ла колени к груди.
– Аваддон сорвался, как бешеный пес с цепи. Он помчался к павшему барьеру, подчинив себе тьму, чтобы ослепить всех собравшихся и перебить людских воинов одним ударом. Я помню охватившее меня замешательство, ведь на кону стояло слишком много. Стоило Аваддону пересечь границу чар, Аз с криком упал. Выросшие из земли белые цепи обвились вокруг его горла, рук и ног. Брат едва не выронил Софию, свалившись в грязный снег. Принцессу быстро забрали, Ульем что-то влил дочери в рот, и она вмиг пришла в себя. Восстановившийся барьер ранил Аваддона и отбросил назад в поле, распоров пластом света его грудь. Крови было так много, что даже Повелитель Смерти мог почить в Бездне Тьмы, но Аваддон умел исцеляться, поэтому распоротая плоть стала для него лишь неприятной неожиданностью. Чего нельзя было сказать об Азазеле, которого пленили Божественные Цепи. София истошно завизжала, увидев, как Аз безуспешно боролся с оковами, которые кислотой прожигали его тело до костей. Бросившись к отцу, она молила освободить возлюбленного, но Ульем влепил дочери звонкую пощечину, обозвав позорной шлюхой, и отдал ее мельтешившей неподалеку старшей сестре снадобье. Тогда я понял, что девушки виделись, когда Аз и София находились в бегах, и именно Елена отравила вашу маму. София кинулась на нее, вцепившись в ее волосы, но та что-то прошептала ей на ухо, и София резко передумала менять сестре прическу…
Поглощенный далекими событиями прошлого Кайлан выглядел отчужденным и холодным, но сейчас его образ не был наигранной ширмой, его подпитывали искренние грусть и скорбь из-за прошлых ошибок. Странно было видеть его настоящим, будто Повелителю Похоти действительно не чужды и другие эмоции.
Резко повисшее молчание угнетало. Я положила голову на колени и повернулась к Селье. Тот, не сразу сообразив, что замолчал, быстро заморгал и вновь оживился:
– Гвардейцы Ульема собрали кровь Аваддона, стекавшую по невидимому барьеру, и, перехватив Цепи, уволокли Азазеля в замок. София громко рыдала всю дорогу, пока процессия не исчезла из нашего поля зрения. – Кайлан пожевал губу, а я, представив маму в таком разбитом состоянии, не сдержала судорожного всхлипа. – Спустя пару месяцев Ульем изобрел более действенный способ поддержания барьера, чем постоянно проливаемая им кровь для новых кольев. Он смог связать Азазеля с охраняющими Абракс чарами, насыщая его силой. Мы – Принцы Ада – бессмертны, но даже у нашей магии есть предел, если беспечно и бесконтрольно выкачивать ее на охрану целого королевства и не подпитывать грехом. Мы поняли это, когда барьер поменял оттенок, став из прозрачного, лучившегося легким белым сиянием, туманно-зеленым – цветом магии Аза. Не нужно быть мудрецом, чтобы догадаться, что при таком количестве расходуемой силы брат долго не протянул бы. Астарот хотел призвать Люцифера, но Аваддон отказался признавать поражение в войне и взывать к помощи отца. Я был согласен с ним: Люцифер не то что не стал бы спасать Аза, он бы и нас покарал за допущение стольких оплошностей. Люцифер относился к своей жене как красивому украшению преисподней и всегда поучал нас, что нет ничего уязвимее, чем любящее сердце. И если мы когда-нибудь перейдем черту запретного для Принцев Ада чувства, то он изгонит нас в Бездну Тьмы.
Кайлан прочистил горло и нашел меня потухшим взглядом. Вдруг в карем омуте что-то промелькнуло. Наверное, я была настолько поражена рассказом, что на мгновение увидела всплеск нежности, которого там просто не могло быть.
– Чтобы изгнать нас из мира людей, Ульем влил в Грааль добытую кровь Аваддона, соединив в одном сосуде смерть и жизнь. Он знал, что ихор Азазеля не подойдет для главной цели, но с помощью его силы, которая укрепила барьер, Ульем выиграет для Абракса время, пока создает оружие. Кровь Повелителя Смерти под влиянием святыни превратилась в эфир, который убийственно действовал на демонов. Ваш дед смочил в нем все людские клинки и пошел в бой. Завязалась кровопролитная битва, где гибли и люди, и демоны. А потом на сторону короля встали призванные им архангелы… Небо разверзлось, и эфир, который размножила и подпитала ангельская сила, полился на поле боя вместе с дождем. Серебряные доспехи людей он окрашивал в алый, но когда касался нас – то убивал одной каплей. Мы позорно отступали, спасаясь бегством. Ульем знал, где открылся проход в ад, из которого мы проникли в ваш мир, и гнал нас туда, как волк заблудших овец. Загнав Аваддона и Астарота в угол, он изгнал их с земель Абракса обратно в преисподнюю. Но я и горстка моих верных соратников успели улизнуть и спрятаться от кровавого дождя и воинов с небесным оружием в ближайшей деревне. Я стер память о нас у всех жителей Абракса, за что нехило поплатился, потеряв связь с адом. Однако истратив львиную долю магии, я не мог отступить подобно братьям. Я был нужен Азазелю, став его единственным шансом на спасение, поэтому залег на дно в захудалом месте, которое теперь зовется Франсбургом.
