приятным телу одеялом.
Капелька пота от изнеможения скатилась по виску, но ее быстро промокнули мягким полотенцем. Надо мной хлопотала Мари, но стоило шевельнуться, как она с облегчением выдохнула.
– Очнулась, непослушная девчонка! Милорд места себе не находил! – расправив складки на канареечном платье с вышивкой, она подала мензурку с мутным отваром. – Выпей. Микаэль велел дать тебе лекарство, оно уменьшит побочный эффект от пробуждающей настойки.
Так вот от чего так горит горло!
Опрокинув в себя горькую жижу с привкусом жареного ореха, я поморщилась и, прокашлявшись, спросила:
– Кайлан? – вернув мензурку, я приподнялась на локтях и оперлась на резную спинку кровати из темного дерева. – С чего бы Селье заботило мое благополучие…
Меня прервал звук распахнувшейся двери. В комнату ворвался встревоженный Кайлан. Его удлиненный фрак приоткрывал свободную белую рубашку, а в руках лорд держал мокрую шляпу, словно, вернувшись с улицы, он сразу помчался ко мне. Ну или к себе. Судя по обстановке и ониксовым фигурам, помпезно-мрачная комната явно принадлежала Селье.
Изучающий взгляд Кайлана скользнул по неприкрытым одеялом участкам моей кожи. Черная сорочка на бретельках весьма откровенно оголяла ключицы, плечи и руки. Я вспыхнула от такого пристального внимания и от предчувствия не самого приятного разговора.
Коротким кивком Селье безмолвно освободил Мари от хлопот. Бандерша, перед тем как уйти, подала мне поднос с чаем и пряниками, но я наотрез отказалась и поставила еду обратно на тумбочку.
– Вы едва не погибли, Адель! Микаэль ведь предупредил вас не соваться в проклятый лес, так зачем вас туда понесло? – заговорил Селье, как только хлопнула дверь. Голос Кайлана звучал надрывно, он с трудом сдерживался от ругательств и крика.
Звон в ушах прекратился, но легче не стало, поэтому я все еще не придумала правдоподобного оправдания, что сподвигло беззащитную принцессу сунуться в обитель зла. И поэтому решила немного открыться, иначе затянувшееся молчание могло бы навести Селье на более мрачные выводы.
– Я искала Алала, – выпалила я, и правда облегчила ношу постоянного метания от истины. – До меня дошли сведения, что он причастен к заговору с королевой, я вознамерилась добыть доказательства.
– Рискнув собой? – Кайлан все же не выдержал, и его тембр взлетел. Он раздраженно швырнул шляпу на кожаное кресло у камина, двинулся ко мне и схватился за столбики кровати, удерживающие балдахин. – Вам повезло, что Микаэль нашел вас у кромки леса, иначе к утру вы бы замерзли насмерть!
У кромки?
Я встрепенулась и закусила потрескавшуюся губу. Чтобы ни происходило в Сумраке Бездны, но я отчетливо помнила, как принявший форму мужчины туман лишил меня силы возле кровоточащей арки.
Как я могла выбраться из леса без сознания?
– Вы уверены, что Микаэль не соврал? – вдруг спросила я, подметив, как от сжатия балки побелели костяшки пальцев Селье.
– Уверен. Я лично нес вас в карету. Микаэль не стал вас тревожить, пока не убедился, что ваша загадочная хворь не вызвана заразной демонической скверной.
– А вам, значит, все равно?
Ну вот, снова я за старое!
Рядом с Кайланом я разучилась держать язык за зубами, и любая досада на опрометчивую глупость, уличенную им, тут же перерастала в словесную оборону.
Кайлан хохотнул, изрядно удивив меня. Разжав хватку, он скрестил руки на мускулистой груди.
– Вряд ли такого, как я, подкосит скверна, – под глазами Кайлана показательно заветвились черные вены. Он выдохнул, и мрак впитался в кожу. – И что же? Риск, как я понимаю, не оправдался?
Я задумалась. Поведай я Кайлану о смерти Алала и арке, которая показалась до боли знакомой, это точно разоблачит мою сущность теневого призрака. Да и могла ли я доверять инкубу, когда даже лучший друг обвел меня вокруг пальца?
– Лес меня не пустил, – соврала я и отвернулась к окну, чтобы не выдать себя проблеском страха во взгляде, когда в памяти всплыли сочившаяся из камня кровь и сизые цветы.
– Позвольте спросить, а на что вы рассчитывали, отправляясь в самую жуткую часть моих владений? Что Алал встретит вас с распростертыми объятиями и вприпрыжку поскачет на костер Елены? – не унимался Селье, подводя меня к признанию, но я упрямо не уступала нажиму. Лорд обошел кровать, остановившись возле тумбочки. – Что бы вы ни скрывали, Адель, сомневаюсь, что это можно противопоставить силе ада.
От намека на мою причастность к магии передернуло.
– Границы, Кайлан Ле Селье! – зло предупредила я о нежелании продолжать данную тему и выпрямилась на подушках. – Вы сами их установили, отказываясь поведать о причинах вашего отказа в сближении.
– Разве вчера мы их не переступили? – надменно выпалил он, убирая с лица непослушную чернильную прядь, которая совсем недавно щекотала мои бедра.
От пылкого голоса и одного только воспоминания о ласках вновь показалось, что я приняла огненную настойку Микаэля.
– Не делайте из меня дуру! Вы прекрасно поняли, что я имела в виду, – я прищурилась, выдерживая тяжелый взгляд исподлобья.