Его пальцы отмечали ровные углы, оставленные снятыми скобами.
– Уверен, она этого не делала, – Вильсон усмехнулся через плечо. Гарантирую, никто бы ничего не подумал, заметив эти провода. Мало ли прокладывают проводов к добавочным розеткам…
Теперь он показал, что провод исчезал в чулане
– Едва ли это удобное место для телефона, а?
Тонкая линия отверстий вела за стопку полотенец, сейчас осевшую на бок. Вильсон отодвинул их, показывая на две маленькие дырочки, просверленные в стене, и довольно кивнул.
– Дырочка на этой стороне ведет под зеркало в спальне. А эта – за картину в гостиной. Аккуратненько, да?
– Тут все оплетено жучками и прослушивалось.
Вильсон только хмыкнул.
– Просыпаешься? Самое время. Я думаю, мой друг, это объясняет, почему кто угодно мог знать, что в ночь на прошлый вторник Чико был в лачуге Фонзека в Кататумбе…
– Не кто угодно, – возразил да Силва, – а только тот, кто смог подкупить служанку Рамоны и поставить в её комнате магнитофон. И у кого был ключ, по крайней мере от черного хода.
– А кого это исключает? Кроме тебя, меня и президента Республики?
– Совсем немногих. – задумчиво признал да Силва, закрыл дверь в чулан и прошел в гостиную, почти бессознательно направившись к бару. Налив в два бокала, он поднял один, отошел к дивану и сел. Вильсон предпочел остаться у бара, подтянув табуретку. Да Силва отпил из бокала и поставил его на пол возле себя.
– Давай посмотрим, что мы имеем, – протянул он. – Кто-то подкупил служанку, чтобы держать у неё в комнате магнитофон. Для чего?
– Ну, самое логичное – если бы Чико следил бы за своей верной любовью. С другой стороны, кто бы ни установил магнитофон, он же позаботился убрать его. Убирал провод и скобки в надежде скрыть факт их существования, хотя Бог знает, как он собирался объяснить эти дырки в стенках чулана. Так что приходится признать, что все это проделали уже после смерти девушки…
Да Силва перебил:
– Почему приходится?
– Ладно, не обязательно, – уступил Вильсон, – но все-таки давай пока на этом остановимся. И все равно, получается, что Чико магнитофон не устанавливал. Так?
– У тебя слишком много "если", но, видимо, ты прав. К несчастью. Что ещё у нас есть?
– Что ещё сказал доктор Мартинес, кроме того, что девушку убили первой?
– Немного. Нет никаких признаков сексуальных домогательств, к обоим не применяли ни наркотики, ни снотворное. Так что можно заключить, что убийца был здоровенным детиной. Чико был худ, но жилист и силен, как всякий теннесист. Да и Рамону не назовешь миниатюрной.
– Итак, мы получили здоровяка – убийцу, который с помощью магнитофона следил за поведением Рамоны. Пока это все, что можно ответить на вопрос "кто?". Теперь переходим к вопросу "зачем?". И связано ли это с "похищением"?
– Могло быть связано. А что, если тут простая ревность? Может, до Чико у Рамоны был приятель? Нет, я уверен, приятелей у неё хватало.
– Ладно, – отмахнулся Вильсон, – давай оставим это. Проблем и без того хватает. Ведь каждая очередная блестящая догадка исключает все предыдущие. Мы снова вернулись к Умберто, а я полагал, мы давно его исключили. – Он нахмурился. Между прочим, с какой стати мы его исключили? Если честно, я даже не помню.
– По правде говоря, я тоже не помню. Но даже если вспомним, это ничего не даст – слишком часто мы в этом деле ошибались.
Он обдумал свои слова и поправился.
– Ну, может быть, не столько ошибались, сколько заблуждались.
– У нас не было фактов, – начал было Вильсон и запнулся: нудно запищал внутренний телефон.
Да Силва допил бокал, поставил его на бар и снял трубку.
– Алло?
– Капитан? Это Перейра. Я привел Умберто. Мы внизу. Привести его к вам?
– Придержи на несколько минут, потом поднимайтесь.
Положив трубку, да Силва обернулся к другу.
– Это Перейра. Он поднимается с неуловимым Умберто и будет здесь через несколько минут. Давай решим, как с ним себя вести.
Вильсон согласно кивнул.
– Интересно будет увидеть его реакцию. Об убийстве пресса сообщала? Сегодня утром по радио я ничего не слышал.
– Жоао обычно придерживает информацию до окончания вскрытия. Но теперь, полагаю, газеты её уже получили.
– Так Умберто не знает, что Рамону убили?
– Нет, если не он убийца.
– Тогда я предлагаю просто выяснить, знает ли он, что она мертва. Конечно, как-то невзначай.
– Разумеется, – улыбнулся да Силва.
Раздался короткий звонок в дверь. Да Силва пошел открывать.
– Ну вот, – вздохнул он. – Ты готов?
Глава 16
Крупный коренастый парень, стоявший в дверях, выглядел скорее сердитым, чем напуганным. Стряхнул руку Перейры, он повернулся к да Силва. Лейтенант закрыл за ним дверь и стал к ней спиной – для страховки. Парень заметил это и усмехнулся.
– Я что, арестован? – спросил он тоном человека, достаточно самоуверенного, чтобы спокойно общаться с полицейскими. И кивнул в сторону Перейры.
