, которое так просто не преодолеть. А если поразить одного из них в глубоком выпаде, обязательно прилетит удар от его напарника.
– Может, все-таки представитесь? – без всякой надежды спросил я, увеличивая между нами дистанцию и отдыхая тот краткий миг, который им понадобится, чтобы вновь опасно зайти с двух сторон.
Где-то неподалеку послышался цокот копыт и стук колес по булыжникам мостовой, который все нарастал. Но нет, спустя какое-то время карета предпочла повернуть в сторону, едва не заставив выругаться.
«Если удастся вывернуться, никогда не буду расставаться с пистолетом! Приобрету карманную модель, которая и весит немного, и места не занимает. Пусть даже такую модель, попасть из которой в цель сложно и с нескольких шагов. Но как бы он мне сейчас помог одной только угрозой, что я его применю!»
Сегодня я отклонил приглашение в один из домов Брумена, где должен состояться бал. Не слишком люблю вальсировать, но если бы знал, что все повернется так, ни одного тура бы не пропустил! Что там ни говори, танцевать даже с самой невзрачной дамой, вымучивая из себя комплименты, куда приятнее, чем кружиться так, как кружился сейчас. Сжимая оружие с давно уже мокрыми от пота рукоятями.
Наконец они переглянулись, я принял их действие как знак того, что начнется решительная атака, и попытался ее опередить. За что едва не поплатился проломленной головой, благо хватило реакции уклониться из-под удара. И все-таки кинжала лишился, когда удар дубиной, пусть и вскользь, прошелся по локтю, заставив его выронить из вмиг онемевшей руки. Подобрать кинжал не дали, оттеснив далеко назад. И тогда мне пришлось пойти ва-банк, сделав ставку ценой в собственную жизнь – атаковать самому.
Все. С противником было покончено, и прокляни меня лично Пятиликий, если это было легко! Кто они? И не связаны ли каким-нибудь образом с гибелью Клариссы? Наверное, останься кто-нибудь из них в живых и прояви я должную сноровку, какие-то сведения удалось бы получить. Но нет у меня навыков в искусстве развязывать языки. Да и что они могли бы сказать? Вымышленное имя посредника?.. Кому выгодна смерть Клариссы? В первую очередь приходит мысль о ее муже. Теперь он станет владельцем огромного состояния, и ему не будет нужды отчитываться в своих тратах ни перед кем. Зачем ему я? Возможно, ему доставила бы удовольствие смерть человека, который спал с его женой. Или еще какой-нибудь факт, о котором мне неизвестно. Например, в горячке ссоры Кларисса заявила ему, что любит другого и была бы счастлива стать его женой. То, что однажды услышал от нее сам.
На всякий случай я сорвал маску с лица одного из тех, кто так яростно добивался моей смерти. Обычное лицо тридцатилетнего мужчины. Судя по всему, уроженца Ландаргии, во всяком случае, центральных ее областей. Да и много ли разглядишь, когда из источников света только звездное небо и ущербная луна? Обыскать их, пытаясь найти нечто такое, что могло хотя бы частично все объяснить? Нет у меня столько времени, ведь самым разумным будет убраться отсюда как можно скорее. Как нет никаких сомнений и в том, что вскоре здесь появится множество прохожих, а также карет. Чему я так искренне обрадовался бы каких-то несколько минут назад.
Шляпу пришлось всего-то отряхнуть, но с плащом обстояло неважно. По нему несколько раз успели пройтись сапогами, а пола его промокла в чьей-то крови. Хорошо, что фибула не отлетела в темноте, ведь тогда мне пришлось бы долго ее искать. На ней мой фамильный герб, а сама она – одно из немногого, что сохранилось с той поры, когда род сарр Клименсе процветал.
«Надену его таким, какой он есть, – разглядывая плащ, решил я. – Пятно крови не слишком большое и не должно бросаться в глаза».
Мне удалось пройти всего полсотни шагов от проезда, едва не ставшего местом моей гибели, когда я столкнулся с Куртом Стаккером, которого сопровождали его наемники. Он признал меня первым, окликнув издалека:
– Рад видеть вас в такой неурочный час, сарр Клименсе!
И я едва не выругался. «Ну и где же вы были все пятеро! Вам не удалось бы пройти мимо. Во всяком случае, по той причине, что путь ваш лежит через место, где мне едва удалось сохранить себе жизнь».
– И я вас нисколько не меньше, Стаккер. Кстати, не могли бы вы сопроводить меня до постоялого двора? – Отличная возможность добраться туда в компании, приключений на сегодня хватит. И еще не дать им пройти тем самым проездом, что будет лишним. – Неважно себя чувствую, крайне неудачно упал. Мало того что ударился, так еще и весь извазюкался в грязи, аки свин.
Выражение самого Курта, когда он днем раньше отчитывал своего человека, который напился вдрызг.
– Эк вас угораздило! – удивился Стаккер, разглядывая меня.
– Согласен полностью, – только и оставалось сказать в ответ.
Спина, которую пришлось подставить под удар дубины, чтобы появилась возможность достать последних двух противников по очереди, болела так, что не мешало бы не сопроводить, а донести на руках.
О предстоящей назавтра дуэли не хотелось и думать.
