– В домике на частной турбазе. Вполне приличный поселок. Половина мест пустует. Так что еще один домик для тебя в нем найдется, я все оплачу.
Бондарев посмотрел на Дитриха так, что тот поперхнулся и пожалел, что завел разговор о деньгах.
– Я только предложил, – пробормотал он.
– Не стоит, чтобы нас видели вместе.
Последний километр до турбазы Клим Бондарев дошел пешком. Небольшие аккуратные домики растянулись вдоль реки. Они стояли на солидном удалении друг от друга прямо в лесу. Среди рыбаков и охотников попадаются и беспокойные люди, считающие, что рыбалка от охоты отличается только тем, что рыбаки пьют водку в резиновых сапогах.
«УАЗ» Дитриха стоял под сосной. Калау сидел у крыльца за раскладным столиком и пил кофе, он лишь поднял голову и чуть заметно кивнул Бондареву. Так немец мог бы кивнуть и любому другому абсолютно незнакомому человеку со снастями в руках. Поближе к дороге у добротного бревенчатого сруба, крытого цветным шифером, расположилась компания рыбаков. Двое мужчин и одна женщина. Все трое были в легких куртках. На столе лежал утренний улов, с которым один из мужчин ловко расправлялся – вспарывал рыбинам животы и тут же бросал внутренности двум мордастым котам. Те даже не пытались драться из-за дармовой добычи, по их гладкой шерсти несложно было догадаться, что еды здесь хватает. Над костром висел вместительный черный котел.
Женщина негромко произнесла, исподволь показывая рукой на Клима:
– У нас пополнение.
Мужчина, сидевший рядом с ней, поднялся, подошел к Бондареву:
– Здравствуйте. Надолго сюда?
Клим поставил на землю сумку, поверх положил снасти.
– Еще не знаю. Как рыбалка пойдет. Во времени я не ограничен.
– Из Москвы?
– Только сегодня прилетел. Что, выговор выдает?
– Говорите вы, как питерец, но питерские сюда обычно на своих машинах приезжают, как мы.
Немного поговорив о рыбалке, мужчина взялся провести Бондарева до здания администрации, хоть тот и не просил его об этом. Через полчаса Клим уже открывал дверь в домик, расположенный по соседству с Дитрихом. При желании можно было даже перекрикиваться, стоя на крыльце.
Клим быстро обживался в новых местах, багажа всегда брал немного – самое необходимое. Уже стемнело, когда он сидел у разожженного камина и листал книгу. В окнах у Дитриха ярко горел свет. В дверь постучали.
– Не заперто. Входите, – откликнулся Бондарев и отложил книгу.
Порог рыбацкого домика переступил Дитрих, одетый в джинсы, толстый свитер и новенькие кроссовки. В руке держал бутылку вина.
– Могу же я зайти к своему новому соседу и познакомиться с ним? – Калау поставил бутылку на стол и, выщелкнув из перочинного ножа штопор, вытащил пробку.
Бондарев выставил из настенного шкафчика два бокала.
– Я подумал о твоем деле.
Красное вино заискрилось за толстым стеклом низких бокалов.
– За встречу, – предложил Дитрих.
– За то, что было. – Клим прошелся и задернул шторы на окнах.
Бокалы сошлись глухо, как два булыжника. Удобней устроившись в плетеном кресле, Клим глотнул вина.
– Место встречи тебе предложили или ты мог его выбрать?
– Предложили, у меня не было других вариантов.
– Кто-нибудь из тех, кто здесь живет, может присматривать за тобой?
– Не думаю, хотя не исключаю. Я ничего не понимаю, – вырвалось у Дитриха, – или я уже отвык быть в деле? Я не хочу нарушать закон. Раньше я знал, что за мной стоит государство. А теперь?
– Пока ничего страшного не произошло, ты просто взял деньги, которые тебе предложили, вот и все.
– Даже расписки с меня никто не потребовал.
За окном послышалось урчание мотора, свет фар скользнул по занавескам и замер. Раздались негромкие голоса, под ногами захрустели ветки.
– Их трое, – чисто машинально по звуку определил Бондарев.
– Трое, и идут они к твоему дому, – подтвердил Дитрих. – Ты ждешь кого-то?
По голосу Калау Клим понял то, что уже подозревал – Дитрих перестал быть бойцом, спокойная жизнь бюргера засосала его с головой.
– Есть кто? – послышалось из-под самого окна.
Дитрих нервно оглядывался, предоставив решать Климу. Тот приложил палец к губам и потом крикнул:
– Минутку!
Он вышел на ярко освещенное крыльцо в накинутой на плечи куртке, тут же прикрыл за собой дверь, так что ни один из трех омоновцев, подошедших к его дому, не успел заметить, есть ли кто-нибудь в доме еще. Милицейский «УАЗ» дожидался милиционеров с открытыми дверками.
– Добрый вечер, – недружелюбно произнес капитан в камуфляже, – давно здесь?
Клим покосился на шеврон, на котором кроме эмблемы четко виднелась надпись «г. Вологда».
– Вологодская область – разве это в Карелии? – Клим Владимирович не спускался со ступенек, разговаривал, возвышаясь над тремя немалого роста мужчинами.
