д конец специалист по подрывным материалам продемонстрировал особенно интересную вещь, при этом он давал пояснения почти шепотом:
— Теперь уже вам известно, какими средствами можно пользоваться для уничтожения судов и паровых установок на фабриках и на железной дороге. Но мы в первую очередь заинтересованы в том, чтобы привести в негодность авиацию Роммеля. Пока что мы никак не можем добиться перевеса в воздухе. Крупные партии наиболее современных американских самолетов уже как будто бы находятся в пути, однако путь этот далекий и трудный, а пока в нашей памяти еще ализоватьсвежи события в Греции и на Крите, когда люфтваффе удалось почти полностью пар наши силы… Итак, в подобной ситуации остается один-единственный выход: если мы не можем увеличить мощь своих военно-воздушных сил, следует свести до минимума вражеские силы в воздухе…
Открыв один из ящиков, специалист достал несколько зернышек коричневого цвета, напоминающих зерна кофе. Подбросив их на ладони, он продолжил объяснения:
— Они очень похожи на мелкие фасолины. Зернышки эти состоят из жира, некоторой разновидности смолы и еще одного вещества, запасами которого мы полностью обеспечены. Таким образом, фасолины можно производить на месте, как, впрочем, и большинство тех диверсионных средств, которые я вам уже демонстрировал…
— А что следует делать с фасолинами?
— Их помещают в механизмы с тем, чтобы они попали в машинное масло, то есть в картеры и маслопроводы… В зависимости от поставленной цели… Они обладают тем свойством, что растворяются после подогрева, а когда смесь достигает определенной температуры, разлагают смазочные масла. Другая разновидность этих зерен, пока еще недостаточно опробованная, приводит к засорению проводов… Во всяком случае, это новое и пока еще не известное оружие должно найти себе применение при диверсиях: на крупных производствах, занятых сборкой авиационных моторов…
И тут Георгий припомнил, что в Новом Фалироне под Афинами расположен завод авиационных моторов. Таким образом, его мысли уже были заняты разработкой будущих диверсий. Взвесив все обстоятельства, он был рад принятому решению. При таком техническом оснащении действительно можно творить чудеса…
25 мая Георгия Иванова в большой спешке освободили от несения действительной военной службы и тут же откомандировали в распоряжение англичан «на неопределенный срок». Когда Георгий заикнулся в польском штабе о том, что после выполнения возложенных на него заданий он хотел бы вернуться на польскую службу, ему ответили:
— Это входит также и в наши планы. Мы проектируем установление «радиомоста» с Польшей через балканские страны, поскольку непосредственная связь подводит… В соответствующий момент мы обратимся к вам, и тогда вы, конечно же, перейдете к нам на службу.
Начался период специальной подготовки, помимо усиленных занятий итальянским и сербским языками, поскольку Георгий предвидел, что они могут пригодиться ему в Греции.
— Идешь бороться умом, а не грубой физической силой, — говорили каждому из будущих диверсантов.
— Следует учитывать не только материальные последствия диверсионных действий, но также и их влияние на психику противника и на настроение мирного населения…
— Помни, что, действуя в одиночку, наибольший вред можно принести не диверсионными актами, а сбором точной информации и передачей этих сведений нашей разведке…
— Берегись как огня своих старых друзей и мест, где тебя знают… Ты должен появиться как совершенно чужой и новый человек…
Последнее казалось особенно трудным, поскольку каждый прежде всего рассчитывал на свои старые связи и знакомства.
В качестве личного оружия диверсант получал пистолет и складной инструмент, который заменял нож, но при нажатии пружины превращался в кинжал с достаточно длинным клинком и удобной рукояткой, который можно было использовать не только для рукопашного боя, но и в качестве метательного снаряда. Искусству метать нож учились с большим старанием, чем прочим дисциплинам, занятия разнообразились различными гимнастическими упражнениями, плаваньем, изучением японских приемов борьбы и бокса. Несмотря на жару и усталость, все старательно готовились к будущим действиям, используя каждую минуту для занятий физической подготовкой или для изучения трудной науки разведчика и диверсанта. Георгий был одним из первых во всех спортивных занятиях, требующих физической силы и ловкости, но не отставал он от своих коллег и в таких разделах, как изучение химического состава различных материалов, работа с часовыми механизмами, шифрами и кодами. Здесь пригодились ему полученное образование и студенческая практика. Труднее всего обстояло с радиоделом, но даже и здесь ему помогли занятия у харцеров и морская практика. Очень пригодилось знание иностранных языков, а великолепная память позволяла легко запоминать множество сигналов, адресов, подпольных кличек и названий. Помимо этого «багажа», он должен был взять с собой деньги, радиопередатчик и запас «фасоли». Второй радиоаппарат, а также «черепах», «мыло» и «кардиф» должна была предоставить агенту № 1 секретная агентура англичан, оставленная в Афинах. Первым опознавательным знаком для агентов должна была служить обыкновенная расческа черного цвета с вмонтированной в нее пилкой для резанья решетки или наручников.
