По возвращению в Империю, мы с Котовым разошлись по домам, договорившись утром встретиться в офисе ИТМ. И вот уже когда я открыл двери своей квартиры, меня в то же мгновение снес рыжий ураган страсти, с такими приятными глазу, и руке формами.
Да. Встретится перед отбытием с Сонькой мне тогда так и не удалось. Вот она сейчас и стремилась, во что бы то ни стало, нагнать упущенное и утерянное.
Уже глубокой ночью, когда за окном светили в тишине лишь звезды да фонари, да изредка проезжающие автомобили, разгоняли тишину столичных улиц, мы с моей Рыжей лежали в обнимку на смятых простынях, пытаясь отдышаться.
— Ты надолго? — Спросила меня девушка, заглядывая в глаза.
— Не знаю. — Честно ответил ей я.
И все. Понимаете? Это все, что я мог ей рассказать. Точно так же, как ранее на мой вопрос: «у тебя все хорошо?» — Романенко ответила лишь утвердительным кивком.
Черт. Именно в тот момент, ко мне само собой пришло осознание, что мы, два хорошо знающих друг друга человека, знакомые с самого детства, прошедшие большую часть пути вместе — бесконечно далеки друг от друга. И причина такого положения дел кроется не только в специфике нашей службы. Скорее в невозможности нормально видеться.
«Может еще наладиться?» — Как-то не очень уверенно, пронеслось в моей голове. А потом, взгляд сам собой наткнулся на зеленые омуты, и все. Я в них пропал. — «Ну, может и не всегда нужно о чем-то говорить? Ведь куда лучше вместе о чем-то помолчать».
А утром, я вновь сидел за рулем своего летающего в метре над землей автомобиля. И что могу сказать? За прошедший месяц, я все больше и больше приспосабливался к такому вот существованию. Ну, в том смысле, что правую руку стремился во всем заменять телекинезом.
Да, само собой, да и как могло бы быть иначе? Получалось далеко не всегда. Довольно часто я ронял предметы. Нет. Не мыло в общественном душе, а просто. Ну, скажем довольно сложно удерживать тарелку телекинезом, и при этом, телекинезом орудовать вилкой, изредка помогая себе еще раз, телекинезом, чтобы закинуть в рот, какой-то кусочек. Ах, да. Еще же нужно и губы салфеткой промокнуть, чтоб значит грязнулей не ходить.
Жители столицы спешили кто с работы, кто на работу, а кто на учебу. Все были заняты своими делами.
«Да. Делами на общее благо». — Мысленно проговорил я, чувствуя, как легкая улыбка сама собой наползает на мои губы.
Знаете, это какое-то совершенно особенное чувство-ощущение, когда ты понимаешь родство со всеми окружающими тебя людьми. Когда понимаешь, что вы все одна команда, работающая над одной большой целью. Каждый из нас важный винтик в общем механизме, который не может работать без нас, и именно которым являемся мы все. Это просто потрясающее чувство, которое мне как-то даже не доводилось испытывать раньше. А вот тогда да.
Тогда, я даже припарковал на пару минут свой автомобиль, чтобы как следует прочувствовать это, не побоюсь этого слова, Великое Единение.
Позже я узнал, что однажды, практически каждый житель Империи Равных испытывает это чувство. В тот самый момент он наконец-то осознает, что у нас не просто страна — у нас настоящая семья. И это мощно. Очень мощно. Даже не знаю, что здесь еще можно добавить. Просто однажды это необходимо почувствовать и ощутить. Как-то так. Да.
Бизнес-центр в котором располагался офис ИТМ встретил меня привычной тишиной. Лишь неизменный Егорыч, который листал какой-то журнал, поднял на меня глаза, и изогнул губы в приветливой улыбке.
— Привет. Твой уже ждет тебя. — Поведал он мне.
— Доброе утро. — Вежливо ответил я, отмечая краем сознание, что мой наставник уже на месте. — Благодарю. А скажите, Николай Анатольевич уже на месте?
— А он как вчера пришел, так и не уходил. — Подмигнул мне пенсионер, отыгрывающий роль охранника.
— По-онял. — Протянул я, задумчиво глядя, на то, как цифры сменяют друг друга, отображая приближение лифта к моему этажу. — И вновь, благодарю.
— Ничего. — Отмахнулся Егорыч, вновь погружаясь в чтение.
Створки распахнулись, приглашая меня как можно скорее пройти в недра чуда инженерной мысли. Оглянувшись на пожилого охранника, который с увлечением разглядывал фото полуобнаженной девицы на обложке, и что-то недовольно-восторженное бормотал себе под нос, я прошел внутрь лифта, и приложив свой пропуск, нажал на нужный этаж. Створки закрылись. Кабина дернулась и понесла меня вверх, сжигая метры расстояния. И вот стоило мне только войти уже в сам офис, как я был захвачен Котовым за плечи.
— Патя! Нам медальки дали. — Радостно заявил мне он, сияя как та самая медалька, что была им начищена перед парадом.
— Круто. Наверное. — Как-то слишком уж отстраненно, ответил ему я.
Во всей круговерти своей жизни, я совершенно забыл, что у многих людей, имеется ввиду моих коллег, свой собственный взгляд на жизнь. У них своя мотивация. Свои цели. И вот для них — та самая медалька, это показатель того, что их работу оценили. Их работа не была напрасной. Она важна.
