Я проделал путь по бульвару из конца в конец, не встретив на своем пути ни единой живой души, ни джинна, ни даже кошки. Бульвар упирался в глухую высокую стену — дальше ходу не было. Я посмотрел направо и увидел в некотором отдалении, за накрепко запертыми окнами, большую, распахнутую настежь дверь. Кроме нее, других дверей не было, и я понял: сюда-то мне и надо. Я вошел. Огромный вестибюль наполнен людьми в зеленых и желтых костюмах. Один из них, в зеленом, приблизился ко мне и спросил: «Чего тебе здесь надо?» Я ответил: «Ничего. Просто я ищу человека, который занимается делами пострадавших от автострады». — «Это я, — ответил он. — Так чего тебе надо?» Я несколько растерялся: «Я… мой дом… автострада…» — «Понятно. Следуй за мной». Он подвел меня к двери, ведущей в подвал. На пороге он повторил: «Следуй за мной». Вслед за ним я спустился по крутой винтовой лестнице. Мы очутились в подвальном помещении, тускло освещенном электролампочкой, однако мне удалось разглядеть в полумраке конторку и совершенно голого человека за ней, а также множество черных дверей. Человек в зеленом сказал: «Добро пожаловать. Надеюсь, тебе здесь будет удобно». Я улыбнулся и кивнул. Он снова обратился ко мне: «У тебя есть часы?» — «Нет». — «А деньги?» — «Нет». — «Теперь вынь шнурки из ботинок». Человек в зеленом обшарил мои карманы, потом ощупал меня всего. Ничего не найдя, он повторил: «Вынь шнурки из ботинок!» Тут я заметил, что стою босиком. «Я забыл ботинки дома». Голый поднялся из-за конторки и сказал: «Иди сюда! — Он взял связку ключей и распахнул одну из дверей. — Входи!» Я вошел. В лицо мне ударило спертым воздухом, едким запахом мочи и дымом дешевого табака. Я заколебался: «Здесь какая-то ошибка. Я ищу жилища для пострадавших от автострады», — «Чем же тебе не подходит это жилище?»
Глаза стали привыкать к полутьме. Я увидел множество людей, все они пристально разглядывали меня, так пристально, что у иных глаза вылезли из орбит.
От единственной лампочки под потолком исходил тусклый свет. Чей-то голос спросил меня: «Сколько украл?» Не успел я ответить, как раздался другой голос: «Он не из наших, я его первый раз вижу. Наверно, убийца». И третий, визгливый, голос: «Да нет же, нет! Я его узнал, он торговец наркотиками». Голоса заспорили, и тогда я вмешался: «Вы ошибаетесь. Я — пострадавший от автострады». Воцарилась глубокая тишина. Они уставились на меня как на диковинку. Какой-то человек, с совершенно седой бородой, воскликнул: «Автострада?! Что такое автострада?» Другой осклабился: «Идиот! Ты не знаешь этого? — Он уже хохотал как безумный. — Автострада — это вот что!» — и похабно задвигал бедрами и руками. В ответ раздался взрыв хохота. Один только седобородый не смеялся, казалось, он ничего не понял. Внезапно скрипнула дверь, и на пороге возник голый человек. Обращаясь ко мне, он спросил: «Что здесь происходит?» Смех тотчас прекратился. Какой-то до невероятности тощий человек поднялся: «Он нам сказал, что мы все здесь из-за автострады». Я попытался было возразить, но язык не слушался меня. Другой человек добавил: «Он еще говорит, что автострада — великая афера, чтобы отнять у людей землю». Голый угрожающе прикрикнул на меня: «Уже подбираешь себе компанию?!» — «Они сами спросили меня, что такое автострада». Голый обратился ко всем: «Ну-ка, объясните, что такое автострада! Неужто забыли?» Все до единого встали и выкрикнули хором: «Не забыли! Не забыли! Как можно!» Голый удовлетворенно улыбнулся и указал на меня: «Тогда объясните ему, что такое автострада». Все заложили руки за спину, все, кроме седобородого, и завопили: «Автострада — это кратчайший путь до Луны!» — «Молодцы! Хорошо, что не забыли». Я бросил взгляд на седобородого, тот забился в угол и молча взирал на нас всех. Голый снова обратился ко мне: «Так ты понял, что такое автострада?» — «Да. Это кратчайший путь до Меркурия». Он не стал требовать, чтобы я повторил, только улыбнулся и обронил: «Не смейтесь слишком много, скоро обед». Вышел и запер за собою дверь. Все принялись сосать пальцы. А я подошел к человеку с седой бородой и сел рядом с ним. Он заглянул мне прямо в глаза и спросил: «Так что же это все-таки такое — автострада?» Взгляд его был пронзительным, в глазах металась лихорадочная искорка. Я не мог ему солгать. Стараясь, чтобы нас не услышали другие, я объяснил: «Автострада — это широкая дорога, крытая асфальтом, по ней ездят легковые машины и грузовики, перевозят людей и вещи». Я рассказал ему, как был разрушен мой дом и как меня направили сюда, сказали, что здесь я найду надежное жилье. Но теперь, я думаю, из меня, из моего тела, сделают асфальт для покрытия дороги. Из нас всех. И так мы вернемся в асфальт, из которого вышли. Человек с седой бородой выслушал меня, потом взял за руку и проникновенно сказал: «Ты ошибаешься. Автострада — не то». — «Тогда что же?» — «Ш-ш-ш! — Он приложил палец к губам. — Я