— Как красиво, — не могла не признать она.
Слева крутая винтовая деревянная лестница вела на верхнюю палубу.
— Неплохо получилось, — скромно ответил он, раздвинул стеклянные двери в огромное внутреннее помещение, где располагались столовая и просторный камбуз.
Она молча смотрела на Ричарда, пока он не произнес:
— Что скажете?
— Уверена, что даже в вашем окружении это судно выделяется, — ответила она, стоя на пороге.
— Что вам известно о моем окружении? — бросил он через плечо, не посмотрев, последовала она за ним или нет.
Мила продолжала неподвижно стоять.
— Вы не приобрели бы катамаран, не будь он особенным.
Ричард повернулся к ней лицом.
— По-моему, не следует этим хвастаться.
— Но было бы честно. — Разве его катамаран не одно большое бахвальство? — Я скажу это за вас. «Портус» — потрясающий. Вы, должно быть, получаете огромное удовольствие, плавая на нем. — И бросила взгляд на большой обеденный стол. — И ваши друзья тоже.
— Я вообще-то не привожу сюда друзей, — пробормотал он.
— Ну, коллег, клиентов.
Он оперся о столешницу и скрестил ноги.
— Их я тоже не привожу. Я люблю тишину, когда плаваю.
Мила прислушалась к работе мотора катамарана — звук не был очень громким. Интересно, сколько стоит судно с таким тихим двигателем?
Ричард не приглашал ее войти, не настаивал, не уговаривал. Он терпеливо ждал, стоя у кухонного стола, пока она не почувствовала, что ее колебание выглядит более чем нелепо и недружелюбно. О ней так всегда думали. Она перевела взгляд на двухкамерный холодильник в глубине камбуза.
— Догадываюсь — на ланч не будет сэндвичей с сыром из сумки-холодильника.
В тот момент, как только он отвел от нее пристальный взгляд, Мила шагнула на кухню.
Он распахнул дверцы холодильника.
— Вот лангусты, сыр таледжо, кальмары с острой приправой, салат «Нисуаз», хлеб на закваске.
Мила засмеялась:
— Я-то думала, что ошиблась, а это смахивает на тот же сэндвич с сыром. — Только более причудливый.
— Вы не едите морские продукты?
— Могу съесть креветки, когда они у меня есть. И моллюски. Они… безличны.
Ричард недоуменно сдвинул брови:
— А лангуст и кальмар не безличны?
— Нет. Особенно лангусты. Они… жизнерадостные.
Он смотрел на нее так, словно решал, что это: причуда или психоз.
— И вам будет неприятно их съесть?
— Да. Что-то подсказывает мне, что я лишусь аппетита. — Она улыбнулась. — В любом случае я не очень люблю сыр.
— Итальянскому таледжо не повезло, — пробормотал Ричард.
Он открыл винный шкаф — это оказался погребок с климат-контролем. В левой части — комнатная температура, в правой — холод.
— Красное или белое? — спросил он.
— Ни то ни другое, — с сожалением ответила она. Один лишь взгляд на покрытые капельками бутылки вызвало у нее ассоциацию с морскими брызгами. — Я на работе.
— Сейчас не на работе, — возразил он. — На полтора часа мы с вами в умелых руках капитана Макса Фарроу, чьи полномочия согласно международному морскому праву главенствуют над вашими служебными обязанностями. — И извлек запотевшую бутылку из шкафа.
Большое искушение — позабавиться всей этой гламурностью хоть чуть-чуть. Взять бокал, удобно устроиться на кожаном диване, насладиться приятно зазвучавшей в ушах музыкой ветра и повести себя так, будто они вовсе не чужие друг другу. Побеседовать, как обычные люди. Притвориться. Во всем притвориться.
— Ну разве что один бокал, — согласилась она. — Спасибо.
Ричард налил белого вина в бокал и передал ей.
Проба вина прошла в неловком молчании.
— Пойдемте, я проведу для вас экскурсию, — наконец произнес он и улыбнулся, но как-то неискренне.
Мила не услышала мелодичных звуков и не вдохнула запаха сладкой ваты, а раньше блеска безукоризненно ровных зубов было достаточно для внутренней гармонии. Не может быть, чтобы он волновался так же, как она. Неужели он сознает, что все это — показуха, игра?
Но для него это не игра, разумеется. Это его жизнь.
Мила встала.
— Спасибо, Ричард.
— Рич, — настойчиво поправил ее он. — Пожалуйста. Ричардом меня называют исключительно коллеги.
Она, разумеется, не коллега, но теперь невозможно обращаться к нему по-другому, не обидев. Еще больше не обидев.
— Прошу вас, Мила. Думаю, вам понравится «Портус».
— Спасибо, Рич. Я с удовольствием все осмотрю.
«Рич»… Странно услышать, как губы это произнесли, и в то же время раздражения она не ощутила. Звучит, правда, глухо, но привыкнуть можно.
Он показал Миле гидроцикл, закрепленный в задней части судна, морскую байдарку, водные лыжи — все, что нужно мужчине для приятного времяпрепровождения на воде. Но она не увидела ничего, что указывало бы на подводные развлечения.
— У вас нет никакого снаряжения для дайвинга? — удивилась Мила.
