– Около тридцати, крепкого телосложения. Прилично выглядит. На лице шрам, но не бросается в глаза. Немного выше вас, довольно мускулистый. Ах да, у него очень заметная седая прядь, как родимое пятно. И тонкие усики. Мгновенье подумав, он добавил: – На нем была спортивная рубашка – я разрешаю в офисе в такую жару. В руках коричневый кейс…
– Этого должно хватить.
Да Силва повторил описание в трубку и снова взглянул на Хавьера.
– А кейс?
– Дешевый, коричневый, обтянутый заменителем. Как миллион других, – в голосе его звучала горечь. – Такой, как они хотели.
Да Силва не обратил на это внимания, повторяя описание кейса лейтенанту Перейре.
– Не говори с ним и даже не замечай. Я хочу, чтобы за ним следили, но осторожно. Ты понимаешь, что я имею в виду. Ему позвонят, если уже не позвонили. Когда позвонят, он куда-то пойдет. Ты – за ним. Пусть один человек останется на автобусной станции и ждет меня. С двумя другими у тебя не будет проблем со слежкой. Если он где-нибудь остановится, позвони доне Долорес. Она будет нашим связным. Хорошо? Тогда иди!
Капитан повесил трубку и взглянул на Хавьера. Человек за столом бессмысленно смотрел на свои руки, как будто не мог до конца осознать, что случилось. Да Силва пожал плечами. Жестоко задавать вопросы человеку в такое время, даже человеку, который ему не нравился, но дело есть дело…
– Синьор Хавьер!
Тот безучастно взглянул на него.
– Прежде всего, кто этот Мигель Альваро?
– Управляющий моим офисом в Рио. А что?
– Ему можно доверять?
– Мигелю? Полностью. Естественно.
Хавьер добавил это тоном, предполагавшим, что вопрос был идиотским. Кто нанимает ненадежных управляющих?
– Меня интересует, почему выбрали именно его. Кто мог знать, что он работает на вас…
– Кто? Все, кто хотел. Это не секрет.
– Полагаю, нет. А кто мог знать, что вы способны приготовить такую сумму в долларах? За такой короткий срок и в таких банкнотах, каких они потребовали 1? 0 Мог Мигель, например?
– Мигель? Он мог, или мог это предполагать, но я сомневаюсь, что он мог быть уверен. Он выполняет для меня немало конфиденциальных поручений, и знает, что у меня есть деньги. – Хавьер пожал плечами. – Но подозревать Мигеля глупо.
– Между прочим, – заметил да Силва, не желая уходить от темы, – как вы сумели так быстро собрать такие деньги? Полмиллиона долларов – огромная сумма иностранной валюты для любого банка. Кроме Национального.
– В этом конкретном случае – нет, – Хавьер щелкнул пальцами. – Мы готовились к довольно крупной сделке, оплата за которую была назначена в долларах и одобрена Национальным банком. Я какое-то время скупал валюту для обмена и держал её в моем банке.
– Понимаю. А кто мог это знать?
– Ну, в тех обменных пунктах, где скупали доллары. И мой банкир, конечно.
– А откуда требование ограничиться пятидесятками?
Хавьер уставился на него.
– Сотни слишком засвечены в обменных пунктах. И слишком велика опасность нарваться на фальшивки.
– Допустим. А как называется ваш банк?
Да Силву вдруг осенила идея. Она никуда не вела, но все-таки это была идея.
– Это банк "Мундиаль де Нова Игуасу"? Отделение на виа Варгас?
– Да. А как вы узнали? – удивился Хавьер.
– Известный банк,.. – да Силва помолчал. – Как вы получили это письмо? И когда?
– Оно пришло вчера с утренней почтой.
– Не думаю, что вы его вскрывали так, чтобы сохранить отпечатки пальцев.
Хавьер спокойно взглянул на него.
– Если бы эти парни сдержали слово, полиция никогда бы не узнала о письме.
– Понимаю.
Да Силва покачал головой. Неужели в наши дни люди все ещё думают, что похищенных когда-нибудь возвращают за выкуп? Жертв, которые могут опознать своих похитителей? Он спросил.
– А конверт?
– Здесь.
Хавьер вновь откинулся назад, открывая ящик стола, и передал конверт. Да Силва взглянул на него и удивленно спросил:
– Это было в почте?
– Вчера утром.
– Без марки?
– Что?
Хавьер схватил конверт. Имя и адрес были аккуратно напечатаны, но марки не было, и никаких почтовых штемпелей.
– Я даже не заметил. Оно было с другими письмами рядом с моей тарелкой за завтраком.
– Кто приносит почту?
– Сальвадор, дворецкий. Тот, что провел вас сюда.
Хавьер даже не потрудился подтвердить его честность или стаж работы.
– Если хотите с ним поговорить…
– Может быть, позже. Уверен, он его не писал. Вчера утром у вас не было посетителей? Примерно в то время, когда пришла почта?
– Нет. Впрочем, заходил один из друзей Чико. Хотел узнать, где сын; я сказал, что не знаю.
– Он не сказал, зачем тот ему нужен?
– Чико обычно подвозил его в школу. Вчера Чико не подобрал его… голос увял.
– Больше никого не было?
– Нет. Я бы увидел. Я был в патио и читал газету.
– А друга Чико как зовут?
– Не знаю. Как будто Умберто, я думаю. Он тоже на юридическом факультете.
