Я была страшно одинока, у меня отобрали дочь, а напротив меня за столом сидел напыщенный адвокат, только и мечтавший о том, когда эти посиделки в ресторане закончатся. Он был такой чистенький, выхоленный, сразу видно, что у него в жизни нет никаких серьезных проблем. Так, мелкие пустячки на горизонте жизни, которые он разруливает одним махом. Я стиснула зубы. У меня вдруг проснулась к нему настоящая ненависть, мне ужасно захотелось, чтобы он вышел из себя, наорал на меня, выругался, но только не сидел с таким невозмутимым видом!
– Не хотите вина? – спросила я.
– Нет.
– А я закажу!
Мне вдруг страшно захотелось напиться. Официант принес бутылку красного вина, и я протянула капризным тоном:
– Не поухаживаете за женщиной?
Ни слова не говоря, Полынников налил мне в бокал вина.
– За вас! – подняла я бокал.
Он что-то пробормотал, но я не расслышала.
– Вы что-то сказали?
– Ничего, – холодно ответил Полынников. Про себя я его окрестила Ф.Ф., то есть Феликс Федорович.
– Мне кажется, моя компания вас тяготит?
– Напротив, – эти слова Полынников произнес с такой убийственной иронией, что я принялась за еду, не поднимая на него глаз. Наверняка я была для него чем-то вроде клоуна, который веселит и развлекает его после трудового дня. Интересно, он женат? Я скользнула взглядом по правой руке Ф.Ф.: кольца нет. Но это еще ни о чем не говорит. Сейчас многие современные молодые пары не носят колец, считая это немодным. Но даже если он холост в официальном смысле слова, у него может быть гражданская жена или девушка, с которой он вместе живет или встречается. Вариантов много! Вряд ли он коротает свободное время один. По-своему, он весьма интересный мужчина. Хотя раньше такие типчики моего внимания не привлекали – слишком уж они холодные и застегнутые на все пуговицы. К такому не подступишься просто так, все время будешь думать: как бы не попасть впросак и не сделать какую-нибудь глупость. В глазах мужчин такого рода женщине легко стать дурочкой или еще хуже – полной идиоткой. Я выпила два бокала вина, в голове моей приятно зашумело. Полынников смотрел на меня, нахмурившись. Мои губы раздвинулись в невольной улыбке:
– А почему вы не пьете?
– Не хочу. Мне кажется, вам надо с этим поосторожнее…
– Я взрослая женщина, – отрезала я, – и сама все решаю.
– Не сомневаюсь. Это всего лишь мой маленький совет.
– А я в нем не нуждаюсь!
Полынников давно выпил свой кофе и сидел со скучающим видом. Вот сейчас он встанет, сошлется на неотложные дела или просто на позднее время, распрощается и уйдет. А я останусь сидеть здесь одна, как идиотка! Я могу, правда, уйти вместе с ним… Может, он подвезет меня до дома?
Музыка, служившая раньше тихим фоном для разговоров посетителей ресторана, неожиданно зазвучала громче. При этих мажорных звуках я встрепенулась, словно они послужили сигналом к действию.
– Вы не танцуете? – спросила я.
– Нет, – отрезал Полынников. – Не танцую.
– Жаль! – Я оставила тарелку с едой в сторону и одной рукой чертила на столе какие-то вензеля. – А может быть, вы все-таки не откажете мне в этой просьбе, – и я криво улыбнулась, – пожалуйста! Дама вас просит, а отказывать дамам нехорошо.
С минуту-другую Полынников смотрел на меня без всякого выражения… впрочем, нет, я не права: некая доля любопытства в этом взгляде была. Наверное, такая наглая клиентка попалась ему впервые. Наглая и настырная, которая не сидит, сложа руки, в углу, заливаясь слезами, а лезет напролом. Мой железный Феликс, очевидно, привык к другому обращению. Что ж! Придется ему скушать и это!
Я встала, опираясь на спинку стула, и сделала шаг к Полынникову:
– Прошу!
На его лице возникла легкая гримаска неудовольствия, а ярко-синие глаза пристально уставились на меня.
– Может, все-таки не надо?
– Я хочу танцевать… – протянула я, возвысив голос. На нас уже обернулись. Небритый мужчина в темной рубашке встал со стула и подошел к нам.
– Я могу потанцевать с тобой! Если твой хахаль не хочет, – и он широко ухмыльнулся, подмигнув мне.
Резким рывком Полынников поднялся со стула и, не спуская с меня потемневших от бешенства глаз, отчеканил:
– Что ж! Потанцуем!
Я не сомневаюсь, что он убил бы меня, не глядя, если бы это оказалось в его власти. И, как ни странно, я ощутила прилив удовлетворения. Я все-таки вывела его из себя – что мне и хотелось сделать!
Кроме нас, в центре зала вяло топтались еще две пары. Блондинка в мини-юбке повисла на своем парне и что-то непрерывно ворковала в его ухо, и бритоголовый тип с брюнеткой, беспрестанно зыркавшей по сторонам, словно она желала высмотреть себе партнера получше.