— У меня хватает дел и на поверхности, — прозвучал моментальный ответ.
Она сразу заметила недоговоренность в его словах. Что-то мешает ему сказать правду. Может он чего-то стыдится? Но Миле не нужны ее сверхспособности, чтобы почувствовать — подгонять его, побуждать к откровенности не стоит. Поэтому во время осмотра «Портуса» она почти ничего не говорила.
На катамаране было три зоны обитания: кормовая палуба, которую она уже видела, камбуз и невероятных размеров спальное помещение, занимавшее носовую часть, с панорамными окнами, под которыми были встроены шкафы черного дерева. Мила провела пальцем по черной, без единой пылинки, поверхности стола с дорогим лэптопом. Здесь же располагались невысокие книжные полки и мини-бар, а центральную часть занимала кровать с черным покрывалом и подушками. Все просто дышало чувственностью и не потому, что преобладал черный цвет.
У Милы под форменной рубашкой загорелась кожа. Легко представить Рича здесь, в этой обстановке.
— А где же широкоэкранный телевизор? — спросила она, ища глазами последний штрих.
— Я велел его убрать. Когда я здесь, мне не до просмотра телевизионных программ.
Мила повернулась к нему лицом:
— Это оттого, что здесь в первую очередь кабинет, а потом уже спальня?
Едва успев произнести эти слова, Мила пришла в ужас от своей дерзости. Говорить с клиентом о том, где он предпочитает спать, это не только непозволительно, это… ужасно.
— Простите, — поспешно извинилась она.
Рич махнул рукой и улыбнулся той самой улыбкой, которая освещала все вокруг.
— Я сам виноват, что у меня спальня рок-звезды, — пошутил он. — Я купил «Портус» не ради пространства. Здесь все, что мне необходимо, под рукой. А кому нужен телевизор, когда перед тобой захватывающий вид?
Все равно ей трудно представить, как он сидит и просто наслаждается красотой за широкими окнами.
— Вы работаете во время плавания?
— Бывает и так.
Мила судорожно искала тему для разговора, чтобы снова ощутить вкус и запах сахарной ваты.
— А где спит ваша команда? — спросила она, вспомнив маленькое помещение с кроватями и умывальником, которое успела увидеть.
Она не особенно вслушивалась в его объяснение и услышала только конец:
— …оно достаточно удобно для коротких путешествий.
— А для длительных?
— «Весткорпорейшн» требует моего частого присутствия в городе. Это путешествие оказалось самым длинным — три дня — с тех пор, как я приобрел «Портус».
Остальная часть «Портуса» представляла собой облицованную мрамором ванную, примыкавшую к спальне, шикарную, как и все, что она видела. Затем они вернулись на кормовую палубу и поднялись по винтовой лестнице к румпелю. Подобно всему на судне, это — чудо техники. Кнопки и светодиодные панели, два экрана с современными навигационными приборами и картами морского дна, а также множество другого оборудования, ей неизвестного. Капитан «Портуса» представился, но Мила стояла достаточно далеко от него, чтобы избежать рукопожатия. Сегодня ей лучше не оскорблять второго мужчину. А может, третьего.
— У вас две команды? — удивленно пробормотала она. Конечно, судно вместительное, но для одного пассажира…
— Рациональнее идти всю ночь. Я покинул офис в семь часов вечера два дня назад и проснулся здесь на следующее утро. То же самое и сегодня. Я отправлюсь до восхода солнца, а вернусь в Перт как раз вовремя, к приходу своего тренера.
Ничего себе. Использовать это потрясающее судно как водное такси…
Капитан Фарроу что-то тихо произнес в головной телефон, потом повернулся к Ричарду:
— Ланч подан, сэр.
— Спасибо, Макс.
На корме их ждал стол с обильным угощением и разнообразными винами. Палубный матрос Дамо вежливо поклонился, взбежал наверх по винтовой лестнице к румпелю, сверкая загорелыми ногами, и исчез.
Первое, что она заметила, — это отсутствие лангуста, вместо него появились кусочки цыпленка. Внимательность со стороны Ричарда ее тронула. Интересно, когда и где он успел дать насчет этого указания. Вероятно, команда катамарана обладает способностью действовать невидимо.
Мила уселась в мягкое кожаное кресло, поджав под себя босые ноги. Порывы ветра налетали из-за задней части катамарана. Она наполнила тарелку аппетитными деликатесами.
— Как давно вы работаете в Департаменте? — спросил Рич, намазывая хлеб паштетом и козьим сыром.
Для ее клиентов не было необычным начинать беседу на личные темы. Необычно то, с какой легкостью она ответила.
— Шесть лет. До восемнадцати я обучала тех, кто хотел плавать с аквалангом, — это в горячий сезон, а не в сезон работала волонтером в заповеднике.
— В то время как большинство тинейджеров упаковывают продукты в магазине или разносят бургеры после школы?
— Здесь по-другому. Постоянная работа есть на ферме, в отелях или в заповеднике. И это все. Конечно, можно уехать.
— Обслуживание… не ваше призвание?
Мила с минуту смотрела в тарелку с едой.
— Если честно, люди — это не мое. Я предпочитаю уединение рифа.
Она — типичный интроверт. Но Рич не стал высказываться по поводу ее коммуникабельности.