стам героям в Фермопилах… А памятник в Марафоне! А огромные сооружения в честь Александра Македонского у Салоникского залива!.. И так далее и тому подобное. Тинос разворачивал перед глазами Георгия перспективы одну заманчивее другой, так что его друга даже в жар бросало от энтузиазма.
Забыв о подлинных намерениях Косты, Ирек обрадовался тому, что у Пандоса тоже нашлись столь высокие идеалы, и довольный заявил ему об этом.
— Ну, наконец-то ты перестал думать только о деньгах!
— Совсем наоборот, — ответил Тинос. — Ни о чем другом я и не думаю. Видишь ли, когда такой клуб возникнет по моей инициативе, то, уж конечно же, не без пользы для меня… Где большие деньги, там и большие возможности… Понимаешь… крупные работы… Мне будет достаточно трех процентов от поставщиков, и через пару лет я куплю в Салониках отель «Медитеране» и половину улицы… Увидишь… А тебе я дам деньги на создание опытной фермы…
Весьма прозаическое отсутствие денег на почтовые марки так и не дало возможности привести этот гигантский план в действие.
Во время одного из совместных походов в Афины Пандос посвятил своего друга и еще в одну идею. Она заключалась в игре на скачках. Припомнив дядю Антония из Варшавы и его страсть к бегам, Георгий попытался несколько охладить пыл своего приятеля.
— Лучшие знатоки коней и то проигрывают, — говорил он, приводя тут же целый ряд известных ему по Варшаве примеров.
Однако Пандос продолжал стоять на своем.
— У меня все пойдет иначе, — упрямился тот. — Нужно только войти в соглашение с жокеями, а они все знают… Ты должен пойти со мной, потому что с одним из них мне трудно будет договориться — это какой-то поляк. Он жокей и, видимо, заранее знает все результаты забегов.
Немного из любопытства, а главное, чтобы угодить приятелю, Ирек отправился к Фалиронскому заливу, где среди трибун и конюшен им удалось, наконец, отыскать известного Пандосу жокея. Оказалось, что он действительно поляк по фамилии Шень — так по крайней мере он представился Георгию. Другой жокей, грек Валианос, посоветовал ребятам быть поосторожнее в отношениях с Шенем. Естественно, из помощи «земляка» ничего толкового не получилось: Тинос проиграл все деньги. Это настроило его на философский лад.
Глядя на украшающие фасад одного здания памятники, Пандос говорил:
— Богачам ставят памятники… А за что, спрашивается? Вот, например, эти двое дали деньги, затем поставили здание и разбили вокруг него парк, — этого оказалось достаточно, чтобы прославиться. А чем же еще они знамениты? Просто делали деньги на румынской нефти или на чем-нибудь еще, а потом маленькую толику этих же денег подарили Афинам. И вот, пожалуйста, слава братьям Заппас обеспечена… Так же увековечили себя Авероф и Тасситас, Стурнаро и Валианос, — конечно же, не жокей, а тот другой, который выложил деньгу на Народную библиотеку… Или же, например, Сингару, который построил ипподром… От этих фамилий и пошли названия улиц, парков, скверов, военных кораблей…
— И тюрем, — припомнил Георгий.
— Тюрем тоже, — согласился Пандос. — А в чем же секрет их славы? Точно так же, как и секрет всех крупных предприятий, — в больших капиталах! Имеешь деньги — все имеешь: виллы, автомобили, великолепных женщин, собственные яхты, весь мир! Говорю тебе, лучшая в мире цель — это сколотить состояние… Вот увидишь, вся твоя учеба, спортивные успехи, все это не имеет никакого значения, включая и твои идеалы… Золото, одно только золото!
Но Георгий придерживался иной, совершенно противоположной точки зрения. Глубокое удовлетворение приносил ему напряженный труд, радовало достижение намеченной цели, добытой усилиями собственных мускулов или работой мысли. Он полагал, что слава его, если таковая придет, будет основываться на подлинной человеческой дружбе и любви, на признании и восхищении, а не купленная на золото.
И вскоре после открытия спортивного сезона 1937 года студенты четырех университетов дружно аплодировали своему лучшему пловцу. В студенческих кругах Брюсселя, Льежа и самого Лувена фамилия Иванова скоро стала популярной. Посыпались завоеванные медали — за золотой пришла серебряная и снова золотая, полученная 27 июня уже на международных соревнованиях. Слава молодого спортсмена росла. Его приглашали теперь различные спортивные клубы, но Иванов, с удовольствием принимая участие в самых различных соревнованиях, никогда не забывал, что его целью является надеть майку с надписью спортивной команды Польши. В июне 1937 года он не выдержал и из Лувена отправился в Салоники через Варшаву.
…Воскресным июньским утром поезд доставил его на место. После небольшого ночного дождичка Варшава выглядела свежей и умытой. Студент оставил чемодан в камере хранения, привел себя в порядок у привокзального парикмахера, запил вкусным кофе хрустящие казерки со свежим маслом и приступил к выполнению давно задуманного плана. Ему и в голову не пришло отправиться сначала к дяде Антонию или к кузине Лиле на Людную улицу, ведь не ради же этого он сюда прибыл. Он поехал трамваем прямо к бассейну в парке Скарышевского и принялся терпеливо дожидаться первых пловцов. Немногочисленные болельщики называли знаменитые имена — Семадени, Бохеньского и других рекордсменов и польских ватерполистов. Наконец мяч шлепнулся в воду и началось что-то вроде тренировки. Тогда-то пришелец и спросил, не разрешат ли ему поиграть.