Во время пребывания в Александрии Георгий увидел уже готовую к военным действиям Карпатскую бригаду. Как раз во второй половине августа 1941 года началась морская операция, ставившая своей целью смену измученного тобрукского гарнизона. Вместо бригады австралийцев туда отправляли поляков. Несмотря на страшную жару, Георгий дежурил в порту во время посадки подразделений бригады на палубы миноносцев, под эскортом эсминцев отправлявшихся в короткий, но опасный рейс к «крепости на песке», как между собой называли солдаты Тобрук. Постепенная смена подразделений и отправка полутора тысяч тонн боеприпасов и продовольствия продолжалась около двух недель. Каждое утро можно было ожидать трагических вестей, поскольку на транспорты по дороге нападали подводные лодки противника, а на тобрукский порт совершали налеты итальянские и немецкие воздушные эскадры. Так, во время ночного налета на порт один из британских кораблей затонул, но «карпатцам» все же удалось счастливо высадиться и тут же занять свои позиции. Возвращающиеся из Тобрука австралийцы так описывали свое пребывание там: «Песчаные бури, мухи, вода ужасного вкуса и, наконец, постоянные бомбежки… отсутствие отдыха и развлечений».
Одного только желания принять участие в войне было достаточно, чтобы побудить Георгия к наиболее рискованным действиям. И вот именно теперь он убедился, что, работая в пользу английской разведки и совершая диверсии в Греции, он будет работать и на своих соотечественников. «Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы помешать немцам снабжать Африку», — доказывал Болби. Кроме того, англичане должны были любой ценой сохранить свои коммуникации на Средиземном море. Таким образом, считал Георгий, его разведывательная и подрывная деятельность в Греции становилась службой, направленной непосредственно на пользу польской бригады, и притом службой значительно более опасной для немцев, чем непосредственное пребывание в рядах защитников Тобрука. Теперь он уже не сожалел о принятом решении, более того — он им гордился.
Перед отъездом необходимо было дать отдельным посланцам соответствующие адреса. Для греческих диверсантов этот вопрос решался сам собой — у каждого из них было достаточно «нор» на Крите или на континенте. Иначе дело обстояло с Георгием, которому совершенно недвусмысленно было запрещено входить в какой-либо контакт с родным домом в Салониках, где его сразу же узнали бы и «дешифровали» соседи, Вообще-то главной ареной деятельности Иванова должны были стать Афины с близлежащими фабриками, военно-морскими и военно-воздушными базами; именно там предстояло ему создать информационную сеть и установить ряд пунктов для ведения радиосвязи.
По этому вопросу командор Болби обратился к уже известному нам подполковнику из польского военного атташата в Афинах. Тот сразу же принял деловой и таинственный вид. Контакт — это мелочь. Он хотел только знать, будет ли в данном случае послан поляк? Убедившись в этом, он кивнул, дальнейших вопросов уже не задавал, а прикрыв глаза, погрузился в долгое раздумье, как бы пытаясь из огромного количества своих агентов подобрать наиболее подходящего. Наконец, подняв глаза на ожидающего ответа англичанина, он спросил:
— Когда?
— В самый кратчайший срок. Осталось утрясти последние детали. Нам необходим хотя бы один соответственный адрес…
— Но когда? — снова спросил подполковник с оттенком нетерпения в голосе. — Я говорю, когда я должен представить этот адрес?
— А прямо сейчас вы не можете?
— Нет. Это будет…
Подполковник зачем-то заглянул в записную книжку, долго прикидывал, производил карандашом какие-то подсчеты и, наконец, пообещал сообщить адрес и опознавательный знак в тот же день вечером. Таким образом, агент № 1 оказался обладателем половины пятидолларовой банкноты и, кстати сказать, уже известного ему адреса пани Марианны Янату. На всякий случай подполковник и словом не заикнулся о врученных женщине ста долларах. «Пускай англичане сами уплатят, — философски решил он. — Кто знает, может, и эта сотня вернется?.. Полька выглядит солидно и вполне порядочно… А в конце концов можно было тогда дать ей меньше или вовсе ничего не давать… Родине следует служить бесплатно…»
К моменту прощания обстановка в Египте несколько разрядилась. Во всяком случае, удачно завершились кампании в Эфиопии и Восточной Африке, в Египет стали поступать пополнения в людях и в современной военной технике, в том числе на нейтральных пока что американских судах прибыли танки, самолеты, грузовики и бесчисленные ящики с продовольствием. Голое ранее пространство между Александрией и линией фронта теперь просто кишмя кишело различными лагерями, позициями самых различных родов войск, складами и колоннами, передвигающимися в самых различных направлениях. Линия фронта, на которой задержали Роммеля, тянулась от побережья до оазисов Сива и Джарабуб. Генерал Роммель сильно укрепил находящиеся за линией фронта позиции вокруг перешейка Халфайя и порта Эс-Саллум. Командор Болби совершил с агентом № 1 небольшую поездку по пустыне, и тогда Георгий убедился, что линия узкоколейки протянута дальше, в направлении форта Маддален. Заметил он также множество подготовленных в пустыне складов горючего и запасных посадочных площадок. Все это вселяло в него уверенность. Он ехал не с пустыми руками, но с огромным багажом — знакомство с положением, большие надежды, прекрасное знание дела: в памяти у него хранилось множество на первый взгляд незначительных мелочей, которые в ближайшем будущем могли оказаться незаменимыми в таких вопросах, как успех или неудача того или иного предприятия…