Дверь с мощным рывком распахнулась, и в кабинете появился яростный Андрей.
— Урод! Засужу гада!
Секретарь округлила глаза, я же тактично сделала вид, что не слышала этого. У кого-то явно плохой день…
— Напокупают себе самокатов! Глаза себе купи, упырь! — кричал он, как бешеный.
Будто бы не заметив меня, сиганул к шкафу, скинул прямо на пол пиджак. Сорвал галстук, швырнул на ковролин и, повернувшись, бросил на меня дикий взгляд.
— Привет, — негромко сказала я.
— Привет.
Только сейчас мы с его помощницей заметили на белой рубашке огромное коричневое пятно, а воздух наполнился кофейно-молочными нотками.
— Андрей Борисович, — запричитала секретарь. — Что стряслось?
— Что стряслось, Лена? Выхожу я из машины, а из-за угла на полной скорости мчится чмо ванильное: парень лет восемнадцати. И кофе пьёт. И бац — встретились два одиночества! В итоге фитоняшное чудо в куст угодило, а его лавандовый раф теперь на моей рубашке.
— Господи… — беспокоилась помощница. — Он что? Свалился?
— После того, как в меня врезался, — расстегнув последнюю пуговицу, Гордин скинул рубашку и так же швырнул её на пол.
Отдышавшись, Андрей отворил дверцу шкафа и взял в руки вешалку, на которой ютился запасной костюм и рубашка.
Как заворожённая, я смотрела на его обнажённый торс, на мускулы, каменный пресс.
Опомнилась, часто заморгала, испугавшись, что выдам себя.
Лена кружила вокруг босса, поднимала вещи с пола.
— Позвоню в химчистку, вызову курьера.
Андрей глубоко вздохнул, успокаиваясь.
— Спасибо, Лен. Ты чудо. Что бы я без тебя делал?
Лена почувствовала себя неловко от этих слов — это было видно невооруженным взглядом. Но не это меня задело, а манера, с которой Гордин общался со своей секретаршей.
— Солнце моё любимое, — приобнял её за плечо, будто бы меня не существовало, и чмокнул в щёку.
Я обалдела. Отвернулась, чтобы не смущать эту сладкую парочку.
— Андрей Борисович! — зашипело «солнце». — Прекратите.
Я кашлянула в кулак, оглянулась: зардевшаяся секретарша прижимала к груди испачканную одежду и прятала взгляд.
— Чего ты? Ольгу Викторовну стесняешься? — игриво спросил Андрей.
— Ну что вы? Не надо меня стесняться. Продолжайте-продолжайте… — не осталась я в стороне.
— Андрей Борисович, — процедила сквозь зубы Елена.
— А Ольги Викторовны здесь нет. Правда? — Гордин резко обернулся ко мне, я насмешливо кивнула. После он перевёл строгий взгляд на Елену и добавил: — и не было никогда. Поняла?
— Можно я пойду? — совсем растерялась секретарша.
Устало выдохнув, Андрей положил руку на плечо своей помощницы, а моё же возмущение уже скрыть не получалось. К удивлению, возмущение на лице Елены было куда сильнее.
— А вообще, думаю, нет ничего страшного, если мы откроем Ольге Викторовне наш маленький секрет.
Нет, ну это уже слишком! Зачем мне знать интимные подробности Гордина?
— Лена не только мой секретарь, — начал он.
— Я это уже поняла, — саркастично отозвалась я.
В ответ Гордин насмешливо хмыкнул.
— Ленок, смотри, какая Ольга Викторовна догадливая. Профессионал. Сразу поняла, что ты моя племянница.
Мой наигранно невозмутимый взгляд превратился в обалдевший. Что? Племянница? К щекам тут же прилила кровь.
— Что, Ольга Викторовна, не ожидали? — на этот раз серьёзно спросил Гордин, и в его вопросе явно читался укор.
Вместо ответа я снова кашлянула и, скрестив руки на груди, уставилась в пол.
— Я пойду, — тихонько сказала Елена и скрылась в приёмной.
Андрей вернулся к рубашке. Снял её с вешалки, надел и, не отрывая от меня пристального взгляда, принялся застёгивать пуговицы. Пиджаком пренебрёг, галстук решил тоже не надевать.
— Племянница, значит… — выдохнула я.
— Племянница. А ты что подумала?
Я украдкой взглянула на кожаный диван и тут же отвернулась. Нацепила на лицо безмятежную улыбку и покрутила головой, давая понять, что ничего.
Андрей заметил, куда я смотрела. Подошёл ко мне, посмотрел в упор. Под этим тяжёлым взглядом мне стало неуютно.
— А ты думала, она моя любовница? И в перерывах между клиентами я трахаю её на этом диване?
Слишком прямой вопрос. Он давил на меня. Соврать под таким взглядом не выйдет, и я решила ничего не отвечать.
— Оля… — произнёс он волнующе низко. — Скажи… а ты когда это представляла… — наклонился ко мне, коснулся губами мочки уха. — Тебя это задело? Или ты возбудилась?
— Гордин! — вспыхнула я тут же и оттолкнула его от себя.
На мою реакцию последовал смех — громкий, наглый, победный.
— Ярцева, а ты ревнуешь.
— Что? — перекосило меня.
— Ревнуешь, ревнуешь. И не отрицай, это глупо.
— Не обольщайся, — бросила я ему.
В ответ он снова засмеялся. Прошёл к столу, вальяжно опустился в кресло и с каким-то садистским удовольствием наблюдал за мной. Увидев в моих руках папку, нахмурился и начал её сканировать взглядом.
