Улыбка Милы казалась ярче золотого солнечного света. И пальцы она уже не сжимала так крепко.
— Я думала, что вы, вероятно, оставили их там случайно… или умышленно. Чтобы сегодня вечером уплыть.
— Шутите? Пропустить такое событие?
Она покусывала губу, и это было очаровательно.
— Признаюсь — не все, как я, находят массовое размножение кораллов таким прекрасным зрелищем.
— Серьезно? — Он стоял и улыбался, глядя на нее.
Она тоже улыбалась.
— Мне вести машину? — наконец спросил он.
Мила словно очнулась. Она засмеялась, и ее смех прозвучал как колокольчик.
— Я вполне справлюсь.
Он купался в ее смехе, наслаждаясь переливами.
Три минуты, пока они ехали до середины Корал-Бэй, прошли в непринужденной беседе.
Затем разговор иссяк.
Как только они вышли из грузовичка Милы у дверей ресторана, она натянулась как струна. Она, наверное, предчувствует, какое воздействие окажет на нее обед в окружении других людей? А может, ее смущает обед с ним?
— Что, если нам поесть на пляже? Дурацкая мысль? — спросил Рич. — Лагуна слишком красива, чтобы не полюбоваться ею вечером.
Красива, как и Мила.
Да он и сам не жаждал, чтобы на нее глазели посетители ресторана.
Рич видел, что в ней идет борьба: быть на пляже подальше от людей или нежелание остаться с ним вдвоем. После того что он сделал раньше, кто бы стал ее осуждать?
— Я больше не пользовался никаким одеколоном сегодня, — заверил ее Рич, стараясь произнести это как бы между прочим.
— Тогда пойдемте.
Они прошли метров сто к Райскому пляжу — пляж оправдывал свое название. Возвращался прилив, но песок все еще был сухой. Пляж почти пуст, лишь какой-то мужчина бегал наперегонки с терьером, разбрасывая белый песок. Песок блестел в золотом закатном солнце. Пес заливисто, радостно лаял.
— На вид аппетитно, — сказал Рич, развернув пакет с рыбой в кляре и жареной картошкой.
— Эта рыба еще пару часов назад плавала. Рыбу ловят здесь каждый день.
Зачем он затеял разговор о еде, когда время для общения с Милой быстро убывает?
— Что касается плавания… Коралловые мальки? Опять волонтерство?
— Это как раз связано с работой. Все служащие Департамента отправляются в разные точки северо-западного мыса в первые ночи, когда происходит выход мальков, чтобы их собрать. Таким образом мы получаем разнообразный генетический запас.
— Для чего?
— Для банка данных коралловых эмбрионов.
— У вас есть… банк мальков?
— Есть. Или… будет когда-нибудь. Сейчас он заперт в морозильной камере Стива Донаху в его рыбном хранилище, но когда-нибудь оплодотворенные мальки помогут заново заселить кораллами этот риф, если он разрушится. Или мы сможем специально создать популяцию отдельных видов, которые умерли. — Глаза у Милы сияли. — Сегодня мы собираем мальки кораллов и замораживаем их, а в будущем они вернутся в риф и приживутся там.
— Это звучит… — Похоже на отчаяние? Или на проигранное дело? Вслух он произнес: — Амбициозно.
— Мы обязаны что-то предпринять. — Она пожала плечами. — Одна вспышка болезни или смертельный враг, глобальное потепление или разрушительный циклон… Тогда все кончено.
Рич проследил за ее взглядом — она смотрела на темнеющую гладь лагуны. Риф, возвышавшийся над лагуной, уже нельзя различить в сгустившейся темноте. Он и не подозревал, сколько опасностей угрожают выживанию рифа.
— А откуда вам известно, что все произойдет сегодня?
— Обычно это начинается при мартовском полнолунии.
Рич посмотрел наверх на серп луны над восточным горизонтом.
— Тогда почему вы не занимались этим на прошлой неделе?
— Сейчас лунный свет достаточно слаб, и это помогает комочкам мальков спрятаться от всех существ, обитающих на рифе, которые только и ждут, чтобы их съесть.
— Звучит впечатляюще. Как глубоко мы заберемся на этот раз?
Очень ему не хотелось задавать этот вопрос, чтобы не выставить себя трусом, но все-таки не помешает приготовиться к возможным неприятностям, в том числе и угрожающим жизни. Быть наготове — вот его девиз, — и к океану это тоже должно относиться, а не только к бизнесу. Плавать около рифа после наступления темноты? Это чревато… да чем угодно. Он видел документальные фильмы.
Они помолчали, потом поговорили о какой-то ерунде, а Мила раз от разу смотрела на лагуну, проверяя, не начался ли выход мальков.
— Могу я спросить вас кое о чем? — Она перевела на Рича взгляд. — Как же так, что капитан команды пловцов не любит воды? И не говорите мне о гидроцикле, — заявила она, видя, что он собирается возразить. — Я о том, чтобы находиться в воде.
Она ведь поделилась с ним сокровенным, своей синестезией, значит, с его стороны было бы несправедливо тоже не признаться кое в чем. Хотя ступить на эту тропу нелегко — он знал, к чему может привести откровенность и как она станет о нем судить.
— Обидно, что вы уже забыли наше первое подводное плавание… — начал было он.
