Сколько просидела, содрогаясь в рыданиях, я не знала, но в какой-то момент столовую снова наполнил запах табака и звук вскрываемой бутылки с игристым вином. Я погибала в своей неутолимой агонии, а Кайлан заново переживал свою.
Тайн и неразберих осталось предостаточно, но я была благодарна Селье за то, что он хотя бы решился раскрыть правду моего рождения. Да и своего тоже.
Перебивая горькие слезы, взыграло любопытство, и я едва слышно спросила:
– Сколько вам лет?
– Не знаю. Я, как преисподняя, просто существую. У меня не было детства, я появился из тьмы мироздания. – Я вновь опешила и, утерев рукавом платья слезы, взглянула на Кайлана через плечо. Как я и предполагала, он вновь раскуривал трубку и болтал вино в бокале. – Не пытайтесь понять, Адель. Зарождение жизни, как и ее угасание, берет начало в материи света и тьмы, и я тот, кто воплотил в себе последнее.
Я прислушалась к совету. Голова чувствовалась настолько тяжелой, что очередные философские рассуждения расплавили бы уставший мозг даже без демонической магии. Шмыгнув носом, я наконец поняла, что сидела около широко расставленных ног Кайлана, как послушная собачонка, и глупо пялилась на него.
– Боитесь меня или ненавидите? – вдруг спросил он и, отложив трубку, подался торсом вперед. Его глаза загорелись золотом, несмотря на растрепанный вид и раскрасневшиеся от рыданий щеки, он любовался мной.
– И то, и другое, – призналась я.
Невозможно не трусить перед Принцем Ада, но я не боялась до такой степени, чтобы все бросить и отказаться от него. Да, я ненавидела Кайлана за страдания, которые он и его братья принесли Абраксу и моей семье, но, опять-таки, не больше Елены или матери, которые с рождения распоряжались моей судьбой в угоду пороку.
– Вы хотите уйти? – задавая этот вопрос, Кайлан поджал нижнюю губу, опасаясь моего ответа.
– А вы отпустите? Теперь, когда мне все известно? – Я полностью развернулась к Селье и, ожидая ответа, наклонила голову вбок.
– Ни за что, – отозвался он, и почему-то его непоколебимая уверенность ускорила мой пульс. – Но вы не пленница, Адель. Я не позволю вам вернуться в Абракс по объективным причинам, которые вы узнали сегодня, и не только, однако это не значит, что я надену на вас кандалы, – он хитро ухмыльнулся. – Только если вы сами об этом не попросите…
Я не позволила отойти от темы раскрытия тайн, и пока Кайлан был расположен к разговору, уточнила:
– Почему вы не хотите, чтобы я называла вас по имени… хм… настоящему имени?
– Я оставил его в прошлом, а с вами хочу разделить будущее, – очередное признание, от которого стало тяжело дышать.
Кайлан свесил руки между ног и наклонился еще ближе. Наши лица разделяло не больше пяти дюймов – расстояние, готовое полыхнуть в одночасье, стоило только сверкнуть искре.
– Будете моей, Адель?
Этот вопрос пронзил меня насквозь. Резко, больно и без возможности увернуться. Слова Кайлана таили в себе более глубокий смысл. Я чувствовала, что он спрашивал сразу обо всем. Приму ли его прошлое, смирюсь с титулом Принца Ада и стану ли на его сторону? Или возжелаю сбежать и лично отыскать способ отделаться от Елены? Помогу ли удержать власть во Франсбурге и приструнить тетку? А главное – соглашусь ли принять те чувства, которые он готов мне дарить?
Пока я размышляла, глаза Кайлана налились тьмой. Наплевав на его нетерпение, я встала на колени, положила ладонь на щетинистую щеку и на выдохе призналась:
– Я давно твоя…
Глава 22
Боль разорванной души отступила, как только Кайлан намотал на кулак мои волосы и потянул, чтобы запрокинуть мою голову и самозабвенно поцеловать. Языком он настойчиво раздвинул мои губы, проникая в жар рта. Вкус табака и алкоголя унял оставшуюся после слез горечь, и я раскрылась навстречу его неистовому желанию.
Другой рукой Селье схватил меня за шею сзади, но не сжал, а просто придал опору, чтобы я не упала от упоения и натиска, с которыми он овладевал моими устами.
Я все еще находилась между его колен, наша откровенная поза порождала непристойные мысли, а овладевающая телом страсть подстегивала на их воплощение.
– Кай, – я вновь прикусила его нижнюю губу, но на этот раз легонько, заставляя на мгновение прервать поцелуй. – Я хочу подарить тебе удовольствие, показать, насколько сильно ты мне необходим… – призналась я, ощущая, как смущение добавило избыточного румянца лицу.
После услышанного я вдруг поняла, что ничто не изменит моих чувств, и захотела ими поделиться. И пусть это донельзя наивно и глупо – впустить в неоднократно раненое сердце Повелителя Похоти, – но я любила его. Такой любовью, которая заставляет наступать себе на горло, закрывать глаза на мрачные поступки избранника и бесконечно верить ему.
Кайлан Ле Селье – жестокий убийца, демон, тьма, порок, но он же мое личное прощение, спасение от вечных невзгод и тихая гавань, в которой не нужно притворяться.
Кайлан приглушенно застонал мне в губы.