тебе покажу. — Он вытащил из-за пазухи обрывок газетной страницы с двумя фотографиями и протянул мне. — Смотри!» Я увидел две абсолютно одинаковые фотографии, на них было изображено счастливое семейство. Седобородый подписал под первой: «Семья», а под второй: «Власть». Я ничего не понял и спросил: «А автострада?» Он снова ткнул пальцем в фотографии. Я всмотрелся в них. Солидный человек несколько напряженно сидел на стуле, рядом стояла его жена, тоже весьма почтенная особа, их окружали дети с улыбками на беспечных лицах. Меня охватила дрожь. Я поднял глаза на седобородого и увидел, как заблестел его взгляд и как жадно он впился в мое лицо. Я не ответил ему. Я вспомнил отца, мать, далекое время. Дрожь сотрясала меня все сильней. Я вернул газету седобородому, снова заглянул ему в глаза, потом стал разглядывать других. Они по-прежнему сосали пальцы. Я поднял глаза к потолку и сквозь каменную толщу увидел, как надвигается на нас автострада. Хотел было крикнуть седобородому: «Вот она, смотри!», но не успел. Автострада — тысячерукое сказочное чудовище о семидесяти головах, наползала на нас. Язык мой отяжелел, меня медленно засасывало в землю. Я крикнул. В последний раз. Дрожал уже не только я — дрожали стены. Дрожали люди. Я увидел бегущих лошадей — их настигали стрелы подъемных кранов, и вонзались в лошадиные шеи металлические крюки. Я увидел полярное сияние, оно полыхало вполнеба, увидел корабли, пыль, снег. И еще многое другое. А дрожь все нарастала, нарастала, нарастала…
Идрис ас-Сагир
КОНФИСКАЦИЯ ГОЛОСА ГОСПОДИНА ВЛАДИ
Грузовик притормозил на обочине проселочной дороги, и студент соскочил на землю. Он все еще не выпускал из рук газету, купленную в городе перед отъездом. Студент окинул взглядом зеленеющие поля, стадо коров, лениво развалившихся под палящим полуденным солнцем, вдохнул полной грудью запах ромашек и, наслаждаясь покоем, произнес:
— Как прекрасно вернуться в родные края!
Той же рукой, в которой была зажата газета, он подхватил чемодан и зашагал по краснозему. Грузовик, довезший его сюда, с натугой одолевал крутой склон, из выхлопной трубы вылетали клубы черного дыма. Студент увидел школу, где было всего два класса и где он учился еще до переезда в город, и на него нахлынули воспоминания. Он ускорил шаг, хотя от полуденного зноя чемодан казался вдвое тяжелей, чем на самом деле.
…Люди воскликнули:
— Быть этого не может!
Студент развернул перед ними газету и пальцем ткнул в фотографию:
— А разве это не он?
Люди стали тянуть газету каждый в свою сторону, старались отпихнуть друг друга, потом сказали:
— Да, это он. А что здесь написано?
Студент прочел:
— «С глубоким прискорбием мы сообщаем о кончине господина Влади, да уготовит Аллах ему место в раю».
Самый старший по возрасту произнес:
— Бойтесь Аллаха и проклинайте шайтана. Смерть витает над нашими головами и может настичь любого из нас в любой момент. Жизнь человечья в руках Аллаха, так молите его о прощении.
Аббас, которого выгнали из городской школы и который перепробовал самые разные профессии, прежде чем вернуться домой и начать работать на земле своего отца, сказал:
— Знаю я эти газеты! За десять дирхамов они пропечатают вам все, что угодно. Это — чья-то дурацкая шутка. Не верьте ничему, тем более что сегодня первое апреля.
Сказал и ушел.
Не все уловили связь между враньем в газете и сегодняшним числом — первое апреля.
Самый старший по возрасту сказал:
— Будь Аббас потолковей, его не выгнали б из школы. Болтает всякий вздор!
…Миновало три дня. В деревне только и разговоров было, что о господине Влади. Наконец люди явились в кабинет начальника жандармерии. Там никогда не выметали пыль, а жандармы день и ночь дулись в карты или решали кроссворды. Люди сказали:
— Мы узнали о кончине господина Влади, учителя наших детей. Мы облазали весь город в поисках его трупа. Хотели похоронить его здесь, в наших краях, как он и завещал. Мы нашли его сестру, потому что не знаем в городе других его родственников, справлялись в больницах, в полицейских комиссариатах, в министерстве, но так и вернулись ни с чем.
Начальник жандармерии вспылил:
— В следующий раз выберите кого-нибудь одного, чтобы он представлял вас перед местной властью. Впредь я не потерплю таких варварских нашествий в мой кабинет!
Вечером того же дня сошлись все жители деревни. Некоторые сидели, поджав под себя ноги, другие подпирали плечом глинобитные стены бакалейной лавки, третьи растянулись прямо на земле, незаметно в толпу взрослых затесались и дети.
Студент, успевший днем побывать в городе, объявил:
— Я навел справки в редакции газеты, и мне дали адрес того человека, который попросил опубликовать сообщение о смерти.
На лицах людей отразились радость и интерес, они боялись пропустить хоть слово. Но тут студент добавил:
— Я пошел искать этого человека, и, представьте себе, выяснилось, что он оставил ложный адрес, по которому не проживает.