– Он ничего мне не сказал. Просто показал свой значок и заставил идти с ним. Законы я знаю плохо, но все-таки, я арестован?
Да Силве не понравилась его высокомерная мина.
– Через пять минут решим, – холодно бросил он и указал на стул. Садитесь.
Парень открыл было рот, собираясь возражать, но так ничего и не сказал. Человек перед ним был спокоен и сдержан, но что-то в его смуглом рябоватом лице заставляло воздержаться от необдуманных поступков.
Умберто прошел к креслу и сел, всем видом подчеркивая свое презрение к да Силва. Высокий полицейский встал перед ним, глядя на парня сверху вниз.
– Я собираюсь задать несколько вопросов и хочу, чтобы вы на них ответили. Ответили честно. Это ясно?
– Вопросы о чем? – Умберто попытался прикинуться озадаченным. – Что это все значит?
– Просто вопросы. Вот первый: вы слышали о Чико Хавьере?
– Да.
Парень был в курсе – явно по газетам. Казалось, у него мелькнула какая-то мысль.
– Вы же не думаете, что я…
– Знаете, как он умер?
– В газетах сообщили, что его убили. Господи! Вы же не думаете, что я …
– Его задушили, – уточнил да Силва. – Кто-то его задушил. Знаете, где его убили?
Этого в газетах не было – влияние Хавьера много значило.
– Где? – нахмурился Умберто.
– Спрашиваю здесь я.
Парень облизнул губы, опустил глаза на ковер, словно пытаясь вспомнить, и тут же их поднял, не желая, чтобы его поведение было неправильно понято.
– Нет…
Первая ложь! Лицо да Силва оставалось непроницаемым.
– Сколько вас было?
– Было где?
– Участвовало в шантаже?
– Что? Не знаю, о чем вы.
– Прекрасно знаете. И я знаю, что вы знаете. Я говорю об афере с вымогательством, в которой вы участвовали вместе с Чико, Рамоной и другими.
– Я ни в чем не участвовал. Не знаю, о чем вы…
– Кто вел красный "феррари"?
– Не знаю я никакого… – Умберто запнулся: лгать глупо, ведь не было ничего преступного в том, что он знает кого-то с красным "феррари".
– Я знаю только одного. Из университета.
– Как его зовут?
– Рикардо Каравелас. А что?
– Что он изучает?
– Право. Он на последнем курсе. А что?
– Потому что он мертв. Вы это знали?
Умберто побледнел, закрыл глаза и так стиснул огромными ручищами подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев.
– Как он…
– Слетел с обрыва. В тот момент он гнал под двести километров.
– И погиб?
– Погиб. Не знаю только, как скоро. Он пролетел сто метров, прежде чем ударился о скалы, а после этого машина перевернулась и падала ещё метров шестьсот. Она не загорелась…
– Так вот почему…
– Что?
Умберто глотнул воздуха и, отводя глаза, заставил себя молчать. Никто ничего не докажет!
– Вот почему его сегодня не было на лекциях!
– А вчера он был?
– Нет.
– Вы уверены?
– Я… я не знаю.
– Вчера его тоже не было. Вчера он сорвался в пропасть на скорости двести километров в час. И стал точкой на дне ущелья. Его "феррари" разбита вдребезги. А чемоданы… – да Силва опустил вопрос о чемоданах, как несущественный. – Вы на том же курсе?
– Он на год старше меня.
– Вы всегда замечаете, когда студенты пропускают занятия? Тем более, если они на другом курсе?
– Мы были друзьями…
– Я знаю. Где вы напечатали письмо?
– Какое письмо?
– Письмо о выкупе, какое же еще? Кто сочинил его? Неплохо, между прочим, получилось. Вы?
– Не знаю, о чем вы… – Умберто изумленно уставился на своего мучителя. – Долго это будет продолжаться? У меня дела…
– Вы с Чико были близкими друзьями?
– Да, близкими. И если вы думаете, что я мог убить его, то ошибаетесь.
– А были вы дружны с Рамоной?
– Рамоной? Я не знаю никакой Рамоны.
– Вы были друзьями с Чико Хавьером, и не знали даже имени его подружки?
– Мы были не настолько дружны…
– Вы только что сказали, что были близкими друзьями.
Парень молчал, постепенно распаляясь. Да Силва молча же следил за ним.
– По крайней мере, вы были достаточно близкими друзьями, чтобы помочь ему в задуманной афере, верно?
Парень сжал зубы. Да Силва спокойно его изучал.
– Чья это была идея? Ваша? Чико? Рамоны? Рикардо?
– Не понимаю, о чем вы говорите!
– Кто ещё был в деле, кроме вас четверых?
– Да говорю вам, я не знаю…
Да Силва удивился.
– Вы хотите сказать, что не знали, что Чико разыграл похищение, чтобы потребовать с отца выкуп в полмиллиона американских долларов? Но вы же были близкими друзьями…
– Не настолько близкими…
– И вы не знали, что по плану кто-то должен был вручить письмо с требованием выкупа? И, разумеется, его нужно было написать. Писали вы?
– Не знаю…
– Вы ничего не знаете. Понятно. Ответьте честно: вы писали?
Парень молчал.
– Не отвечаете? Ладно, забудьте о письме. Давайте поговорим о доставке. Кто-то должен был доставить письмо с требованием выкупа; логично, верно?