– Не думаю, что это хорошая идея, паучок. Я все еще могу неосознанно причинить тебе вред. – Он дышал поверхностно, стараясь приглушить в себе давно разъедавшее его вожделение. Кайлан все же сжал мою шею, и я ощутила, как он пересиливает порыв притянуть меня ближе, чтобы насладиться моим телом в полной мере. – Я никогда такого не испытывал. Обычно мое желание сводится к похоти и потребности подпитки данным грехом, но с тобой… Это безумие, цунами, торнадо! Оно сильнее плотского влечения и всего того, что я чувствовал за всю бессмертную жизнь. Я не знаю, как с этим бороться и как контролировать, когда даже твой томный взгляд выбивает почву из-под ног…
От откровенности Кайлана защипало в глазах. Я знала, что он не признается напрямую, не в его характере вопить на каждом углу о своих чувствах и задаривать даму сердца конфетами и нелепыми безделушками. Он скорее укроет от дождя, заставит доесть завтрак или залезет в помойку, чтобы найти несуществующую серьгу.
Я вздрогнула от внезапного озарения: Кайлан с самого начала был расположен ко мне. Он не только желал меня, но и оберегал от всех свалившихся на голову невзгод.
Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, безмолвно говоря: я тоже принадлежу тебе…
Сердце болезненно сжалось, и я, прижав широкую ладонь к своим губам, прошептала ему в руку:
– Я уже большая девочка и понимаю риск, на который иду. Пусть мы оба воссозданы из мрака и нам никогда не познать святости непорочных чувств, но я верю, что ты не навредишь мне. И наша любовь будет подобна нам – опасной, нечестивой и мрачной, – но она будет настоящей, и я готова ее принять.
Кайлан слушал молча, а потом невесомо поцеловал меня в висок и откинулся на спинку кресла.
– Когда я скажу «стоп», обещай, что не ослушаешься.
– Обещаю, – не задумываясь, ответила я, нуждаясь в нем, как в кислороде. Я хотела увидеть, как его сотрясает от моих ласк, услышать, как Кайлан с придыханием произносит мое имя, моля остановиться…
– Тогда не смею задерживать… – он одобрительно улыбнулся, наблюдая, как я потянулась к его ремню.
Пока я возилась с пряжкой, мужская плоть налилась, натянув ткань брюк. Даже в таком прижатом к животу состоянии член выглядел внушительно. Я сглотнула, придавая себе смелости, и со свистом выдернула ремень.
Неприкрытая похоть замерцала в глазах Кайлана, распространившись тьмой по венам напряженного лица, когда я вытащила полы его рубашки, задрав до пупка, и оголила соблазнительный рельеф паховых мускулов.
Наклонившись, я осторожно коснулась бронзовой кожи кончиком языка. Кайлан зашипел сквозь зубы, прижав ко рту кулак, а я завороженно наблюдала, как углубилась линия между твердыми кубиками мышц, а вдоль пупка поползли мурашки.
Я лизнула снова, ведя дорожку вдоль границы брюк. Кайлан откинул голову и сжал подлокотники с такой силой, что кресло заскрипело.
Пока я прорисовывала замысловатые узоры языком на напряженном животе, руки воевали с пуговицей. Пальцы, взмокнув от волнения, не слушались, поэтому она упорно не поддавалась.
Кайлана удовлетворяло множество женщин, и я не желала выглядеть на их фоне бездарной простушкой, которая к двадцати трем годам даже не знала, как справиться с чертовой пуговицей!
Даже в состоянии эйфории Кайлан остался весьма наблюдательным. Заметив мои тщетные попытки, он немного отодвинул меня и сам расстегнул штаны.
Я поникла. Запал, подгоняемый страстью, исчез под влиянием смущения от собственной никчемности.
– Прости… Я всерьез далека от Марго и боюсь, что пока не способна подарить тебе всей гаммы удовольствий…
Кайлан приподнял мой подбородок указательным пальцем и поймал меня в плен залитых тьмой глаз.
– Никогда не сравнивай себя ни с одной из моих бывших любовниц, Адель! Ты значишь гораздо больше. Только твои губы искушают меня до потери пульса, только твое идеальное тело снится по ночам. – Я охнула от откровенных слов, а Кайлан, чуть приподнявшись, приспустил штаны, чтобы мне не пришлось самой вытаскивать из-под его тяжелого тела ткань.
– Доверишься мне? – Если бы я не пожирала взглядом губы Кайлана, вряд ли разобрала вопрос: так сильно изменился его голос, наполняясь низким звоном магии. На мгновение мне показалась, что невидимые крючки вновь вонзились в кожу, но Кайлан дернул головой, борясь с искушением, и неприятное покалывание пропало.
– Да, милорд… – я специально решила вернуться к титулу, чтобы показать, что готова подчиняться и без демонического воздействия.
Кайлан довольно улыбнулся. Ему явно нравилось властвовать над женщинами так же, как он главенствовал над Франсбургом, а когда-то управлял армией преисподней. И я дала ему то, чего он желал, – покорность.
Облизав пересохшие губы, я сжала его колени, требуя воплотить в жизнь замыслы. Пальцы Кайлана вновь зарылись в мои волосы, он чуть наклонил мою голову, а другой рукой извлек то, что последние минуты рвалось из штанов.
С губ слетел стон вперемешку с возгласом удивления. Во время соития с Ричем я не видела его вздымающийся орган, только чувствовала рвущие плоть болезненные толчки, но член Кайлана был величественно-большой с маняще выпирающими венами.