Глава двенадцатая
– Даниэль, вставай, уже четверть восьмого!
Голос Клауса был нарочито весел и бодр. Собственно, да – ему предстоит настроить меня на предстоящий поединок, где не должно быть места унынию.
– Может, перестанешь на меня глазеть?
Сар Штраузен фыркнул: «И с чего ты вдруг стал таким стеснительным?», но отвернулся. Мне же было что скрывать. Тот удар, который пришелся по спине, оказался куда сильнее, чем показалось в горячке боя. И теперь каждое даже самое плавное движение вызывало приступ боли. Ребра остались целыми – это факт, но могу себе представить, какой там кровоподтек и опухоль! Ненамного лучше обстояло с рукой. Порез от кинжала, в сущности, представлял собой царапину, но локоть распух и сгибался с трудом, приняв на себя часть удара по ребрам. И не присутствуй в комнате Клаус, я бы слезал с постели медленно и частями, как старый дед. Которого замучили и радикулит, и ревматизм, и прочие прелести преклонного возраста.
Но нельзя. Как не следует демонстрировать на теле следы от вчерашнего побоища. Иначе начнется… Клаус обязательно заявит, что в таком состоянии выходить на дуэль невозможно, и он полностью будет прав.
В любой другой ситуации мне и самому подобное бы в голову не пришло, но не сейчас. Иначе как мне объяснить все отметины на теле? Об истинной причине придется молчать – все-таки событие из ряда вон выходящее. Которое займет немалое время для разбирательств и создаст ненужный ажиотаж. Что бы там ни произошло, я убил четверых. Давно прошли те времена, когда, лишив жизни простолюдина, дворянин отвечал не перед законом, но перед его владельцем, и в абсолютном большинстве случаев достаточно было денежного возмещения.
Единственное, что приходит в голову, – заявить, что не посчастливилось нарваться на толпу мужиков, которые напали внезапно, на совесть отволтузили палками и скрылись. Могу себе представить лица тех, кому доведется это услышать! «Сарр Клименсе был избит сиволапыми!» – скажут они. Однажды такое случилось с моим знакомым, Майтом сар Форнестом, и виной тому был его невоздержанный язык. И еще вино, которого плескалось в желудке много. Вина в вине получается. Ох и натерпелся же он насмешек!
– Ну так что, Клаус, удалось тебе выманить у хозяйки дома вино? – при упоминании о нем мой взгляд упал на бутылки в углу.
– Нет, – ответил сар Штраузен, по-прежнему находясь ко мне спиной. – Твои были последними. Сар Штобокк все, что оставалось, разбавил другим вином, чтобы избавиться от мерзкого, по его мнению, привкуса, а выливать ему было жаль. Рачительный хозяин! – добавил он со смешком.
– Кстати, есть у тебя карманный пистолет?
– Пистолет?! – Клаус удивился настолько, что обернулся, благо к тому времени я успел переменить длинную, до пят, фланелевую ночную рубаху на обычную.
По ночам все еще довольно прохладно, знакомой, чтобы согревать друг друга жаром тела, у меня в Брумене нет, и приходится обходиться чем получится. Хотя вряд ли кому-нибудь из них понравилось бы провести ночь с семидесятилетним стариком, которым себя чувствовал. К тому же, вспоминая о гибели Клариссы, последние дни не испытываю никакого стремления к знакомствам с дамами.
Накануне я нанес визит начальнику местной полиции, надеясь прояснить хоть что-то. Увы, но он отделался общими фразами. «Упорно ищем, надеемся найти, и кое-какие ниточки уже имеются», – вот и все, что мне довелось услышать. Успокаивало лишь то, что отзывы о господине Огюсте Тробнире самые положительные. Безусловно, он не может не зависеть от тех, кто выше его по рангу или положению. Тробниру приходится лавировать, он явно не без греха, но в некоторых вопросах, например, таких, как убийство, Огюст Тробнир бескомпромиссен. В конце нашего разговора начальник полиции твердо пообещал, что сделает все возможное. Ну а я пожалел о том, что нечем простимулировать расследование.
– Ты не ослышался – пистолет. Желательно маленький, чтобы весил немного, и в то же время на дистанции в два-три шага его пуля не походила на комариный укус. Дамский вполне бы меня устроил. На время.
– Даниэль, у тебя не получится! Даже от дамского грохот такой, что на него обязательно обратят внимание! А еще клубы дыма!
– Жаль, очень жаль.
Особенно меня позабавила реакция Клауса не на тот факт, что я решил прибегнуть к гнусной, противоречащей любому из пунктов дуэльного кодекса уловке, а его опасение, что всем все станет понятно.
– Тогда придется его задушить.
Глядя на медальон, я размышлял: «Может, действительно его надеть?» Весит он всего ничего, мешать не станет, а просьба, в сущности, пустяковая. Но ведь может случиться и так, что победа достанется противнику. Тогда, перед тем как обмыть тело, меня разденут и обнаружат медальон. Откроют его, чтобы увидеть в нем пустоту. Но на всякий случай с медальоном и похоронят. А что, если оставить в нем записку? «Извините, мадам, я старался как мог, но не получилось». Не удержавшись, я заржал. Примерно как мой Рассвет, когда прихожу к нему в стойло с каким-нибудь угощением.