Таких любителей всегда было предостаточно, поэтому ребята из польской сборной многозначительно переглянулись между собой.
— Ну что ж, попробуйте… Но только здесь необходимо умение, — вежливо сказал один из них, глядя на великолепное телосложение пришельца.
Уже после первых же передач и бросков «новичка» оказалось, что с водным поло у него не просто шапочное знакомство. Тренировка приобрела живость именно благодаря его присутствию. В то время тактика этой спортивной игры сводилась к тому, чтобы в команде был один хороший «бомбардир», на которого команда и возлагала свои надежды. И вот неизвестный студент из Бельгии «бомбил» просто великолепно, почти что идеально, пользуясь каждым предоставляемым ему случаем. Экзамен был сдан, его сразу же признали «своим».
— Я — поляк из Греции, учусь в Бельгии, часто играю в водное поло, но чего мне не хватает, так это быстроты в плаванье, — скромно сообщил он о себе. И это говорил чемпион Салоник и Бельгии по плаванью.
— Но бросок у вас исключительно сильный, — говорили ему.
— И много инициативы в игре…
Совместно был составлен график тренировок команды. Сначала индивидуальные тренировки по плаванью — двадцать дорожек кролем. Потом — один раз, но очень медленно — брассом и на спине, потом опять кролем. Затем баттерфляем и, наконец, работая одними ногами на спине. Только после этого переходили к тренировкам с мячом: передачи по кругу, парные распасовки, плаванье по кругу с передачами вперед и назад, крученые мячи, прорывы к воротам, броски, эстафеты с мячом, передачи мяча к воротам «в одно касание», рывки с места… При броске по воротам отрабатывалось подпрыгивание в воде, но с тем, чтобы рука с мячом не слишком уходила назад. Несмотря на все это, Георгий еще не решился на столь великую жертву, чтобы выложить сразу свой главный секрет — показать свой сильный бросок по воротам. Он оправдывал себя тем, что на отшлифовку еще будет достаточно времени. Но не прошло и двух недель, как ему удалось сломить свое внутреннее сопротивление, и можно было наблюдать, как он публично демонстрирует искусство коронного броска перед коллегами и соперниками по команде. «Неосторожно он поступает, раскрывая свои секреты», — думали о нем, не понимая, что они являются свидетелями благородного процесса. Дело в том, что Георгий поддался истинно спортивному духу, считая, что у всех должны быть равные возможности…
Осенью 1937 года салоникский клуб «Ираклис» попросил Георгия выступить за их команду в Кавала на соревнованиях с тамошним клубом. И может быть, первый раз в спортивной жизни Георгий отступил от железных правил. За день до соревнований к нему явился лучший спортсмен клуба Кавала и попросил несколько минут для секретного разговора. Как выяснилось, это был бедный парень, который уже несколько лет усиленно тренировался в надежде получить первенство по плаванью в северной Греции.
— Если бы ты не появился здесь, то мне наверняка досталась бы золотая медаль, — сказал он Георгию. — А сейчас у меня нет никаких надежд… И пропадут все мои тренировки… Меня тут же лишат стипендии… Ведь ты знаешь, как у нас это делается… А стометровку мне меньше чем за минуту никак не пройти… Умоляю, дай мне возможность прийти первым… Для тебя это пустяк, ты ведь все равно чемпион, да и выступаешь ты здесь случайно, проездом… А для меня это вопрос жизни и смерти…
Георгий отвел взгляд и задумался, видя в глазах юноши самое настоящее отчаяние.
Затем он сказал:
— Послушай… Но больше никогда не делай таких вещей. В спорте нельзя пускаться в комбинации. В спорте должны решать свой собственный труд, умение и стремление к победе…
Потом он добавил:
— А завтра постарайся у меня выиграть… Шанс я тебе дам, но не более чем шанс… Да и какой тебе был бы прок, если бы эту золотую медаль или часы ты заполучил бы нечестно? Ведь в собственных глазах ты так и остался бы раз и навсегда пропащим человеком — никогда бы ты не смог стать настоящим спортсменом. А теперь давай забудем об этом разговоре.
Однако сам Георгий так и не смог о нем забыть. Клуб «Ираклис» чувствовал себя неуверенно и пытался спастись в последнюю минуту, выставляя Иванова. Так или иначе, но Георгий не сделал самого опасного рывка у финиша и проиграл несколько сантиметров спортсмену из Кавала.
Вообще-то в Греции спортивная борьба носила более острый характер, чем в Польше, иногда переходя просто в драки. Широко разрекламированный матч между ватерпольными клубами «Ираклис» и «Пиреус», чемпионами северной и южной Греции, вызвал огромное оживление и мог привести к тому, что некоторых из участников болельщики могли либо искалечить, либо потопить. Матч проходил между двумя шхунами, на палубах которых собралось множество зрителей. Поскольку в команде Пирея оказались грубые игроки, Георгию и его коллегам пришлось как-то призвать их к порядку. Делали они это незаметно, затягивая грубиянов под воду и там уже давая им изрядную нахлобучку. Болельщики Пирея быстро заметили, что их любимцы утратили свою напористость и отказались от рукоприкладства. Поняв, что произошло, они решили помочь своему клубу — и на игроков из Салоник с палубы полетели кирпичи и бутылки. Несмотря на все это, под градом сыпавшихся камней, игроки «Ираклиса» победили, отделавшись незначительными ушибами…