ловеческом сообществе. Они прогоняют идеалистку-ученую Грейс, единственным желанием которой было стремление наладить диалог двух культур, демонстрируют стремление уничтожить аватара Салли, который вообще ничего не успел сделать, кроме как заблудиться в лесу. Между прочим, даже выставленный воплощением зла полковник старался минимизировать потери среди туземцев — на`ви же в своей контратаке сразу стали бить на поражение, даже не попытавшись хотя бы ослепить земную технику, залив лобовые стекла вертолетов какой-нибудь непрозрачной дрянью и повредив сенсоры. Впрочем, это ведь люди должны быть гуманистами, то есть вести себя по-человечески. А со зверья что взять?
Простите за длинный текст, но фильм стоит того, чтобы поговорить о нем — давно уже гнусность не была столь красиво упакована, давно мы не сталкивались с вдохновенным гимном подлости и предательству. Со своей задачей Камерон справился мастерски — перекличка среди потенциальных предателей проведена, круг носителей идеи «такую цивилизацию не стоит защищать» значительно расширен. Теперь это не только маргинальные круги гринписовцев-веганов, и сектантов нью-эйджевцев, но и офисный планктон, живущий в комфортабельном аквариуме техногенной цивилизации.
«Не устоит царство, разделившееся внутри себя» — благодарить ли мастеров культуры, старательно обучающих детей плевать на дела отцов? Кто станет разрушать наш хрупкий мир и крутить вспять колесо прогресса, есть ли в обществе заказ на уничтожение промышленности и сокращение населения под лозунгом «назад в пещеры»? Существует масса любопытных фактов, рисующих апокалиптическую картину заговора против цивилизации. Какие-то из них реальны, какие-то вымышлены, складывание этой мозаики — занятие одновременно сколь интересное, столь и малопродуктивное. Но это, как вы понимаете, тема совсем другого разговора.
Сергей Сергеев:
— Долго читал Ваше сообщение и ловил себя на том, что если придерживаться Вашей логики, то можно и согласиться. Жаль, что логические построения ничего не говорят о реальности, а лишь свидетельствуют об интерпретационном механизме человеческой психики. Вы правы, что человек всегда мыслит и действует в контексте и на мой взгляд это было блестяще показано на Ваших примерах в первой половине поста, где Вы мастерски показали роль контекста в моральном поведении. Но дальше «Остапа понесло». Принятая схема моральности в форме патриотизма очень Вам понравилась и Вы не заметили, как она Вас поработила. Логика инквизиции родилась из Ваших рассуждений, которые постепенно приняли форму полярной оценки — «наши-ненаши», «плохие и хорошие». Все человеческое исчезло у Вас в этой оценке и стали проявляться стереотипы общественного сознания невесть откуда взявшиеся в Вашей голове — «отсталые культуры», «аборигены», «обезьяны» и т.д. и т.п. Но разогнавшийся как на нанокатализаторе из Черной Молнии Ваш мозг уже был готов, чтобы всех крушить. Страшно и бессмысленно. Социальная сеть российской действительности вкупе с Вашим мозгом (неплохим от природы) создала коммуникациионный гибрид, который Вы выбросили в свет на страницы журнала. Что Вы хотели? Чтобы мы ужаснулиь? Чтобы мы поверили Вам? Чтобы мы пожалели Вас? Скорее последнее. Честь имею!
Doppel Herz:
— Спасибо, Сергей. Цель написания моего текста проста — как верно подсказал комментатор парой строк ниже, это та самая надпись на пачке сигарет «Минздрав предупреждает». Если бы я ненавидел окружающих меня людей, навряд ли бы я стал их одергивать — сдохнут, да и ладно. Мир на самом деле разделен на чужих и своих — хотим мы это замечать или нет. Даже Вы в своем кратком сообщении успели провести черту: «Доппель крушит, мы его жалеем». Гуманисты и наркоманы не создали ни одной устойчивой общественной системы, но обдолбанные люди продолжают следовать этим пагубным путем. Проблема-то проста: веришь в то, что чужаки-дикари такие же люди как ты — иди к ним, а не тащи их в общество, которое создано не тобой. Это будет честный поступок, за который тебя никто не укорит. Но гуманисты почему-то любят заботиться о ком-то за счет окружающих людей. Это они должны потесниться и смириться, дабы озабоченный гуманист наконец-то испытал душевный комфорт. Так что кто кого должен жалеть — это еще вопрос.
Суггестия: загрузка
Суггестия вовсе не обязательно должна быть прямолинейной, как в примерах, уже приведенных.
Возьмем, например, замечательную книгу Роберта Хайнлайна «Звездный десант». Очень рекомендую прочитать именно книгу и сравнить ее с кинофильмом.
«Мне нужно было доказать, что свою судьбу делаю я сам. Доказать себе, что я мужчина. Не производящее и потребляющее экономическое животное… а мужчина» — это говорит богатый бизнесмен, который пошел в армию добровольцем, когда началась война. Правда, сейчас от этой категории населения никто такого не ожидал бы?
