но отражающие черные туфли. Короткие темные волосы казались напыленными, эспаньолка тоже. По срезу Флинн Недертон знал: отмывальщики денег легко принимают известие, что живут в ответвлении чужого мира. Они первым делом ищут, как нажиться на этих сведениях. Он включил звук и спросил:
– Что это?
Отмывальщик денег поднял голову.
– Это Уилф, – сказала Верити. – Он в Лондоне.
За спиной у Севрина возникла Кэти Фан.
– Рабочие вернулись с перерыва. Оставили кучу еды. Из мини-кухни моей приятельницы в паре кварталов отсюда. Кто-нибудь есть хочет?
45Багаж
Севрин взял себе по куску из двух коробок пиццы на длинном столе. Четвертый этаж представлял собой одно помещение, как на третьем, только без станков. Полумрак озаряли свечи – светодиодные из магазина «Все по доллару». Несколько длинных столов, стулья, рабочие столы. В темном дальнем углу различались очертания промышленной швейной машины.
Сумку Верити повесила на плечо. Расстегивая молнию, чтобы достать ремень, она вспомнила: Юнис сказала, что человек, занесший в квартиру продукты перед установкой камер, забрал ее паспорт. Однако сейчас он был в сумке, вместе с зубной пастой, на всегдашнем месте во внутреннем кармане.
– Возьми что-нибудь, – сказала Кэти Фан. – Иногда не знаешь, когда будет возможность перекусить. «Три гриба» вкусная.
Голода Верити не чувствовала, хотя не ела давно. Она заставила себя положить на стопку салфеток кусок грибной пиццы и промышленных размеров аналог канапе с подноса. Еда киношников и телевизионщиков, работающих сутками напролет. Севрин приканчивал второй кусок пиццы. На нем была форма автобусного водителя с оттенками «Прада» (а может, наоборот), темно-серая, и остроносые лакированные оксфорды.
– Извини, – сказала Тлен совсем близко, но снизу.
Верити вздрогнула от неожиданности и посмотрела на дрона.
– Мы неправильно начали, – сказала Тлен. – Это я виновата. Мне надо было сразу представиться. Извини, что получилось, будто я подслушиваю.
– На фоне остальных событий недели это пустяки.
– Поехали, – сказал из-за дрона Севрин.
– Куда? – спросила Верити.
– По ее инструкции я еду, получаю адрес, еду туда, в пути получаю новый адрес. И так до новой инструкции. – Он махнул в сторону дрона черной нейлоновой штукой на колесиках. – Залезай.
– Что это? – спросил Уилф.
– Упрощает твою транспортировку, – ответил Севрин. – Никто не увидит, как ты идешь.
– Нельзя ограничивать подвижность дрона, – вмешалась Тлен. – Особенно его рук.
– Без проблем. – Севрин встал перед дроном на одно колено. – Ноги вставляются в дырки. Руки складываются здесь, – он показал черный клапан, – так что можно ими двигать, когда захочешь.
– Отлично, – сказала из-за его спины Кэти Фан. – Кто делал?
– Кожевенная мастерская в Кастро[34], – ответил Севрин.
– Наверное, первый их такой заказ, – заметила Кэти Фан. – Если кордура[35] не чей-нибудь секс-фетиш.
– Сложи руки. – Севрин раскрыл чехол на полу.
Дрон ловко шагнул в отверстие и сложил руки (Верити предположила, что им управляет Тлен). Севрин поднял нейлоновые края и застегнул липучки, как будто надевал странное боди на еще более странного младенца. Теперь у дрона были колесики под несуществующими ягодицами.
– Подними ноги, – скомандовал Севрин.
Туловище опустилось на колесики. Севрин встал, ухватился за ручку на чехле и вытащил черный телескопический стержень. Наклонил дрона, провез несколько футов, до стола. Верити пошла за ним.
– Надень. – Севрин взял со стола сложенную черную одежду, которую Верити прежде не видела.
Она положила еду на стол, взяла у Севрина одежду – это оказалось огромного размера черное худи – и надела поверх жакета.
– И это. – Севрин вручил ей темные очки. – Зарядное устройство возьми, – сказал он Диксону.
Верити, вспомнив про свою еду, завернула кусок пиццы в две бумажные салфетки, канапе в две другие и сунула их в карманы худи.
В лифте она надела очки и накинула капюшон. Типичный костюм для избегания прессы, слишком хорошо знакомый ей по послестетсовским временам.
В вестибюле Диксон придержал одну из парных стеклянных дверей, Севрин выкатил дрона из здания. Следом вышла Кэти Фан, Верити – за ней.
Подсвеченная прожектором вывеска китайского оптового магазина фруктов отчасти разогнала сумрак темных очков.
– Наш. – Севрин указал на черный микроавтобус «мерседес». Окна были еще темнее корпуса.
В чехле на колесиках, со сложенными, как у мумии, беспалыми насекомоподобными руками, дрон походил на личинку чего-то более грозного, перевозимую в питомник для механизированных чудовищ.
Диксон помог Севрину спустить его на две ступеньки перед входом.
Кэти Фан указательным пальцем приподняла капюшон черного худи и посмотрела Верити в глаза:
– Береги себя. Надеюсь, еще увидимся.
– Спасибо, – ответила Верити. – И за пиццу.
