ее высоким ценам впрок. Можно было бы всё это списать на обычную конкурентную борьбу, но тут было уж очень чётко видно систему борьбы не совсем рыночными методами. Я не мог бы позволить своей компании работать в ущерб себе, активно применяя демпинг, чтобы вытеснить с рынка всех конкурентов, у меня для этого нет ни денег, ни моральных принципов, но другие, особенно те, кто имеет связи в правительстве Москвы, тут могут практически всё. Выход из сложившейся ситуации, естественно, был, особенно после столь щедрого подарочка президента, но что-либо принципиальное в нашем деле изменить уже не получиться, постепенно исчезает сама занимаемая моим бизнесом рыночная ниша. Высокое качество постепенно вытесняется средним и даже низким, лишь бы цена была поменьше и снаружи всё красиво смотрелось. А смотреть, что там внутри, как и из чего всё сделано, до ближайшего капремонта никто не будет, ну это если не развалится раньше времени. Можно и нам следовать данной тенденции, благо заделы по снижению затрат с незначительным снижением качества у нас имеются. Но как-то не хочется в это лезть, плюс у меня есть чёткое понимание, что в тех условиях нас постепенно задавят более крупные конкуренты, как бы мы не старались. В таких условиях крупные компании и корпорации всегда будут иметь преимущество перед более мелкими. И ладно бы, если такая тенденция была только в строительстве, похоже, это ещё один общий принцип современного капитализма, как у нас так и за бугром. Частный бизнес постепенно чётко диверсифицируется на совсем мелкий, который никому не интересен, практически на уровне самозанятости, и очень крупный, тесно связанный с крупными игроками в политике или финансах. Перейти в крупный у нас шансов нет, а скатываться до того уровня, с которого всё начиналось, когда я сам стены штукатурил, как-то не хочется. Я достал свою деловую записную книжку, полистал её в поисках телефона своего основного конкурента.
– Рахман Алиевич, здравствуйте, — обратился я к телефонной трубке сотового, как только установилась связь, — надеюсь, вы меня узнали, что б мне не быть богатым?
– Узнал, узнал, Алексей Сергеевич, — ответила трубка, — и даже знаю, что вы мне хотите предложить.
Рахман Алиевич был человеком восточным, очень жестким, и даже жестоким, он никогда никого не прощал и никогда не чурался использовать любые возможные методы борьбы, за исключением уголовных, впрочем, тут я могу сомневаться. Но при этом, если он давал слово или обещание, то ему можно было верить как счёту в швейцарском банке. И сейчас имея множество связей, как в российском, так и в московском правительстве, мог ими активно пользоваться для своего бизнеса. Немудрено, что мне с ним конкурировать напрямую становится практически невозможно.
– И какова тогда будет сумма вашего предложения, — без долгих препирательств я решил поставить основной вопрос.
– Пять миллионов сразу, плюс ещё пять через полгода или акциями. Только с условием передачи мне всех ваших контрактов. Торговаться не буду, сами знаете.
Хорошо, что мы разговаривали по телефону и Рахман Алиевич не мог видеть моего удивления. Наверное, полминуты я не мог закрыть рот, переживая только что услышанное. Что-то было не так, не могла моя компания стоить столько. Но раз предлагают, стоит подумать и согласиться, хотя бы и узнать, что так повлияло на цену и откуда такая щедрость явно не помешает.
– Ладно, я сейчас посоветуюсь со своим замом и главбухом, и перезвоню чуть попозже, ваше предложение очень заманчивое.
– Хорошо, жду, — ответила телефонная трубка, прежде чем раздался сигнал прекращения связи.
Я позвонил заму и главбуху, чтобы они немедленно зашли в мой кабинет.
– Итак, Стёпа, — начал я, когда они пришли и налили себе по кружке чая, за наш скромный бизнес мне только что предложили десять миллионов, причём пять живыми деньгами сразу. Что-то многовато, не находишь?
Степан Семёнович посмотрел на главбуха, потом на меня, потом опять на главбуха.
– Многовато, конечно, но не очень сильно. Во-первых, скорее всего, это будут не совсем чистые деньги, но их проведут как надо и просто уйдут от налогов на туже сумму. Во-вторых, вот вы, Алексей, так и не просмотрели весь список имеющихся у нас контрактов. А там много интересного имеется, с хорошими перспективами на будущее. Понимаю, нам их трудновато будет развивать, в силу имеющегося финансового положения, но они всё равно много стоят.
Я посмотрел на главбуха Дмитрия Алексеевича, одетого в свой неизменный свитер.
– Семёныч прав, наше предприятие в последнее время заметно 'подорожало', и появились серьёзные перспективы роста, но ведь ты уже принял решение 'закрыть лавочку', так?
– Так.