Зеленые глаза Милы прищурились — она поняла его увертку.
Рич наклонился и положил локти на колени.
— Я предпочитаю быть в воде единственным плавающим видом. Бассейны это обеспечивают.
— Говорите как настоящий хищник. Не любите ни с кем делить пространство?
— Только с ребенком, — хмыкнул он, но Милу это не удовлетворило, и она не сводила с него пытливого взгляда. Ему пришлось дать другое объяснение: — Я хочу знать, кто плавает рядом со мной.
— Разве вы не знаете, что шансов быть убитым молнией больше, чем акулой?
— Интересно было бы подсчитать эти преимущества в разгар грозы, — заметил он.
На что похоже плавание во владениях акул? К тому же ночью.
Рич вздохнул:
— Открытый океан — не то место на планете, которым человечество полностью управляет.
— Да, — откликнулась она. — Управлять им невозможно.
— Слава богу, от меня этого не требуется. Это не моя сфера деятельности. Меня вполне устраивает, что я не знаю того, что там внизу.
— Даже если это поразительно?
— Глаза человека не могут видеть сквозь океан. Верить в то, что все это обширная пустота, больше соответствует моему пониманию Вселенной.
— Да, океан обширен, — сказала она. — А вы, вероятно, привыкли к тому, что вам все подвластно.
— Вы считаете, что раз я исполнительный директор компании, то всемогущий? Что мне подконтрольно все?
— Разве не так?
— Я больше похож на командира корабля — я всем руковожу. Я шел к этому всю свою жизнь.
— Вы так говорите, будто успели поседеть за то время, что стали боссом. Сколько вам сейчас? Лет тридцать пять? Вы были еще молоды, когда это случилось.
Рич помнил день, когда ему позвонили из больницы и сообщили об отце. Он помнил, как, нарушая правила, несся в час пик и молился о том, чтобы светофоры, сирены, все, что угодно, помогли ему изменить то, что происходит.
Отец умирал. Повторялось то, что было, когда умерла мать. За тем исключением, что на этот раз он не сможет спрятаться в детские фантазии, чтобы справиться с горем.
— Я был достаточно взрослым. Люди рассчитывали, что я возьму на себя управление компанией.
— Его смерть была неожиданной? — еле слышно спросила Мила.
— Да нет… можно было предположить. Он много пил, курил. Эспрессо любил таким сладким, что ложка стояла в чашке. Но никто не был к этому готов, включая его самого. У него было столько планов.
— Каких?
Рич надеялся, что неяркий свет скроет его натянутую улыбку.
— Покорения мира.
— Он наполовину этого добился, — пробормотала она.
— «Весткорпорейшн» со своими холдингами всего лишь средних размеров рыба, обитающая в районе рифа.
— Я прочитала о некоторых из тех холдингов — они не такие уж маленькие.
Рич застыл. Понятно. Она основательно порылась в Интернете и навела о нем справки. Что еще она узнала? Он пристально посмотрел на нее и увидел лишь интерес и… сочувствие.
Значит, Мила не раскопала про Уорду. Она недостаточно изощренная в увертках, чтобы знать что-то и скрыть. Конечно, ей не пришло в голову порыться глубже. Да и зачем? Уорду, несмотря на размеры, — лишь маленькое сельское владение в «Весткорпорейшн». Она, вероятно, устала от поиска и не добралась до конца списка всего, что принадлежит его компании.
— Для женщины, которая живет среди морских звезд и кораллов, вы, кажется, много знаете о мире корпораций в Западной Австралии. Вот уж не подумал бы, что вас это интересует.
Ресницы у нее затрепетали. В лунном свете он не увидел, но догадался, что она покраснела.
— Обычно нет…
На воде появились две чайки, они ныряли, взлетали, парили в воздухе и опять ныряли в блестящую гладь. Луна не была полной, но поднялась высоко.
— Ой! Пора! — воскликнула Мила.
По сравнению с прошлым разом она разделась перед ним уже не с таким смущением. Несколько секунд, и бретельки на платье были спущены с плеч, платье упало на песок, и вот она стоит босая в белом бикини. Ожерелье из раковин тоже снято. Мила подхватила маску и трубку и направилась к воде. Рич, раздевшись, последовал за ней. Они надели подводное снаряжение, и Мила передала ему фонарик и миткалевую сетку.
— А что с этим делать? — Рич помахал сеткой, похожей на сачок для ловли бабочек.
— Держите максимум десять секунд, примерно на тридцать сантиметров над любым кораллом, который выбрасывает мальков. Потом ищите коралл, который совершенно не похож на первый, и повторите все сначала. Не ошибитесь.
Она шла впереди него. Фонарь Рича высвечивал ее крепко сбитую стройную фигурку. Лучше бы на ней был белый лабораторный халат, а не бикини, раз уж они здесь работают, а не развлекаются.
«Смотри куда следует», — одернул себя Рич.
Чернильная вода накрыла их, требуя полного внимания. Они находились на мелкой стороне впадины, где было тепло и днем плавали маленькие морские существа. Нет причин полагать, что в темноте все изменится. Рич поймал себя на том, что почти чувствует риф, как чувствовала риф Мила. Вода шелковым покрывалом обволакивала кожу.