А вот объяснение, почему гражданские права в романе (голосовать и быть избранным на государственные должности) имеют лишь те, кто добровольно пошел на военную службу (изначально — двухгодичный контракт, но он может быть продлен согласно приказам командования, согласие контрактника не требуется):
«— …Мистер Салмон, не могли бы вы мне назвать причину — не историческую, не теоретическую, а чисто практическую, — почему в наше время статус гражданства предоставляется только отслужившим в армии ветеранам?
— Э э… потому, что эти люди прошли отбор, сэр. Они способнее.
— Это надо же!
— Сэр?
— Вам не понятно? Я хотел сказать, что вы сообщили нам абсолютно нелепую вещь. Армейцы отнюдь не умнее штатских. Часто штатские превосходят нас интеллектуально. Этот факт, кстати, лег в основу попытки переворота перед принятием Договора в Нью Дели. Так называемое “восстание ученых”; дайте бразды правления интеллектуалам, и вы получите рай на земле.
Переворот не удался. Развитие науки само по себе не есть благо, несмотря на все те импульсы, которые она придает движению общества по пути прогресса.
Ученые — и теоретики, и практики — зачастую настолько эгоцентричны, что у них просто отсутствует чувство социальной ответственности. Ну, я дал подсказку, мистер.
Салли немного подумал, потом сказал:
— Значит, те, кто отслужил в армии, более дисциплинированны, сэр.
С третьей своей жертвой майор был мягок:
— Простите, но вашу теорию трудно подтвердить фактами. И вы, и я, пока мы находимся на службе, не имеем права голосовать. А когда человек увольняется, влияние армейской дисциплины явно ослабевает. Уровень преступности среди ветеранов почти такой же, как и среди штатских. К тому же вы забыли, что в мирное время большинство служит в небоевых видах войск, где весьма мягкие дисциплинарные обязательства…
Майор улыбнулся.
— Я задал вам коварный вопрос, мистер Салмон. На самом деле реальная причина столь продолжительной деятельности существующей системы та же, что у любой другой долгоиграющей структуры. Она хорошо работает. Все политические системы в истории человечества пытались добиться совершенного общественного порядка, предоставляя право управления ограниченному числу лиц. В надежде, что они будут достаточно мудры, чтобы пользоваться своим правом для общего блага. Даже так называемые “неограниченные демократии” отстраняли от голосования и управления более четверти своего населения — по возрасту, месту рождения, отношениям с полицией и т. д.
Майор саркастически ухмыльнулся:
— Я никогда не мог понять, почему тридцатилетний дурак проголосует лучше пятнадцатилетнего гения… Но так уж у них было устроено. И они за это поплатились.
И вот на протяжении очень долгого времени существует наша политическая система… и работает хорошо. Многие недовольны, но никто никогда всерьез не восставал против. Каждому обеспечена величайшая в истории личная свобода. Юридических ограничений мало, налоги низки, уровень жизни высок, насколько позволяет уровень производства. Преступности почти нет. Почему?
Не потому вовсе, что те, кто голосует, лучше остальных. Это мы уже выяснили. Мистер Тамману, не объясните ли вы нам, почему же нынешняя система политического устройства работает лучше, чем у наших предков?
Я не знал, откуда у Клайда Тамману такая странная фамилия. Кажется, он был из Индии.
— Э э… насколько мне кажется, потому, что избиратели — сравнительно малая группа. Они отвечают за свои решения и стараются учесть возможные последствия…
— Не будем гадать, мы занимаемся точной наукой. К тому же вам кажется неправильно. Облеченных властью всегда было немного при всех предшествующих политических системах. Еще одно замечание: на разных планетах люди, получившие статус гражданина, составляют разный процент в общем числе населения — от восьмидесяти на Искандере до трех на некоторых других планетах Федерации. Так в чем разница между нашими избирателями и избирателями прошлого? Мы тут много думали да гадали, так что я позволю себе высказать суждение, которое, на мой взгляд, является очевидным и объективным. При нашей политической системе каждый голосующий и каждый государственный чиновник — это человек, который тяжелой добровольной службой доказал, что интересы группы, коллектива он ставит выше интересов собственных. Это чрезвычайно важное отличие. Человек может быть не таким уж умным, мудрым, он может ошибаться. Но в целом его деятельность будет во сто крат полезнее для общества, чем деятельность любого класса или правителя в прошлом.
Майор притронулся к специальным часам на руке.
— Может ли кто сказать, почему против нашей политической системы никогда не совершалось революций? Хотя раньше на Земле не было ни одного правительства, которое бы не сталкивалось с восстаниями. Ведь мы довольно часто слышим громкие жалобы тех или иных жителей Федерации?
Один из кадетов постарше решился ответить.
— Сэр, революции просто невозможны.
— Так. Но почему?
— Потому что революции, то есть вооруженные восстания, требуют не только недовольства, но и прямой агрессивности. Революционер (если он настоящий революционер) — это человек, который желает драться и даже умереть за свое дело. Но если вы отделите наиболее агрессивных и сделаете из них сторожевых псов, овечки никогда не доставят вам беспокойства.