За спиной открылась пассажирская дверца микроавтобуса.
– Ты встречалась с ней лично? – спросила Кэти Фан, подразумевая, что сама не встречалась.
– Думаю, ты общалась с ней настолько лично, насколько это возможно, – ответила Верити.
– Готово. Зарядник там. – Диксон показал, где его оставил, и отошел от пассажирской дверцы.
– Она ценила нашу работу, – заметила Кэти Фан, – и меня как-то меньше напрягало, кому мы его продаем. В умелых руках он реально зверь.
– Мне она тоже нравилась. – У Верити защипало глаза.
– Пора ехать, – крикнул Севрин из машины.
Верити его не видела, но повернулась и пошла к микроавтобусу, неся на плече сумку. Зарычал двигатель, включились фары.
Верити забралась в неосвещенный салон, дверца закрылась.
Из-за темных очков, слез и тонированных стекол ничего видно не было. Верити сняла очки и откинула капюшон. Теперь она разглядела дрона: он был пристегнут ремнем в конце ряда сидений, за Севрином.
– Сядь рядом с ним, – сказал тот из-за руля.
– Не хотела бы я сидеть к нему спиной. – Верити перешагнула через зарядник и села рядом с дроном.
– Пристегнись, – напомнил Севрин, выворачивая с площадки перед «Фабрикацией Фан».
Верити пристегнулась. Он повернул налево, к площади Джека Лондона, прочь от залива. Потом снова налево. Верити вспомнила его слова про инструкцию.
– Верити? Я Рейни, – произнес незнакомый голос, гораздо мягче, чем у Тлен. – Жена Уилфа.
Верити искоса глянула на дрона, снова представив себе миссис Дрон в шляпке с цветами.
– На твоем месте, – продолжал новый голос, – я бы сочла это наглостью, но мне захотелось представиться. Уилф работает из дома, так что я в курсе ситуации.
– У тебя не английский акцент.
– Канадский.
Верити оглядела безголовое туловище дрона, отметила контуры лючка, из которого выдвигался видеопроектор.
– Ты в Лондоне?
– Мы живем здесь, а работа у меня в Торонто.
– Что за работа?
– Связи с общественностью.
– Вместе с Уилфом?
– Нет. Мы познакомились, когда работали вместе, потом я переключилась на кризисный менеджмент. Ты обращалась к специалисту после разрыва со Стетсом?
Такой совет ей давали многие, включая Верджила.
– Нет. Это было бы продолжением того, от чего я хотела отделаться. Откуда ты знаешь про Стетса?
– Я о тебе читала.
Севрин поправил наушник и произнес что-то односложное, потом еще что-то, чуть длиннее.
– Что это за язык? – спросила Верити.
– Молдавский, – ответил он, снова поворачивая влево.
Сквозь тонированные боковые окна почти ничего было не разглядеть, невыразительный вид в лобовое стекло тоже никаких подсказок не давал.
– Сколько вас там? – спросила она дрона.
– Трое, – ответила канадка, Рейни. – Уилф сидит в контроллере. Мы с Тлен подключены по телефону. Все мы можем независимо смотреть через камеры в дроне. Уилф рассказал мне про Юнис.
– Она исчезла. Наверное, умерла, только она изначально не была живой.
– Почему?
– ИИ.
– Я бы не считала, что она была неживая, – сказала Рейни.
– Она называла себя многослойной программой. – Верити глянула на Севрина, гадая, как он воспринимает их разговор. Потом вперед, и увидела, что они снова едут по магистрали Нимица, к мосту. – Что такое контроллер?
– Он предотвращает движения тела, когда управляешь устройством. Не настоящий нейронный отсекатель, у дрона нет нервной системы. Но поскольку Уилф только учится ходить, его ноги по-прежнему немного шевелятся. Когда он идет в дроне, то здесь, сидя на диване, дергает ногами.
– Он учится ходить?
– Да, – сказал Уилф. – Спасибо.
– Тлен? Ты здесь? – спросила Верити.
– Да, – ответила Тлен.
– Ну прямо пикник, – заметила Верити.
46Эмоциональная поддержка
Запульсировала эмблема Лоубир. Недертон языком отключил звук.
– Как я понимаю, сейчас главная работа Рейни заключается в эмоциональной поддержке расстроенных клиентов.
Недертон глянул на почти бритый затылок водителя, на старинную автодорогу впереди, на Верити справа от дрона и затемненные окна по обеим сторонам.
– Да.
– С настоящей минуты будем считать ее участницей проекта. Мне думается, они с Верити поладят. Я поговорю с ней, обсудим вознаграждение.
– Не думаю, что вознаграждение будет значимым фактором. – Недертон снова открыл глаза.
Рейни рядом не было. Он встал, прошел на кухню, налил себе стакан гранатового сока и выпил.
– Согласна, – заметила Лоубир. – Потому-то я и думаю, что ее помощь может быть полезна.
Недертон смотрел, как гаснет увенчанная маленькой короной эмблема, и чувствовал, что его понизили в должности, но все равно гордился Рейни.
47Бестелефонность
– Рейни? Ты еще здесь? – спросила Верити.
Севрин выехал из кубриковского туннеля Трежер-Айленда на старый отрезок моста. Теперь уже не было сомнений, где они едут и куда направляются.