– Как ты? – спросил Стетс. – Поспала?
– Да, спасибо. А ты?
– Да, но утро выдалось суматошное. Нас нашли филиалы Юнис.
– Они ее пережили?
– Еще как.
– Какие они?
– Совсем на нее не похожи.
– Она говорила мне, что они все делают у нее за спиной. Например, когда вызвали Джо-Эдди из Германии. Для нее это стало неожиданностью.
– Они сохраняют эту традицию и с нами. В данном случае неожиданно сообщили, что мы очень скоро даем большой прием. Но мне пора бежать. Созвонимся. Береги себя.
– И ты, – ответила Верити.
Стетс отключился. Она отдала телефону Верджилу.
– Розарий, десять, – сказал Коннер. – Лады.
– Что-что? – спросила Верити.
– Основная работа, – ответил Коннер. – Президент через полчаса отвечает на вопросы прессы, просил глянуть, нормально ли перевел ихние выражения из будущего на язык простецких парней. Отчаливаю.
– Ни пуха, – сказал Верджил.
Верити промолчала, чтобы не говорить с набитым ртом.
– Там еще кто-нибудь есть? – спросил Верджил дрона.
Молчание.
– Для Стетса деньги, – сказал Верджил, – побочный продукт удовлетворения собственного любопытства. Он до сих пор удивляется, сколько людей занимается тем же самым исключительно ради бабок. Кейтлин такая же. Что может быть привлекательнее для парочки таких любопытных, чем эта дикая хрень?
– Ты вроде как штатный скептик. Я все надеялась, ты меня убедишь, что все это лажа.
– Коннер рассказал мне историю своего среза. Все как у нас, до выборов.
– До каких выборов?
– Президентских.
Верити вспомнила монохромный мурал в переулке Клэрион. Явная угроза.
– Они не наше будущее, тот Лондон, – сказал Верджил. – В их прошлом выбрали его.
Верити смотрела на него, не в силах ничего ответить.
– Знаю, – кивнул он, – но вот мы сидим и ждем, что наступит конец света.
– Я согласилась исчезнуть, что якобы повышает шансы этого избежать.
– Кто так говорит?
– Лоубир. Познакомилась с ней в две тысячи сто тридцать шестом.
Верджил ухмыльнулся:
– Поздравляю. Вот ты и того.
– Что того?
– Поверила в эту хрень. И как ты должна исчезнуть, по ее версии?
– Она сказала, я уже исчезла, скрывшись от «Курсии», но мне все равно не нравится эта идея.
– Мне тоже, – сказал он.
62Глазки-пуговки
Когда Недертон вошел в квартиру, Томас сидел на высоком стуле, а Рейни развлекала его, щекоча одну из нянюшкиных пандаформ. Та лежала спиной на красной столешнице, и Томас самозабвенно гулил, глядя, как она извивается.
– Привет. – Недертон наклонился и поцеловал Рейни в лоб.
– Привет. Как Лев?
– Депрессует. – Недертон выпрямился. – На Чейни-уок полно родни, чересчур клептархической, на его вкус. – Он глянул на диван, увидел контроллер там, где его оставил. – Где пери?
– Вызвала машину из спа, отвезти ее обратно на Флорал-стрит. Там что-то среднее между капсульным отелем и моргом. Я попросила ее провести мне виртуальную экскурсию на их сайте. Клиенты все сплошь женщины. Тела, полубиологические или какие, юридически принадлежащие кому-то другому, это все-таки жуть.
– Да. – Недертон открыл холодильник. – Хотя в данном случае без пери ты бы не познакомилась с Флинн так близко. Если бы ей для каждого визита арендовали другую перифераль, не было бы такого ощущения.
– Да, и я бы не прочувствовала так Лондон, если бы она не захотела его посмотреть. Не побывала бы в косплейных зонах, поскольку ты туда не хочешь.
– Они для детей и туристов. Поведем туда Томаса, когда подрастет.
– Чипсайд замечательный, – сказала она. – Одни запахи чего стоят.
– По большей части это фекалии. Лошадиные и человеческие.
– Толпы народу.
– Почти все боты.
– Гораздо лучше представляешь, как это было, чем в любой дополненной реальности. Карнаби-стрит[41], например, ДР, и по сравнению с Чипсайдом это очень бледно. И от посетителей не требуется одеваться соответствующе, что разрушает визуальный ряд.
Недертнон не увидел в холодильнике ничего соблазнительного и захлопнул дверцу.
– Загляну в срез.
Он нашел глазами контроллер. На душе было кисло оттого, что нельзя поделиться с Рейни услышанным от Льва и Лоубир. Треть нянюшки отдергивала от Рейни лапу, словно боится щекотки. Недертон поглядел на нее, и она как будто бы тоже поглядела на него из глазок-пуговок.
– Давай, – сказала Рейни. – Правильная мысль.
Недертон подошел к дивану, сел рядом с обручем и надел его на голову.
63Пользователи
– Что будет, если я позвоню с него матери? – спросила Верити, кивая на гостиничный телефон.
– На мобильный? – Верджил по-прежнему лежал на диване, задрав ноги.
– На домашний. Мобильный она включает, только если куда-нибудь идет и ей надо позвонить.
