Прежде чем вынырнуть, Матушкин стащил с себя ремень и связал им гири: появляться на поверхности без них, то есть выказывать признаки гражданской паники, боцман не хотел.
– «Пиастры» всплыли! – радостно приветствовал Матушкина женский голосок.
Боцмана неприятно удивил звук наконец-то заработавшего двигателя «Орлана Ушастого» – катерок на полных парах удалялся к горизонту. Матушкин оглянулся по сторонам. До пляжа было примерно два километра, но проплыть их, с ищущим покоя на дне морском, железом было нелегко.
«Не брошу, – решил про себя боцман. – Из принципа не брошу!»
Матушкин набрал полную грудь воздуха и начал свой скорбный путь.
Женщины легко кружили возле тяжелого, как допотопный дредноут, боцмана.
– Увы, он счастия не ищет… – щебетали веселые голоса.
– …Он уже его нашел. Теперь на пляж тащит.
Гири тянули ко дну, как якорь.
– Врешь, не возьмешь! – процедил сквозь зубы боцман.
– Возьмем, девочки? Возьмем-возьмем!.. – взорвались смехом женские голоса.
Две головки исчезли с поверхности, и тут же боцмана рвануло вниз. Матушкин вынырнул через полминуты, отфыркиваясь, как старый морж. Очень хотелось выругаться, но не хватало воздуха. Боцман переложил ремень из левой руки в правую и продолжил путь.
– Продайте гири, – нежно и очень близко попросил Матушкина женский голосок. – Хотите, мы заплатим вам миллион пиастрами?
– Врешь не возьмешь! – огрызнулся боцман.
– Это глупо. Вы же утоните.
Перед боцманом мелькнуло удивительно красивое, но уже не веселое, а скорее озабоченное женское лицо. Матушкин сжал зубы и уткнулся носом в воду. Гири снова рвануло вниз.
– Хорошо, два миллиона.
«Хоть три, все равно не отдам!..» – решил Матушкин.
Мягкие женские ладошки внизу принялись разжимать бронзовый кулак боцмана, две другие пощекотали его под подмышками. Боцман по поросячьему взвизгнул от смеха и проглотил пару литров воды.
– Ладно, три миллиона, только отдай гири, дурак!
– Бу-бу-бу!.. – пробормотал в воду боцман.
Красавицы стремительно атаковали захлебывающегося боцмана. Когда он погружался в воду, его выталкивали на поверхность, и борьба возобновлялась с прежней силой. Матушкин отчаянно сопротивлялся.
– Четыре миллиона, водохлеб несчастный!
«Варяг никогда не сдается, – мелькнула тающая мысль в мозгу боцмана. – И особенно красавицам…»
Неожиданно из воды поднялся большой, русалочий хвост и обрушился на голову Матушкина.
…Боцман пришел в себя уже утром. На пустынном пляже никого не было. Рядом стояла древнегреческая амфора доверху наполненная чем-то желтым. Гирь не было видно.
«Золото, что ли? – безразлично подумал Матушкин, тронув мокрым пальцем желтые кружочки. – Интересно, откуда?..»
… Новенький красавец-катер «Орлан Ушастый 2» стремительно неся по волнам. Боцман Матушкин сидел на корме, смотрел на серебристое море и думал.
«Почему женщины на корабле не к добру? – рассуждал про себя боцман. – Потому что море красивое и женщины тоже красивые… Красота – к красоте. Отпускать их в море нужно – пусть себе плавают… На счастье, в общем!»
Где-то вдалеке раздался легкий женский смех, но за мощным гулом новенького мотора боцман Матушкин так его и не расслышал.
Все другие мужики
Тот, кто придумал деньги, надеялся сделать мир лучше. А с другой стороны, будь моя воля, я бы с удовольствием оторвал этому выдумщику хвост и поотшибал копыта.
Вторник. Вечер. Мы лежим с женой в постели, и она мне говорит:
– Ты молчишь, потому что тебе возразить нечего. Вот другие мужики…
Знаю, знаю!.. Другие мужики зарабатывают большие деньги. Но не все, конечно. Тех мужиков, которые зарабатывают мало, женщины почему-то никогда не замечают.
Наташка говорит:
– А Кузнецовы неделю купили новую машину.
Ну и что?.. А вчера Кузнецов сел за руль своего новенького «Ауди» и лихо промчался до ближайшего столба. А потом с него еще и штраф взяли – за столб.
Наташка говорит:
– Впрочем, дело даже не в деньгах…
Хо-хо-хо!..
Наташка говорит:
– Я сегодня видела, как Паша Иванов носил свою жену на руках.
Правильно. К Паше друзья выпить пришли, а его жена скандал устроила. Вот он ее на руках к теще в соседний подъезд и отнес.
Наташка говорит:
– А Петров своей супруге каждый день руки целует, представляешь?!
Ну, еще бы!.. Еще как представляю. Петров – безработный и так он так каждый день у своей жены на сигареты выпрашивает.
Наташка толкает меня в бок и кричит:
– Ну, почему ты молчишь?!
А о чем мне говорить с такой бестолковой как ты?
Наташка кричит:
– Вот ты всегда так!..
Правильно. Поэтому мы до сих пор не развелись.
Наташка делает паузу и говорит подозрительно спокойным голосом:
– Я тебя когда-нибудь убью.
Да, пожалуйста!..
Пауза. И снова очень длинная.
Наташка плачет, а потом шепчет сквозь слезы:
– Прямо садист какой-то, а не муж! Господи, какая же я несчастная? Ну, скажи же хоть что-нибудь… Не молчи!