Наверное, на моем перекошенном лице что-то отразилось, потому что Кайлан резко осекся и ласково коснулся моей руки, которой я намертво вцепилась в подлокотник кресла. Пребывая в шоке, я даже не стала отстраняться. Контакт с Селье должен был всколыхнуть меня, но вместо этого его привычный жар странным образом успокоил. И Кайлан вернулся к истории:
– София так и не простила отца за издевательство над любимым и спустя время после изгнания демонов и разделения королевств убила его. Что произошло с вашей бабушкой, я не знаю, но предполагаю, что сестры расправились и с ней, чтобы возвести на престол Елену и облегчить себе доступ к темницам, где держали Аза. София не знала, как освободить любимого и облегчить его муки – к этому времени Азазель превратился в иссохший полутруп, – ведь Ульем не сказал дочери ни слова, чтобы не разрушить барьер раньше времени, потому что боялся нашего возвращения и возмездия Люцифера. Так что Божественные Цепи продолжали выкачивать из Азазеля магию вместе с жизнью. Я годами искал встречи с вашей матерью, пока не стало слишком поздно. Проникнуть в столицу я не мог, так как барьер сохранялся до самой смерти брата. Вместе с ним погибла и София, так и не дожив до встречи со мной. Помните, я говорил, что посетил столицу лишь однажды? – Кайлан подмигнул мне, давая понять, что я могу подключиться к разговору.
– Вы сказали, что приезжали попрощаться с братом, – ответила я слишком хриплым голосом после долгого молчания.
– Можно сказать и так. После смерти тело Азазеля поглотила Бездна Тьмы, так что я желал проститься хотя бы с вашей матерью, которая стала для меня олицетворением брата. И вдобавок разобраться, почему, как в чертовой сказке, они умерли в один день. Придя на похороны, я держался в стороне, чтобы Елена меня не заметила и ее воспоминания обо мне не возродились. Но тут увидел очаровательную темноволосую малышку, рыдавшую на ее руках, и все встало на места. Оказывается, София придумала способ, как использовать остатки крови Аваддона, чтобы спасти любимого. Она решила распечатать проход в ад, который мог заново открыть только Грааль. Но после битвы архангелы изъяли святыню из Абракса как плату за помощь небес, поэтому София хотела родить дитя, но во время беременности ввести себе кровь Аваддона. Ребенок бы родился от светлой родословной Ульема и с силой тьмы моего брата, став новым Граалем…
Меня заколотило, как при лихорадке. Не обращая внимания на нежелание Кайлана выпускать мою руку, я все же вырвала ее из цепких пальцев и сползла с кресла на пол, сев на пятки возле камина. Услышанное не укладывалось в голове. Мама хотела использовать меня как сосуд для соединения сил небес и ада. Я ненавидела свою жизнь за текущую в жилах демоническую магию и статус теневого призрака, но мое негодование на судьбу теперь казалось детскими придирками по сравнению с тем, что я представляла собой на самом деле.
Грааль! Я – чертов Грааль!
Пока я дрожала и как умалишенная раскачивалась взад-вперед, силясь не развалиться на куски, Кайлан наклонился и зашептал, чтобы объяснить остальное:
– Однако София слишком долго не могла зачать дитя. Вашей матери пришлось подпитывать Аза своей жизненной силой, а свою продлевать с помощью древних обрядов и темной магии. Да, София уподобилась старшей сестре, но, насколько мне известно, она никогда не убивала ради сердец, а забирала необходимые для обряда элементы у уже почивших людей, – Кайлан резко поник. – Брат провел в плену практически век, поплатившись за не очерствевшую за вечность душу. София думала, что сможет пожертвовать ребенком ради любимого, что окропит кровью младенца проход в ад и распечатает источник демонической силы, которая восстановит Азазеля. Но в конечном итоге не смогла принести дочь в жертву древней магии. Обряд требовал слишком многого, и маленький ребенок просто не пережил бы его… Поэтому София решила подождать, пока ты подрастешь и наберешься сил. Только время – роскошь, которой у нее не было. Твоя мама тянула, сколько могла, но Аз умирал, забирая из нее с каждым днем все больше жизни, и в какой-то момент ей перестали помогать даже сердца. Спустя столько лет страданий и плена мой брат наконец погиб, забрав с собой возлюбленную…
Я протянула руки к огню, чтобы согреться от всепожирающего озноба. Малюсенький всполох ужалил ладонь, и этой мимолетной боли, которая стала последней каплей в сдерживаемом океане эмоций, хватило, чтобы разрыдаться.
Я плакала навзрыд, жалея себя и нелегкую судьбу матери. Слезы, смешиваясь с сурьмой, текли по ладоням, в которых я прятала лицо, но меня никто не успокаивал. Не гладил по волосам или не притягивал к груди. Я даже перестала слышать дыхание Кайлана, который сидел в кресле недалеко от камина. Мне необходимо было выплакаться, принять правду и прогнать с горькими слезами все, что наболело внутри, и Селье это знал. Он не был похож на мужчину, который станет утирать мои слезы белым платком и баюкать в руках, приговаривая, что все хорошо. Кайлан даровал возможность смирения. Принятие реальности через муку, не желая приглушать ласками чувства, которые закаляют характер.