плохого не случилось, только бы обошлось! Но когда же это кончится?! Долгими ночами Стивенсон бессонно ворочался на жесткой постели и жарко молился Богу, уже, однако, ни на что хорошее не надеясь.
Ронни ужасно волновался. Никакого дополнительного разъяснения из будущего он не получил и, в чем состоит план декабрьского Кребса, не догадался.
И вот настало второе декабря, время перевалило за три часа после полудня и… Ничего! Кребс, как ополоумевший сеттер, кружил вокруг ограждения Зоны, но золото, посланное им 17 ноября, не пришло. Более того, он опять ничего не понимал. Будущее, в которое он попал «своим» ходом, снова не совпадало с тем, другим будущим. Но если раньше это представляло все-таки больше академический интерес, то сейчас он потерял на этом весь свой капитал!!!
Все еще не веря провалу, Кребс, не обращая внимания на протесты Стивенсона, провел у Машины двое суток, не смыкая глаз и не беря в рот ни крошки. Затем он не выдержал и, вновь напившись, проспал беспробудно двадцать часов, обязав Джорджа лично следить за Зоной. К тому времени, конечно, вся прислуга уже знала о Машине — догадки и предположения строились одна фантастичнее другой. Но все пришли к одному мнению — до добра это все не доведет, жди худшего. Миссис Бойд отправила дочку к сестре в Манчестер, а Бен потихоньку стал собирать свои пожитки. Стивенсон просто выл на Луну.
После этого, чтобы постоянно находиться у Машины, Кребс совсем переехал в подвал. Джордж перенес ему вниз нехитрый скарб, обеспечив хозяину некое подобие комфорта, и Ронни почти не выходил наверх, постоянно дежуря у аппарата и мрачно размышляя над своей судьбой, уже не делая никаких попыток что-либо куда посылать.
Однажды у него мелькнула мысль самому отправиться в будущее или прошлое, но он быстро отбросил подальше эту идею, потому что стал просто бояться Времени, его до дрожи страшила перспектива оказаться неизвестно где и когда. И с кем-то.
Нельзя облапошить самого себя, это бессмысленно, думал Кребс. Но это, тем не менее, произошло!
Как-то разгуливая в мрачном настроении по своему саду, он заметил мамашу с тремя близняшками. Для постороннего человека девочки были практически неразличимы. Одинаковая одежда, лица, голоса. Они бегали стайкой вокруг матери и трещали практически идентично друг другу. Долгим, насупленным взглядом Кребс провожал их, пока дети не скрылись за поворотом.
И тут Ронни озарило. А если предположить, что существует целый набор параллельных миров? Скажем, в каком-то ином измерении есть такая же Англия, такой же старый особняк с Машиной и такой же Рональд Кребс, пытающийся разобраться с пересылкой во времени? Скажем, Машина перебрасывает предметы не в свою временную линию, а в параллельную. Этим мог бы сняться парадокс убиения собственной бабушки, например.
Однако существовал серьезный момент: невоспроизводимость результатов, как-то несовпадение количества и качества предметов. Получалось, что, так же как и сестренки-близняшки, эти параллельные миры должны быть похожи, но не идентичны. Параллельные миры чем-то между собой различаются. Где-то Кребс расписался синими чернилами на мячике для гольфа, а где-то красными. В каком-то мире для отсылки в будущее он использовал желтого попугайчика, а в другом — голубого.
Миры различались, возможно, в расположении особняка с Машиной, наличием самой машины или даже существованием самого Ронни! Вот почему он получал гораздо меньше, чем отсылал, а если что и получал, то не совсем требуемое. Эти Кребсы действовали похоже, но не идентично. Как близняшки…
Но ведь что-то у кого-то получалось? Получалось у какого-то Ронни из параллельного пространства! Но почему не у него, почему?! Получалось так, что золото не пришло по назначению тому, кто его заказывал, и не могло прийти, а досталось какому-то другому Кребсу, который, может быть, вообще демонтировал Хронотрон… Впрочем, в любом случае это была пустая гипотеза, и делу мало могла помочь.
Другой вопрос, если существовали подобные парадоксы Времени, то зачем в таком случае такая Машина?! Может быть, создатели сами не разобрались с ней да и забросили это дело? Здесь голову можно было ломать сколько угодно, да все впустую…
С каждым днем психическое состояние Ронни ухудшалось. Он исхудал, зарос жиденькой бородкой, под глазами светились яркие синяки. Иногда ему слышались странные звуки, идущие из ниоткуда, а перед взором постоянно кружили какие-то серые пятнышки. Он стал крайне раздражителен и кидал в Стивенсона все, что попадется под руку, если тот слишком настойчиво крутился рядом.
И в нем росла злость, дикая злость. На всех. И в особенности на «параллельных Кребсов». Никто не хотел делать его богатым. Все делали его только несчастным и обездоленным. Он был разорен, унижен и оскорблен. Над ним жестоко посмеялись, хитро использовали и выкинули на помойку жизни. Но они ответят. Кребс еще не знал как, но они все непременно ответят!