Да Силва автоматически отложил имя в памяти. Может, это что-то значит, а может и нет. Какое-то время он поразмыслил; напрашивались сотни вопросов, но пока они могут подождать. Сейчас нужно добраться до автостанции и выяснить, переданы деньги или ещё нет, и как переданы. А если получится, то кому. Он кивнул Вильсону, получил одобрительный кивок в ответ и встал.
– Нам нужно идти, синьор Хавьер. Простите, что принес дурную весть. У нас будут ещё вопросы, я уверен, но как раз сейчас нужно попытаться отследить деньги.
– Деньги не важны. Я хочу…
– Мы оба хотим того же, синьор Хавьер. А быстрейший способ это узнать – проследить за деньгами. До свидания.
Друзья вышли из комнаты и молча вернулись к такси. Оставшиеся позади богатство и благополучие казались издевательством. Они сели в машину, да Силва запустил мотор и помедлил, повернувшись к Вильсону.
– Ну? Как тебе понравилась жизнь другой половины?
В голосе его веселья не было. Вильсон пожал плечами.
– При других обстоятельствах я бы сказал – прелестно. Но вот сегодня выбрал бы Кататумбу.
– Черт, почему люди не зовут полицию?
Вильсон внимательно изучал его.
– А ты бы на его месте позвал?
– Не знаю.
Да Силва сосредоточился на сложном маневре.
– Пожалуй, нет, хотя это бессмысленно. Может, мы бы и помогли, но вряд ли. Вероятность возвращения жертвы живой чудовищно мала. Однако, полагаю, от этого не легче.
Он свернул на Эстрада де Сумаре и затем погнал в сторону авениды Пауло де Фронтин, кратчайшим путем в город.
– Тут ничего бы не помогло.
– Нет, – согласился Вильсон. – Похоже, Чико вам организовал свое похищение, а оно бумерангом ударило по нему. Если он не поссорился с кем-нибудь на горе. – Он посмотрел на да Силва.
– Но ни один из нас в это не верит. Я не верю в дикое совпадение, когда речь идет о таких деньгах.
– Правда. Возможно, прекрасная синьорита Веларес сможет пролить свет на этот вопрос, если когда-нибудь вернется домой. Она… – Он взглянул на да Силва. – Что?
– Черт! Я забыл спросить про неё у Перейры.
– Если бы было, что докладывать, он сказал бы, – Вильсон вернулся к прерванной теме. – Я сказал, что она сможет нам помочь, если захочет, но даже без её помощи… Вполне вероятно, что его убил друг…
– Друг? – брови да Силва поползли вверх. – У тебя странное представление о дружбе.
– Я имел в виду, не посторонний. Наверняка знакомый. Вот как я это представляю. Вернусь к первому своему определению – друг. Вероятно, участников было больше, чем только Рамона и Чико, и он бы не привлек к этому никого, кроме друга.
– Значит, если один из них пожадничал и захотел получить все, то он его и убил, – продолжал да Силва. – Друг… Один вопрос: зачем убивать раньше, чем получены деньги? И другой вопрос: логичнее всего подозревать друга, который забрал деньги. Он явно не стал бы передавать их никому. Его задачей было бы передать их Чико.
– Знаешь, – нахмурился Вильсон. – мы отрабатываем версию, где главным в схеме был Чико. А мог быть кто угодно.
– Сомневаюсь, – уверенно возразил да Силва. – Давай продолжим эту версию. Чико никому не мог поручить роль жертвы. Давай вернемся к моим вопросам. Ладно?
– Хорошо. Возьмем первый. Его убили, когда было удобнее всего. Когда деньги заберут, его в трущобах уже не было бы. Помнишь, его обещали вернуть в течении шести часов. Значит, он был бы на пути домой. А устранить его удалось без особого риска. Кроме Рамоны, никто не знал, где он. И кто бы узнал?
– Принимаю. А как насчет второго вопроса?
– Ну, я должен согласиться: тот, кто берет деньги – самый логичный подозреваемый. Или он тоже оказался бы под ударом.
Они ехали по извилистой дороге очень медленно. Впереди появились маленькие домики, – начинался город.
– Скажу больше, – добавил Вильсон-, если он не убийца, я бы не хотел оказаться в его шкуре.
– Другой вопрос: сколько с ним было друзей? С Чико, конечно. Давай предположим, просто в качестве версии, что Умберто такой-то принес письмо. Мог он заняться получением денег? Сомнительно по двум причинам. Причина номер один: доставить письмо можно просто положив его у двери. Но если его увидят возле автостанции, когда деньги будут переходить из рук в руки, кто-нибудь может это запомнить. Не забывай, они вынуждены допускать, что в полицию сообщат.
Тут в голове капитана мелькнула ещё одна мысль.
– Это же верно и относительно Рамоны. Она сыграла свою роль, нашла место для укрытия. Деньги брать она не станет. Он улыбнулся. – Спасибо тебе, Господи, за любителей. Они любят делить ответственность.
– Ты все ещё сказал, почему не Умберто.
– О, это очевидно: у него нет машины, помнишь? Я не могу представить, как они получают деньги и ловят такси. Или автобус, даже на автостанции. Скорее, они используют шкафчики в раздевалках или камеру хранения.
Вильсон не согласился.
– Ну, так сколько любителей-заговорщиков мы имеем?