– Если «Курсия» прослушивает его, то разговор запишут и, скорее всего, смогут определить номер в гостинице. Если верить твоей айтишнице из будущего…
– Тлен.
– Она говорит, «Курсия» сама по себе не шибко крутая контора. Бывшая правительственная, сейчас прямой связи с властью нет. Впрочем, она говорит, ничего в этом хорошего нет, потому что они могут устроить нам полную жопу по дури и по недостатку опыта. Ход ее мыслей напомнил мне то, что я делаю для Стетса.
– Только если б не ты, про Стетса мало бы кто знал.
– Я этих твоих слов не слышал, – улыбнулся Верджил. – Но все равно спасибо. Впрочем, к его чести, надо сказать, он в целом тоже так думает. Но вернемся к «Курсии». Тлен говорит, Гэвин их фасад для бизнеса, реально деловой человек, шарящий в технологиях. Если позвонишь матери, ты сообщишь такой вот публике наше местопребывание. И заодно местопребывание матери, хотя его они наверняка уже знают.
– У Стетса до сих пор нет человека, который бы занимался только безопасностью?
– Кое-кто из нас приглядывает за этой стороной, – ответил Верджил.
– Знаю. Ты всегда приглядывал.
– У Кейтлин тоже нет службы безопасности. У ее отца в Париже есть, и, когда Стетс и Кейтлин приезжают туда, он приставляет к ним своих людей, но они сплошь старичье. По крайней мере те, кого мы замечаем. – Он спустил одну ногу на пол и порылся в карманах. – Кстати, о телефонах. Пока ты спала, доставили вот это. – Он протянул ей черную, обмотанную проводом зарядку и два черных наушника. – Матери по нему звонить все равно не о’кей, а то кто-нибудь из «Курсии» поймет, что ты догадалась, но тут есть инет и вбиты номера наших одноразовых.
– Где мой?
– Очевидно, у тех, кто сделал контроллер для Стетса, но я не знаю, как он к ним попал.
Верити вспомнила, как клала его баристе в мешок Фарадея, вместе с тульпагенксовским телефоном и очками в серой оправе. Она видела, как тот передал мешок Диксону.
Дрон кашлянул.
– Уилф здесь.
– Где ты? – спросила Верити.
– В квартире. Ходил встречаться с другом. Он расстроен из-за того, где приходится жить после развода.
– А что не так с местом, где он живет?
– Слишком много родственников, – ответил Уилф.
Верити попыталась вообразить Лондон будущего, где люди переживают из-за самых банальных проблем, и поняла: она думала, в будущем проблемы сплошь исключительно интересные.
– Привет, Верджил, – сказал Уилф.
– Привет. Коннер сказал, у него какие-то дела в розарии. Почему он в Белом доме?
– Они с президентом, Леоном Фишером, из одного городка, – сказала Тлен. – Леон первый год в должности, и ему проще, когда рядом земляк.
– Но в вашем прошлом этого не было? – Верджил теперь сидел на диване, спустив на пол обе ноги.
– Да, – ответил Уилф.
– Коннер говорит, потому это и не путешествия во времени, – сказал Верджил. – А путешествия во времени невозможны.
– Мы можем установить цифровой контакт с собственным прошлым, – объяснил Уилф, – если там уже есть нужная инфраструктура. При этом возникает новый континуум, в котором принимается сообщение. В нашем, прямо сейчас, этого сообщения не было.
– То есть вы можете связаться с нами, допустим, вчера? – спросил Верджил. – В нашем вчера?
– Нет, – ответил Уилф. – А если бы и могли, это породило бы новый срез, поскольку в вашем прошлом такого не было.
– А почему не можете? – спросила Верити.
– Время в срезе течет с той же скоростью, что у нас. Если я породил срез, оставил его, а потом вернулся, там прошло ровно столько же дней и часов, что у меня.
– Коннер сказал Верджилу, что у них прошлогодние выборы прошли с другим результатом. У вас тоже?
– Да, – ответил Уилф.
– То есть вы в другом срезе?
– Нет, – сказал Уилф, – поскольку это было в нашем прошлом, а все срезы ответвляются от нашего.
– Почему вы так уверены? – спросил Верджил.
– Потому что, – ответил Уилф, – у нас есть возможность порождать срезы, а у вас нет.
– Так что будет, если вы заглянете в собственный прошлый вторник? – полюбопытствовал Верджил.
– Это невозможно.
– Почему? – спросила Верити.
– Контакт возможен только на значительном временно́м удалении. Но при этом не слишком большом, иначе в возникшем срезе не будет инфраструктуры для получения наших данных. Таким образом, есть определенный интервал. Мне сказали, ваш срез – самый древний из созданных.
– То есть вы… – Верджил сузил глаза, – колонизируете альтернативные прошлые.
– Не думаю, что «колонизация» тут удачное сравнение, – сказал Уилф, и его тон подсказал Верити, что он произносит эти слова не первый раз. – Нет возможности извлекать ресурсы. Нет способа перевести финансовый выигрыш.
– А как насчет амазоновского «Механического турка»?[42] – спросил Верджил, и Верити узнала то, что он делает для Стетса.
– Не знаю такого, – ответил Уилф.
– Вроде «Убера», но для информационной работы, – сказал Верджил.