– Мы в командировке, – бесстрастно пояснил капитан с золотым зубом, – после Чечни, что-то вроде отпуска. Адаптация к мирной жизни. Проверяем законность пребывания в Карелии. Ваши документы, – и сделал шаг вперед, уверенный, что Бондарев зайдет сейчас в дом.
Однако Клим запустил руку в карман, протянул капитану развернутый паспорт и вложенный в него билет на самолет. Документ из рук не выпускал. В свете фонарика капитан недолго изучал паспорт и билет.
– Значит, сегодня прилетели. Все в порядке, – он небрежно козырнул. – Если вы официально оформились на турбазе, это заменяет регистрацию. А то, бывает, сунут деньги и не оформятся. – Капитан посмотрел на занавешенное окно, за которым горел свет. – Сосед ваш не знаете где?
– Понятия не имею, – пожал плечами Клим.
– Рыбалка в Карелию привела?
– Она самая.
– Вас про лицензию на отлов ценной рыбы предупреждали?
– Естественно.
– Ясно. Продолжайте отдых.
Двое молчаливых омоновцев пошли к машине вслед за командиром. Вооружены они были короткими автоматами. Бондарев возвращаться не спешил, курил на крыльце. В машине капитан включил рацию и что-то негромко принялся докладывать, после чего хлопнул по приборной панели ладонью.
– Поехали, – так и не дождавшись, пока Бондарев вернется в дом, громко сказал он.
«УАЗ» лихо развернулся почти на месте и покатил к трассе, подпрыгивая на корнях. Бондарев вернулся в дом, убедившись, что машина скрылась за выступом леса. Дитрих сидел за столом и вопросительно смотрел на него, ожидая объяснений. Клим спокойно разлил вино по бокалам.
– Что им было надо?
– Ты же сам все слышал.
– Они уже не первый раз сюда приезжают. – Дитрих Калау пригладил седые волосы.
– Служба у них такая, – отозвался Бондарев и приподнял бокал.
Дитрих не спешил пригубить вино.
– Странная вещь, – после недолгого молчания произнес он, – у немецких полицейских глаза не такие, как у русских. Добрее, что ли, приветливее. – И тут же сам себе ответил: – Но удивляться этому не стоит, ваши, считай, все через Чечню прошли. Это ротацией, кажется, называется. Вот мозги у них и сдвигаются.
– Ты избегаешь встречаться с ними?
– Я всех избегаю, кроме тебя. Ты никому не сообщал о нашем разговоре?
– Пока не стоит этого делать. Неизвестно, от кого исходит предложение.
– Да-да. – Дитрих глотнул вина, отставил бокал. – Если действовать по науке, то я должен стать наживкой, а вот когда появится заказчик, ты сумеешь выяснить, кто он такой. – Калау подошел к окну, качнул занавеску. – Я специально свет не выключал, чтобы от тебя видеть, что делается в моем домике. Извини, что нервничаю. Отвык.
На рассвете Бондарев, услышав, как в окно ударила шишка, вышел на крыльцо. Дитрих, стоявший у своего дома, показал на часы и махнул рукой. Клим выбросил пять пальцев, мол, через пять минут буду.
Он догнал Дитриха Калау на тропинке в лесу, тот шел не спеша, перевязанные снасти нес на плече.
– К реке? – Клим пожал немцу руку.
– Место я тебе покажу. – По лицу Дитриха легко было догадаться, что ночью он почти не спал. – Вчера я уже не стал возвращаться к тебе, – Калау понизил голос, – у меня в двери была записка: «После полудня». Вот и все, что они написали, – он криво усмехнулся, – вовремя ты приехал.
Клим отметил, что Дитрих выглядит куда как более уверенным, чем вчера.
«Ожидание его выматывало, – подумал Бондарев, – а теперь он подобрался».
– Пятьдесят копеек при тебе?
Пару секунд Калау соображал, затем расплылся в улыбке.
– Половинка рубля… портсигар я оставил в домике. Боюсь потерять. Во время рыбалки иногда забываешься, я человек азартный.
Уже слышалось журчание реки. Вскоре мужчины стояли на ее берегу. Лес подступал к самой воде. Течение перекатывалось, бурлило на камнях.
– Самое толковое место для рыбалки на лосося.
Дитрих кивнул.
– Второй порог близко, минутах в двух ходьбы вверх по течению, – сказал и принялся раскладывать снасти на плоском камне, выступающем в реку.
– Удачи, – произнес Бондарев, – в десять я подойду к тебе.
– К черту, – Дитрих проверял катушку.
Бондарев продирался сквозь заросли, хотя можно было воспользоваться тропинкой, идущей выше, но хотелось быть ближе к воде. Вскоре гул воды на первом пороге уже заглушал гул второго. Прозрачные струи чистейшей воды перекатывались через гряду камней, срывались, искрились. Клим Владимирович прикинул, что по камням сумеет перебраться на другой берег.
Трое омоновцев молча шли по тропинке. Лямки автоматов, ремешки на подсумках туго подтянуты, так что при ходьбе железо не издавало ни звука. Высокий капитан поднял руку, и группа мгновенно замерла на месте. Капитан раздвинул руками кусты, исчез в них, двое других омоновцев последовали за ним. Все трое наблюдали из-за камня за перекатывающейся через порог водой.
– Он же был здесь, – негромко произнес капитан, ведя взгляд по берегу.
Один из бойцов, пригнувшись, перебежал за другой камень, лег, прополз и заглянул под скальный навес.