– Если у вас будет ядерная война, – ответила Рейни, – то наш апокалиптический сценарий станет наименьшей из ваших тревог. Если только ядерная зима не скомпенсирует глобальное потепление, а у нас некоторые всерьез обсуждают эту идею. У вас не было Брекзита, у вас другой американский президент, но, насколько мы знаем, если вы себя не взорвете, вас ждет все остальное.
– По словам Коннера, то, что они называют джекпотом, это все говно разом, – сказал Верджил. – И там нет ничего такого, о чем бы ты прежде не слышала.
74Старый клептарх
Фиринг положила пистолет и поставила канделябр на анахроничный стеклянный столик, за которым они сейчас сидели.
Недертон видел, как ее молодая версия в округе застрелила человека из очень похожего пистолета. Возможно, из этого же самого. Сам он там физически не присутствовал, а значит, был вне опасности, но все равно остался под впечатлением. А сейчас присутствовал физически. Он отметил, что Кловис положила пистолет так, чтобы дуло не указывало ни на кого из них.
– Насколько я понимаю, – сказала Лоубир (ее цилиндр тоже стоял на столе), – ты несколько обеспокоена, раз встречаешь нас с пистолетом.
– Он переключается на полную автоматику? – Об этом различии между видами оружия Недертон узнал в срезе.
– Я стреляю либо дуплетами, либо никак, – спокойно ответила Фиринг. – Последовательностью дуплетов, если клиентов несколько.
– Так это кровожадное настроение, Кловис, результат твоих для меня изысканий?
– Разумеется, – ответила Фиринг.
Недертона это не обрадовало. Он-то надеялся, что изыскания Фиринг касаются проекта, породившего Юнис, то есть событий, которые благополучно остались в далеком прошлом.
Он оглядел стену из ящиков у нее за спиной. Многие ящики были деревянные. Помещение (комнатой его назвать язык не поворачивался) находилось в дальнем конце прохода, которым провела их Фиринг, и было сложено из таких же ящиков. Недертон никогда не задумывался, каковы внутри чипсайдские дома. Судя по этому закутку, строгая историческая достоверность не требовалась. Среди ящиков были не только деревянные, но и жестяные, пластмассовые и алюминиевые. Потолок терялся в темноте, хотя в дрожащем свете канделябра вроде бы угадывалась центральная гипсовая розетка.
– Это не двоюродный дед Льва, – сказала Фиринг.
– Что не его двоюродный дед? – спросил Недертон.
– Источник, – ответила Лоубир. – Раздражитель. Есть ли у тебя догадки, кто это может быть?
– Думала ли ты про Юневича? – Фиринг на мгновение показала узкую полоску исключительно белых зубов.
Фамилия ничего Недертону не сказала.
Без цилиндра Лоубир больше выглядела собой, то есть крайне опасной личностью.
– Я предполагала такую возможность, – ответила она. – Ты уверена?
– Практически да. Для того и нужен был Уилф – чтобы услышать фамилию и повторить ее Льву лично, в надежной обстановке.
– У него есть труппа танцовщиц, – сказал Недертон. – В смысле ботов. У Льва. Нулевая связь с сетью, никакой встроенной памяти.
– Мы не смогли проникнуть сквозь их экран, когда я наблюдала встречу Уилфа со Львом в «Денисовском посольстве», – сказала Лоубир.
– Где Лев их нашел? – спросила Фиринг.
– Они принадлежат его отцу, – ответил Недертон.
– Его отец – старый клептарх, а двоюродный дед – еще более старый клептарх, – сказала Фиринг. – Они убеждены, что их система безопасности лучшая в мире, а на практике это обычно не подтверждается. Они по большей части шпионят друг за другом.
– Почему Лев не мог просто назвать мне фамилию? – спросил Недертон.
– Он ее еще не знает, – ответила Лоубир. – И его отец тоже. Таков клептархический этикет. Они сообщают нам о заговоре. Мы убеждаемся, что заговор и впрямь существует. Только тогда мы говорим, кого подозреваем, и спрашиваем, о них ли нас хотели предупредить. Фамилию главного заговорщика сообщат Льву непосредственно перед встречей с вами, чтобы он мог дать ответ.
– Юне… – начал Недертон, но Лоубир под столом пнула его в лодыжку, так что он чуть не уронил трость, которую держал на коленях.
– Не произносите вслух, – сказала Лоубир, – пока не будете наедине со Львом.
– Здесь могут прослушивать? – недовольно спросил он.
– До разрешения ситуации соблюдайте повышенный уровень дисциплины, – сказала Лоубир. – Не то чтобы вы страдали чрезмерной открытостью, скорее наоборот, но от волнения порой забываетесь.
– Хорошо, – ответил Недертон, пересиливая желание потереть ушибленную лодыжку. – Что именно я должен сделать?
– Связываетесь со Львом, – ответила Лоубир. – Встречаетесь в присутствии его труппы. Спрашиваете, действительно ли в этом участвует упомянутое лицо. Потом я выслушаю ваш отчет в машине.
– Сегодня? Я и так в последнее время недосыпаю.
– Лев в данное время спит, – сказала Лоубир, будто для нее абсолютно нормально такое знать (в чем Недертон и прежде не сомневался). – Позвоните ему утром.