Я вкратце рассказал о перспективах, о которых думал до разговора с Рахманом Алиевичем. О том, что эти 'перспективы' не такие уж и перспективные для нас. Да, может быть ещё год, полтора, мы сможем кое-как работать, но в итоге всё равно будет крах. Потом мы немного поспорили, но к третьей чашке чая с моими аргументами согласились, особенно после того, как я вкратце рассказал про свою встречу с президентом. Дав народу команду готовить документы к продаже бизнеса, я перезвонил Рахману Алиевичу и принял его предложение. Всё это будет сделано уже практически без меня, мне останется только подписать бумаги.
Теперь можно было заняться другими важными делами, коль всё так хорошо получается. Наш авиатор Иван Михайлович, нынче практически полностью перебравшийся в мир прошлого, подсказал мне хорошую идею и дал несколько контактов. Темой были станки и другое промышленное оборудование. В настоящее время много производств, причём практически самых современных, просто выживали из Москвы и некоторых других городов. Для их новых владельцев оказалось куда выгоднее приспособить освобождённые от станков помещения под склады и магазины, нежели что-то производить. А сами станки, совсем недавно стоившие умершему государству огромных денег, просто отправить на металлолом. Так вот, идея была в том, чтобы эти станки купить за бесценок. Я позвонил по пяти номерам, в результате получил ещё пять, и через пару часов практически потратил три миллиона из президентского подарка и ещё имел прикидки на два. Но оно того стоило. Практически самое современное оборудование, высокого класса точности обработки, да в практически работоспособном состоянии. Вот только демонтаж и вывоз за наш счёт. Но это тоже не большая проблема, так как всё необходимое готовы сделать бывшие работники того же производства, если им нормально заплатить. Кстати среди них можно будет поискать тех, кто вдруг захочет войти в наш проект, главное аккуратненько расспросить и корректно сделать предложение, всё же нам очень не хватает грамотных специалистов, инженеров и особенно квалифицированных рабочих, способных на закупленных станках что-то делать. Отдельной темой будет переправка всего этого добра через портал, так как ничего сложного через него не пронесёшь. К сожалению, от всей электроники и даже электрики придётся отказаться и оставить всё это здесь, потом как-то воссоздав там из подручных материалов. Станки придётся разобрать до винтика и переправлять по отдельным деталям, собирая их по другую сторону портала. Чувствую, намаемся мы с ними конкретно, но если у нас что-то получится, это будет настоящим прорывом. Оставалось съездить, отвезти деньги и договориться о демонтажных работах. Транспорт у нас пока ещё свой есть. А на вечер у меня образовалась ещё одна встреча, в город приехал мой одноклассник Юрка, с которым мы много чудили в детстве, но потом наши дорожки разбежались и теперь мы пересекаемся раз в пару лет. И вот сейчас он буквально случайно застал меня по телефону в офисе, рассказав, что будет пару дней в Москве и приглашал меня к себе в гости. Несмотря на свой шебутной характер мужик он был не плохой, хотя геологический ВУЗ его сильно испортил, но может быть, и его удастся затащить в наше дело.
Я заехал в банк, забрал нужную сумму из ячейки, и поехал на ликвидируемый завод. Если честно, то себя я чувствовал настоящим мародёром, или же скупщиком краденого, понимая, что всё равно ничего уже не изменится. И если я не куплю эти станки, то их просто разрежут на металлолом. А так, хозяева завода всерьёз считали, что очень выгодно пристроили мешающееся им железо.
Приехав и быстро договорившись с хозяевами, оформив все необходимые бумаги, мы спустились в цеха. 'Ого', подумал я, заходя в производственное помещение, я ожидал увидеть обычное советское металлообрабатывающее производство, грязный бетон, масляные пятна на полу, ржавые тележки с болванками-заготовками и горами стружки, но здесь было всё иначе. Даже в Германии я такой чистоты на производстве не видел. Всё блестело светло-салатовой краской, нигде не было пыли, не говоря всё про остальное, прям не цех, а больничная палата со станками. Правда, сейчас ничего из этого не работало, в цеху была полная тишина, даже наши шаги отзывались вполне слышимым эхом. '- Вот теперь это всё твоё, да', сказал мне молодой хозяин завода кавказской внешности, разводя руки в стороны, показывая на оборудование, 'месяц на демонтаж и вывоз у тебя есть, да, так что поторапливайся'. Мы полчаса ходили по цеху, а потом зашли в большую светлую комнату, где находилось около дюжины человек в рабочих халатах синего цвета. Рабочие смотрели на хозяина с нескрываемой неприязнью и не очень дружелюбно посматривали на меня, ещё не представляя, кто я такой и зачем сюда пожаловал. Они давно уже понимали, что их производство обречено, но кто в силу привычки, кто в силу обстоятельств ещё не нашел себе другой работы. '-Теперь договаривайся с ними', сказал хозяин, указав мне на рабочих, и вышел из комнаты. Я посмотрел на мужиков в халатах, мужики посмотрели на меня.
– Итак, кто здесь старший или самый грамотный, — обратился я к рабочим.
Мужики переглянулись, из-за спин протолкнулся средних лет мужчина с короткой бородкой и маленькими очками.
– Василий Иванович, — сказал он, протягивая мне мозолистую, но чистую руку, чем мы вам обязаны?