— Ты пришла по делу?
— Разумеется, — усмехнулась я.
— Жаль, — он сел ровно, указал мне на стул напротив и тут же изменился в лице: стал серьёзным, внимательным и сосредоточенным. — Чем обязан?
16
Андрей
— Слушаю тебя, Оля.
Ярцева медленно опустилась на стул и протянула мне серую кожаную папку для бумаг.
— Я думала над твоими словами, — начала она. — Ты прав, Лиза действительно ещё молода и, скорее всего, наивна.
Не отрывая глаз от Ольги, я принял в руки папку.
— Ты предупреждал, что ею движет страх. Это так, — согласилась она, чем вызвала во мне приятное удивление. — Если боишься, что страх спадёт, так давай сделаем так, чтобы этого не случилось.
Моя задумчивость сменилась настороженностью. Я нахмурился, слушал Ярцеву очень внимательно.
— В этой папке то, что вызовет у Лизы Антиповой смертельный ужас. После такого она вряд ли решится простить своего мужа.
— Ярцева, ты хочешь прибегнуть к манипуляции?
— К шоковой терапии, — поправила она. — Я хочу, чтобы Лиза раз и навсегда убедилась, каким чудовищем был и остаётся Антипов.
Я потянулся к язычку молнии, чтобы открыть папку, но Оля меня остановила:
— Подожди, не открывай, — сбросив показное самообладание, попросила она. — Я уйду, и тогда посмотришь.
Я выполнил её просьбу, отложил папку на край стола.
— Что там, Оля?
— Копия уголовного дела, которое завели на Антипова после нападения.
— Ого… И откуда оно у тебя?
— Оттуда, — ушла от ответа. — Просто покажи ей некоторые фотографии, а, заодно пусть прочитает медицинское заключение.
Я понял, о каких фото она говорила. Смелый шаг, решительный. И болезненный.
Выставить себя напоказ — это непросто, тем более для такой железной леди, как Ярцева.
— Покажи это только Лизе.
— А если потребуется заверить и использовать эти документы в суде? Ты на это пойдёшь? -
спрашивал наперёд.
— Давай сначала доживём до этого.
Я кивнул, перестал настаивать. Если понадобится, вернёмся к этому разговору позже.
— Хорошо, — сказал я негромко и указал на папку. — Спасибо, это пригодится.
Ольга поджала губы и, опустив глаза, робко кивнула. Ей было неуютно, я считывал это с её тела: опущенные плечи, пальцы — бледные и напряженные, словно она мысленно держала себя в руках.
Нужно было как-то разрядить атмосферу, и я разрядил:
— Кстати, я кое-что узнал о твоём бывшем муже.
‘Ольга вскинула голову, впилась в меня любопытным взглядом.
— Навёл справки и выяснил, что Антипов никакой не бармен, а охранник. Устроился в небольшую частную типографию, их офис находится на Ордынке. По ночам ведёт дежурство.
Кстати, сегодня его смена, и я планирую его навестить.
— Ты так быстро всё узнал? — поразилась она.
— Получилось бы быстрее, если бы мой приятель не затупил, — издал я лёгкий смешок, посчитав, что шутка в этом разговоре не помешает.
Оля улыбнулась, и нам обоим сразу стало легче.
— Ты молодец, Андрей.
— Ты тоже.
Мы обменялись улыбками и добрыми взглядами, словно забыли, что когда-то были врагами, когда-то мечтали стереть друг друга в порошок, устранить конкурента. Дух соперничества заставлял нас обоих расти в нашей профессии, вот только с годами он не потух, лишь усилился.
Настало время закопать топор войны. Не враги мы друг другу. Да и не были ими никогда по большому-то счёту, сами придумали эту игру, сами же в неё поверили.
— Позвонишь мне после того, как встретишься с Дмитрием?
— Я планирую подъехать к нему часов в одиннадцать, как долго мы будем беседовать — не знаю, но особо разглагольствовать я не собираюсь.
— Я буду в фитнес-клубе в это время.
— Что? — удивился я. — Так поздно? Или твой тренер по самообороне только в это время освобождается?
— Нет, просто у меня сегодня много дел, а вечером очень хочется сходить поплавать.
Люблю бывать в бассейне одна, никто не подгоняет, не толкается. Поэтому я хожу по ночам.
Тем более, этот фитнес-клуб всё равно круглосуточный.
— Ясно. Давай тогда сразу туда подъеду? Подожду, пока ты вдоволь наплаваешься и всё тебе расскажу.
Ярцева закусила губу.
— А давай, — ответила так, будто бросила вызов.
Я не смог скрыть своей лукавой улыбки. Спасаясь от моего пристального взгляда, Оля посмотрела на наручные часы.
— Я бы ещё поболтала, но мне пора, — приподнялась, задумалась о чём-то, но тут же вынырнула из раздумий и двусмысленно сказала напоследок: — До вечера, Гордин.
— До вечера… Оля.
Она ушла, а я ещё долго смотрел на дверь. Потянулся к серой кожаной папке, не решаясь открыть её и увидеть своими глазами отрывок из прошлого Ольги Ярцевой. Эта папка хранила в себе слишком много боли.
— Ну же, — поторапливал я себя. — Ты такого за свою практику насмотрелся, вряд ли эти фото смогут тебя удивить.
Расстегнул папку и вынул документы. Текст, много текста — заключения, показания, протоколы. Я