Мы с Полынниковым встали друг напротив друга. Уведя глаза куда-то в сторону, он обхватил меня за талию, и мы задвигались в такт музыке. Я буквально физически ощущала досаду адвоката и его нежелание танцевать. Я же, напротив, активно изображала, что мне все это нравится, часто заливалась смехом и старалась попадать в такт движениям Полынникова. Я поняла, что, не в пример мне, он танцевать умеет. Его движения были грациозны и точны, и он умело поддерживал меня, направляя в танце. При последних звуках мелодии меня невольно качнуло к нему, и адвокат придержал меня за талию. Только теперь я ощутила, что все-таки порядком перебрала, и неизвестно, как я в таком состоянии поеду домой.
Мы вернулись за наш столик.
– Спасибо! – насмешливо сказала я.
Полынников посмотрел на часы:
– Может, все-таки пора по домам?
И тут я испугалась. Мне ужасно не хотелось возвращаться в свое холостяцкое логово! Побыть бы с ним здесь хотя бы еще немного!
– Давайте посидим еще! – вырвалось у меня.
Адвокат опять посмотрел на часы, очевидно, это был привычный жест предельно занятого человека.
– Мы сидим тут уже больше двух часов. По-моему, вполне достаточно.
– Вы куда-то торопитесь?
– Вообще-то, да. Мне хочется домой.
– Вас там ждут? – кажется, я сморозила явную чушь, но остановиться уже не могла.
Он оставил мой вопрос без ответа, проворчав:
– Надо попросить счет.
Он позвал официанта, расплатился с ним за нас обоих, несмотря на мои возражения (мне не хотелось от него никаких подачек), и поднялся со стула.
Я сидела как в столбняке и, только увидев, что он вот-вот скроется за дверью, залпом осушила остатки вина в бокале и побежала за ним.
– По… подождите! – Я выскочила на улицу, боясь, что опоздала и Полынников уже сел в машину и уехал.
Он стоял у своего «Форда» и хмуро смотрел на меня.
– Простите! – я глупо улыбнулась. – Вы не можете меня подвезти? Пожалуйста! Боюсь, что я сама до дома не доберусь.
Он распахнул передо мной дверцу машины и бросил:
– Садитесь!
– Мерси! – пробормотала я, усаживаясь на переднее сиденье рядом с ним.
– Где вы живете?
Я назвала адрес. Мы не успели отъехать, как я почувствовала, что меня тошнит.
– Мне, кажется, плохо! – испуганно сказала я. – Тошнит…
Адвокат бросил на меня взгляд искоса.
– Что такое?
– Я же говорю – тошнит!
Полынников притормозил у аптеки и вышел, оставив меня в машине. Он вернулся с кучей лекарств и бутылкой воды. Я послушно приняла таблетки, но это не помогло, и через какое-то, весьма непродолжительное время я почувствовала, что мой желудок скручивает узлом.
– Я… не могу. Остановите! – почти выкрикнула я.
Полынников свернул с шоссе, и мы въехали через арку во двор какого-то дома. Адвокат вышел из машины и обогнул ее, направляясь ко мне. Я открыла дверцу, спустила ноги на землю, и меня вырвало. Неожиданно я ощутила на своем лбу мужскую ладонь. Полынников придерживал меня и наклонял мою голову вниз, как ребенку.
После приступа рвоты я откинулась на сиденье.
– Спа… сибо.
– Стало полегче?
– Да…
– Вам лучше пересесть на заднее сиденье и постараться задремать.
На заднем сиденье я быстро провалилась в беспокойный сон, поминутно просыпаясь от слепивших меня фар машин, ехавших нам навстречу.
Незаметно мы доехали, и он притормозил у моего дома.
– Уже приехали? – сонно спросила я.
– Как видите.
– А…. вы поможете мне дойти до квартиры?
– Естественно.
Когда я распахнула дверь своей квартиры, то, не глядя на адвоката, жалобно сказала:
– Ну, от чашки чая-то вы не откажетесь?
С минуту-другую Полынников молча смотрел на меня, потом его губы раздвинулись в легкой улыбке:
– Не откажусь.
В кухне я захлопотала, поставила чайник на плиту, но под воздействием выпитого вина и принятых таблеток меня неудержимо клонило в сон, и я с трудом двигалась, стараясь сохранять равновесие.
– Так не пойдет. – Полынников взял у меня из рук чайник и поставил его на стол. – Давайте-ка я сам похозяйничаю.
– Не возражаю…
Остальное я помнила плохо. Кажется, я выпила чашку чая и отключилась полностью, даже не успев подумать о том, как я теперь выгляжу в глазах Полынникова и что я все загубила своими собственными руками.
Проснулась я от каких-то неясных звуков: в кухне из крана текла вода. Я вскочила с кровати в испуге, что вчера забыла закрыть кран, на полу в кухне уже образовались лужицы воды, и теперь меня ждет неминуемый скандал с соседями снизу.
Я пошлепала в кухню и увидела у раковины Полынникова. Он наливал в чайник воду. При моем появлении его брови взлетели вверх, и он сказал с легкой насмешкой:
– Доброе утро! Как спалось?
Я опустилась на табуретку и положила локти на стол.
– Феликс Федорович… я вам, конечно, благодарна за все. Но не надо делать из меня идиотку!
– Что-то я не понимаю… К чему вы клоните?
– Вы все прекрасно понимаете! Вы считаете меня истеричной, неуравновешенной женщиной, набивающейся к вам в клиентки, пользуясь тем, что ее вам порекомендовал человек, который… – я окончательно запуталась в этих туманных словесах и замолчала.