75Джекпот
Через плечо дрона, сквозь тонированное стекло, Верити наблюдала, как двое японцев курят за хипстерским супермаркетом.
В белых рубашках, брюках и фартуках они сидели на красных молочных ящиках вроде того, на который она неуклюже ступила в антисиликозных бахилах, когда забиралась в фургон Верджила.
Законно ли курить на таком расстоянии от супермаркета? Не слишком ли близко от места, где готовят еду? Верити никогда в жизни не курила, но после рассказа Рейни о джекпоте ей захотелось стрельнуть у них сигаретку.
Все в микроавтобусе слушали молча, Севрин методично доедал свою картошку фри. Верджил уже знал часть этого от Коннера. Сейчас Верити глянула на него; Верджил только что открыл коричневую стеклянную бутылку имбирной шипучки. Их взгляды встретились.
– Да, – сказал Верджил.
– Извините, – проговорила Рейни. – Мне правда очень жаль, что так получилось. Понимаю, невозможно тяжело услышать все сразу. Я еще никому прежде не рассказывала, кто не знал. Уилф и Тлен рассказывали. Лучше бы и сейчас это были они.
– Мы как-то смирились? – спросила Верити. – Десятилетиями знать, к чему все идет, и все равно ничего не делать?
– Не совсем так, – ответила Рейни. – И не только люди вашей эпохи виноваты. Все началось с использования ископаемого топлива, то есть развивалось столетиями. И у нас нет оснований считать, что все позади. Мы еле-еле справляемся за счет шардов и ассемблеров в качестве опылителей и всего прочего, для чего они служат.
– Ассемблеров? – спросила Верити.
– Молекулярных ассемблеров. Нанотехнология.
– Я думала, это все изменит, – сказала Верити. – Сингулярность?
– Мы все время были в своей собственной сингулярности, только не знали этого. Когда появились относительно работающие нанотехнологии, мы стали применять их для замедления и смягчения некоторых процессов. Считалось и считается, что пробовать что-нибудь в большем масштабе слишком рискованно.
Курильщики затушили окурки, встали, вытерли руки о фартуки и пошли назад, не зная, что давно живут в сингулярности, о которой не подозревают.
Верджил передал Верити бутылку. Та машинально отпила, не чувствуя вкуса.
– Так ка́к вы пытаетесь изменить это здесь?
– Смягчить результаты. Ваше время – самое раннее, в какое мы смогли попасть. Из-за межконтинуумного контакта у вас уже два события получили другой исход, что будет иметь бесчисленные последствия. Например, в кризисе, которого у нас не было, у США есть посол в Турции. У нас бы его не было.
– Так почему мы сидим здесь, за супермаркетом, если должны спасать мир? – спросила Верити.
– Следующий шаг – сеть Юнис, – сказала Тлен. – Что вы обсуждали?
– Слушали, как кончится наш мир и начнется ваш, – ответил Верджил.
– Тогда понятно, чего вы такие мрачные, – заметила Тлен. – Рейни проболталась?
– Извини, – сказала Рейни. – Верити очень внимательно слушает.
На спине дрона появилась белая гельветика.
Нажми пятый контакт в быстром наборе. это стетс. он может говорить, в отличие от меня, у него телефон как этот и никаких юристов над душой. Дж-Э.
76Явление кучера
Снаружи вроде стало холоднее. Недертону хотелось верить, что затхлость в проулке не связана с мочой, эрзац– или настоящей. Лоубир вытащила из кармана плаща что-то смутно знакомое, и в ее руке, когда Фиринг закрывала дверь, блеснули отраженным светом канделябра золото и слоновая кость. Ее жезл, вспомнил Недертон во внезапно наступившей тьме, опасно-изменчивый символ власти, то пульверизатор для одеколона, то пистолет, но всегда из слоновой кости, отделанной золотом, всегда с крохотной короной. Она не вынимала при нем жезл со времени вскоре после их первой встречи, однако Недертону стало не по себе. Жезл означал скорые неприятности.
– Зачем вы его достали? – спросил он.
– Идите впереди меня в сторону Чипсайда, – сказала она. – Будьте готовы делать, что я скажу.
Недертон подчинился и почти сразу услышал приближающийся со стороны улицы грохот, усиленный эхом в проулке, как будто кто-то бежит по мостовой в тяжелых башмаках.
– Не останавливайтесь, – приказала Лоубир.
Он продолжил идти. В проулке стало чуть светлее странным, но знакомым образом. Еще одно свойство Лоубир, которое, как и жезл, она давно при нем не обнаруживала. Ассемблеры в самой ткани Сити освещали ей путь.
Сейчас они были на особо вонючем отрезке. Тут показался бегущий человек в черных сапогах. Он любезно улыбался, помятый цилиндр был нахлобучен низко на лоб. Человек этот, высокий и широкоплечий, бежал прямо на них, занеся большой молоток.
– Ложитесь! – скомандовала Лоубир.
Недертон бы так и сделал, если бы нападающий не отпихнул его в сторону молотком, от которого сильно несло кларетом. Он машинально ткнул нападающего тростью в живот. Мощная рука в перчатке отвела удар и, схватив трость, отбросила ее в сторону, где она с глухим стуком ударилась о стену.