А о чем мне говорить? Кстати, если я сейчас скажу тебе хоть одно слово, Наташенька, ты наверняка уйдешь к своей маме.
Наташка кричит:
– Я уйду к маме!.. Завтра же!
Завтра – это не сегодня.
Проходит три дня. Разумеется, жена никуда не уходит, потому что у нее нет повода это сделать.
Вечером мы лежим в постели.
Наташка тяжело вздыхает и говорит:
– А Кузнецов, оказывается, разбил свою новую машину.
Ты только узнала об этом, дорогая?..
Наташка говорит:
– А еще Ивановы разводятся…
Наверное, Ивановой надоело, что муж слишком часто носит ее на руках в соседний подъезд.
Наташка говорит:
– И Петров от жены сбежал.
Еще бы!.. Петров работу так и не нашел и наверняка сейчас целует руки другой женщине.
Наташка долго рассматривает мой профиль, потом спрашивает:
– Я, наверное, глупая, да?
Почему, наверное?..
Наташка говорит:
– Ну, не молчи же, скажи!.. Глупая, да?
Я протягиваю руки к потолку. Боже мой!.. Ах, как мне хочется сказать всю правду! Даже не сказать, а закричать ее. Мне хочется вскочить с кровати, рвануть на груди майку и кричать, кричать, кричать!..
Наташка спрашивает:
– А почему у тебя ухо дергается?
Из-за тебя!.. Кстати, седые волосы у меня есть?
Наташка рассматривает мои волосы:
– У тебя лысинка есть. Вот тут… Только совсем маленькая еще.
Это тоже из-за тебя.
Наташка трется носом о мое плечо и нежно шепчет мне в ухо:
– И все-таки я очень глупая…
Мы молчим. Долго…
Наташка шепчет:
– Расскажи мне, пожалуйста, сказку.
Сказки я придумываю сам. Наверное, они тоже очень глупые. Когда Наташка слушает мои сказки, ее глаза становятся огромными, как у ребенка.
Я ворчу:
– Отстань! Мне завтра рано вставать на работу.
Наташка тихо смеется:
– Заговорил!.. Ну, расскажи сказку. Я очень люблю твои глупые и добрые сказки.
Когда-нибудь, когда Наташка мне надоест, я начну с ней спорить. Я буду кричать, размахивать руками и доказывать ей, что она самая глупая женщина на свете.
Я улыбаюсь, а потом начинаю тихим голосом свою очередную сказку:
– Жил-был на свете молчаливый болван…
Атлантический вал
Солдат это вам не младенец в кирзовых сапогах!.. И, кстати говоря, что нужно солдату, чтобы вырыть окоп? Правильно, родная земля нужна. Тот самый каменистый суглинок вперемежку с булыжниками и ржавой арматурой.
В общем, в пятницу, в гвардейской кошкинской дивизии полевые учения начались.
Прапорщик Птенцов кричит рядовому Сидорову:
– Вы что лопату, как чужую жену за талию держите?! Через пять часов танки «синих» появятся, а вы, как телеграфные столбы, только по колени в землю врыты.
От такой нервной работы у прапорщика Птенцова уже через час сигареты кончились.
Он говорит:
– Я на железнодорожную станцию пошел. Вернусь, что бы из окопов только каски, как арбузы, торчали.
Ушел прапорщик.
Рядовой Сидоров лопату бросил, лег и стонет:
– Ну, их, эти танки!.. Небось, свои, хоть и «синие». Объедут.
Тут как раз мимо местные доярочки проходили. Смотрят, значит, доярочки, возле неглубоких ямок наши солдатики вповалку лежат и вроде как почти не живые. Жалко женщинам солдатиков стало, их ведь всех дома мамы и невесты ждут.
Самая грудастая доярочка спрашивает:
– Ой, девочки!.. Тут что, бой был?
Самая розовощекая доярочка улыбнулась и говорит:
– Не бой, а учения, – подняла розовощекая красавица лопату, – помочь нужно нашим солдатикам, девочки.
В общем, вернулся прапорщик с сигаретами, смотрит, а его гвардейского взвода и нет! Пропал взвод.
Прапорщик матюгнулся и кричит:
– Обалдели, да?.. Ребята, вы где?
Рядовой Сидоров из-под земли высунулся и говорит:
– Тут мы, товарищ прапорщик, в окопе. Кстати, молочка не хотите?
Осмотрел прапорщик позицию и спрашивает:
– Окопы – ладно, а кто противотанковый ров без разрешения вырыл?
Тут – танки «синих»: ур-р-ра, значит, и в атаку.
Прапорщик Птенцов руками замахал и орет танкам:
– Стойте!.. Стойте, идиоты, тут незапланированный противотанковый ров!
Командир головной машины прапорщика с поднятыми руками увидел и кричит мальчишечьим фальцетом:
– Ага, сдаются! Теперь, ребята, делай как я…
А тут и в самом деле противотанковый ров!.. В общем, у командирской машины только гусеницы в воздухе мелькнули. А следом за ней – вся танковая рота, как огурцы в банку – в ров легла.
Прапорщик Птенцов на землю осел и шепчет:
– Все, копец. Кончились учения.
Распекать взвод прапорщика Птенцова лично сам генерал Кошкин приехал.
Выстроил генерал взвод и рычит:
– Это что за безобразия, понимаешь? Кто ров без разрешения вырыл?!
Рядовой Сидоров носом шмыгнул и шепчет:
– Это не мы, это местные доярочки.