А двенадцатого декабря Машина неожиданно прислала шимпанзе. Он выскочил из Зоны и с диким визгом стал носиться по подвалу, размахивая лапами и натыкаясь на предметы. Большое зеркало вмиг раскололось на мелкие осколки, гора выпитых Кребсом бутылок со звоном разлетелась по полу, столик перевернулся, и нехитрая закуска была под ним тут же погребена. Ронни ловко подхватил новую, еще непочатую бутылку мадеры и прижал ее к сердцу, ошарашенно разглядывая гостя. На шимпанзе оказался клоунский цирковой наряд и ошейник с бубенчиками, весело побрякивающими при каждом движении обезьяны. Кребс заметил, что на нем крупно было написано: «Дурачок». В чей огород камень?
Разъяренный шимпанзе — довольно опасное животное. Кребс выскочил из подвала, сбегал в свой кабинет за браунингом и, вернувшись, с наслаждением расстрелял бедного примата. На этот шум явился насмерть перепуганный Стивенсон, вдвоем они убрали тело шимпанзе, и с этого момента Кребс нигде не расставался с пистолетом.
Пятнадцатого декабря Ронни, заняв у знакомых деньги, умудрился достать несколько ящиков взрывчатки и даже дюжину ручных гранат. Как он это сделал, история, однако, умалчивает…
«Моя месть будет ужасной, но справедливой», — удовлетворенно думал начавший сходить с ума Ронни.
— Сэр… — голос Стивенсона охрип и дрожал, когда они вместе перетаскивали к Машине тяжелое и опасное добро. — Зачем это все вам?!
— Надо помочь кое-кому образумиться и понять некоторые элементарные соображения по поводу моей персоны, — усмехаясь, отвечал Кребс.
После обеда Ронни принял традиционную рюмку и решительно спустился в подвал, весело бурча что-то себе под нос.
— Не хотите, джентльмены, по-хорошему, будем по-плохому, — хмыкнул он и выставил таймер Машины на час в будущее. — В конце концов, и я рискую, так что все по-честному…
Он с трудом распаковал один ящик и достал большую динамитную шашку с бикфордовым шнуром. «Один дюйм нашего шнура горит около трех секунд», — сказали ему. Кребс отмерил четыре дюйма шнура и аккуратно обрезал его. Затем запустил процесс хронопереброски, поджег шашку и положил ее по центру Зоны. Когда осталось менее дюйма шнура, шашка исчезла.
— Поиграем в русскую рулетку! — возбужденно воскликнул Кребс и довольно оглядел ящик. — Сегодня все там будете… Если сам останусь в живых.
В течение часа он, нервно поглядывая на ручной хронометр, забросил в будущее пятнадцать шашек, в конце уже так приноровившись, что на глазок поджигал шнур в нужном месте и швырял шашку при последних отсчетах Машины, рассчитывая, что она взорвется там через одну-две секунды после прибытия.
Наконец, по истечении часа отбытия первой шашки, он уселся напротив Зоны, мрачно потягивая коктейль собственного приготовления.
Однако нервов у него хватило минут на пятнадцать. Покрывшись холодным потом, он выскочил за дверь, привалившись к ней спиной с другой стороны и с трудом переводя дыхание. Ровно через минуту в подвале грохнул взрыв. Через три минуты еще. Кребс, уже жалея о затеянном, дрожащей рукой отер со лба пот и кинулся по ступенькам наверх.
Наверху столпилась прислуга. Мертвенно-бледный Бен, отбивая зубами чечетку, круглыми, вытаращенными глазами пялился на хозяина, словно на вернувшегося с того света. Миссис Бойд скороговоркой читала молитву, а Стивенс, тоже перепуганный, принялся ощупывать Ронни:
— Вы целы, сэр, с вами ничего не случилось? Что это было?
— Оставь меня, все нормально… — Кребс устало отмахнулся от него и попытался пройти мимо. — Эксперимент, только и всего. Вы свободны.
Видя, что никто из слуг не двигается, он гаркнул:
— Какого черта вы все здесь делаете?! Что, дел никаких нет, а?! А ну-ка, марш отсюда, и впредь чтобы оставались на своих местах! И держите язык за зубами, иначе…
Ронни красноречиво похлопал по притороченному к поясу браунингу и зашагал прочь. Через мгновение глухо взорвалась еще одна шашка. Миссис Бойд моргнула и со слезами бросилась бежать, а Бен бессильно сполз по стенке на пол, моргая белесыми ресницами. Уж он-то знал, что должно было случиться что-то нехорошее!
Стивенс совсем ссутулился. Перекрестившись, он поджал тонкие губы и пошел к себе в комнату, намеренно печатая шаг. С каждым часом решимость его все росла.
Следующая неделя для домочадцев была сущим адом. Кребс совсем свихнулся и теперь с азартом играл в свою усовершенствованную русскую рулетку. Он напивался вдрызг и бросал в Зону шашки, а вскоре очередь дошла и до ручных гранат. Причем он уже не выбегал из подвала, а прятался за корпусом Машины, на котором до сих пор не появилось сколько-нибудь заметных царапин. Каждый день в подвале гремело пять-шесть взрывов, дом сотрясался, грозясь в любой момент расползтись по швам, летели осколки. Пару раз Ронни задевало: в первый раз в щеку, оцарапав ее, во второй — в предплечье. Но, даже перебинтованный, он не сдавался и увлеченно продолжал свое занятие.
— Мы должны заявить в полицию и остановить это безумие, — в страхе говорила миссис Бойд, в очередной раз пересаливая рагу. — Он всех нас в могилу сведет.