Ну и стоило мне только об этом подумать, как кислая улыбка сменилась понимающей и даже несколько более довольной. Любой твари похвала приятна, как говориться. И я не был исключением из этого правила.
— Что-то ты не совсем рад. — Все же заметил, мой первичный настрой Михаил.
— Да, как-то так сложилось. — Отмахнулся я от его слов. — Ты, мне лучше скажи, это же нормальные медали, или из тех, которые в сейфе останутся лежать, для детей и даст Создатель, внуков?
— Последнее. — Горько вздохнул наставник, хлопнув меня по плечу. — Но похвала, она ведь такая — каждой твари, каждой мрази приятна.
— Какого же ты высокого мнения о себе. — Хмыкнул я в ответ, хотя недавно и сам примерял на себя эту же фразу, правда, в более мягкой формулировке.
— Как-будто ты другого. — Фыркнул в ответ Котов, и увлек меня за собой, обратно к лифту. — Ладно, это все конечно хорошо, но наш профессор Харламов, что-то раскопал.
— Позитивно. — Ответил я, с напряжением и некоторым облегчением.
Николай Анатольевич, сидел за столом забросанным горами исписанной и исчерченной бумаги. В воздухе вокруг него висели голографические копии разных табличек, которые нам удалось отсканировать. Помимо этого так же висели электронные копии каких-то исторических трактатов, книг и дневников. В парочке я узнал Александрийские Летописи, которые датировались пятым веком, если мне память не изменила тогда.
— Доброго! — Махнув рукой над головой, поприветствовал я профессора.
— Бодрого! — Вторил мне грубоватый голос Михаила, который лениво переводил взгляд с одного изображения на другое.
— А? — Отвлекся Николай Анатольевич от своих исследований, и все же поднял взгляд на гостей его временной обители. — Патя, Михаил. Рад видеть. Вы очень и очень вовремя.
— А ты я смотрю интригант. — Довольно осклабился Котов, садясь в роликовое кресло рядом с Харламовым-младшим. — Но, будь любезен, чуточку подробней.
Я тем временем так же занял свободное кресло. К тому моменту мой взгляд прикипел к одному из изображений, на котором были выгравированы некие руны, часть из которых мне уже доводилось видеть. Более того, часть этих рун были занесены в мой личный дневник. А значит, они относились к одному из видов магии.
— Николай, а что вот это, — я ткнул пальцем в заинтересовавшее меня изображение, — такое?
— Это? — Переспросил профессор, оборачиваясь ко мне и следуя взглядом за моим. — А это я не знаю. — Честно признался он. — Любая попытка дешифровки, пока что буксует. Выглядит сущим набором символов, которые никак не связаны друг с другом. Выделенный мне искин по-прежнему подбирает ключ дешифровки.
«Сказать ему, или нет?» — Спросил я самого себя, даже для пущей важности потерев указательным пальцем висок. В процессе размышления, само собой.
— Думаю, если вы взглянете вот на это, то дело пойдет быстрее. — Произнес я, доставая из кармана телефон и зайдя в галерею, ища нужные мне фотографии страниц моего же дневника.
Николай Анатольевич внимательно изучил фото, затем перевел взгляд на изображение древней таблички. Вновь на фото, а затем на табличку, и только после этого внимательно посмотрел на меня.
— Я понял тебя, Патя. — Сказал он и покосился на Котова.
— Можно. — Спокойно ответил я.
— Кхм… Да. Простите. — Отошел на пару шагов от меня профессор. — Да, если рассматривать, как магические знаки, то логика здесь будет уже на совершенно другом уровне…
— Это сейчас не имеет значения. — Отмахнулся Михаил. — С вашими магическими изысканиями, потом разбираться будете. Николай, ты сказал, что есть результат. — Решил напомнить мой наставник, о самом главном.
— Да. — Почесав затылок, и тяжело вздохнув, признал Харламов. — Да. В общем. Вот. Смотрите. Мной были изучены терабайты данных… — наткнувшись на наш скептический взгляд, он кашлянул и быстро поправился, — ну, да искин изучил. Но я руководил процессом, и задавал направление.
— Да мы ж не против. — Развел руками Михаил, словно не он только что торопил профессора.
Я на этот детский подкол лишь закатил глаза к потолку, предпочтя промолчать, после чего сделал жест Харламову, чтобы он продолжал излагать и меньше обращал внимания на фразочки Котова. А то, тому только дай волю, мы здесь до вечера просидим, слушая его шуточки и пытаясь дойти до финиша в рассказе Николая Анатольевича.
— Ага. — Кивнул тем временем профессор, продолжая свой рассказ. С каждым произнесенным словом, он увлекался своей речью, полностью уходя в свои размышления и рассуждения, свидетелями коих были мы с Котовым. — Все почему-то считали, что искать Великую Библиотеку необходимо непосредственно в Маконазии, но почему-то все забывают одну простую истину — даже рыцари Ордена Папоротника, так и не смогли найти ее. Хотя, исключать этого нельзя, точно знали, где она расположена. Ну, насколько точно в те времена, возможно было знать географические координаты недоступных земель. Более того! Не исключено, что сама легенда о библиотеки, которая расположена в Маконазии, неподалеку от Гото, была распущена самими рыцарями Папоротника.