– Коннер, – позвала она, снова оборачиваясь, но дрона нигде видно не было.
– Ему нужно убрать следы, – сказал Верджил.
Диксон захлопнул ее дверцу, открыл переднюю и сел рядом с Верджилом.
– Куда мы едем? – спросила Верити.
– Фримонт, – ответил он. – Надо успеть, пока народ не собрался.
– Какой народ?
– Не отвлекай, – сказал он, отъезжая от тротуара.
96Младшенький
– Чуваки, – сказал Коннер, когда дрон, держа зарядник под мышкой, ловко забрался на водительское сиденье белого микроавтобуса. – Я буду считать, что все вы в отключке. – Дрон захлопнул дверцу. – Кто-то из вас да, а кто-то нет. Полагаю, все вы вооружены, при телефонах и прочих гаджетах. И если никто не шелохнется, я припаркую вас где-нибудь и уйду по-хорошему. А иначе, – включая зажигание, – этот дрон взорвет свой встроенный заряд. Мало что останется, кроме колес. И поскольку я физически в другом месте, мне пох, что будет. Решайте сами.
Недертон, разглядывая груду бесчувственных с виду тел в верхней половине дисплея, не приметил никакого движения, только у верхнего (вроде бы водителя), кажется, дернулся глаз. Лоб у него кровоточил.
– Если водитель не очухается в ближайшее время, – сказал Коннер, сдавая задним ходом от контейнера, который дрон незадолго перед тем запер на большой навесной замок, – ему может понадобиться «скорая».
Дрон задом выехал на улицу и повернул в сторону, противоположную той, куда увезли Верити и девушку из «Шпикра».
– Я отключил дрону звук, Уилф, – сказал Коннер, – так что ты можешь у себя не отключать.
– Это правда, про бомбу?
– Нет, – ответил Коннер.
– Куда ты их везешь?
– Подальше от проулка. Приедут знакомые Фан на грузовике, заберут контейнер.
– А если «Курсия» пришлет кого-нибудь еще? – Недертон смотрел, как дрон крутит баранку. Ощущение, будто ведешь сам, только манипуляторами.
– Вряд ли. Там уже поняли, что операция провалена, и не захотят иметь ничего общего с нанятыми ребятами, про которых думают, что те лежат мертвые в проулке.
– Где ты добыл навесной замок? – спросил Недертон.
– Ребята Фан повесили его сразу за дверцей. Те, что снаружи, были чисто для виду.
– А куда мы после того, как бросим эту машину?
– Нас заберут, – сказал Коннер, – и отвезут туда, где Хауэлл и его француженка чего-то замутили. Чего именно, мне не говорят.
Он сбавил ход, свернул на перекрестке направо, в улицу поуже, без разделительной полосы.
– Ты из аэродронов опрыскал каждого ядовитым аэрозолем? – спросил Недертон.
– Перцовые баллончики. Каждому персонально в рожу. – Коннер остановился между двумя фонарями, за американским автомобилем, который, подумалось Недертону, со временем вполне может оказаться в коллекции Зубова-деда. – Все, включаю звук. – Он прочистил горло. – Оставляю вас, ребзя, но мне нужно еще тридцать минут вашего молчания, начиная с этой секунды. Это значит не звонить, не принимать входящих, не писать эсэмэсок, не выходить в интернет, не связываться по рации. Мой младшенький за этим проследит, я его под машиной оставлю. Если сомневаетесь, что он взорвется при любой вашей попытке выйти на связь, можете проверить, я не возражаю.
Он выбрался на асфальт и сказал Недертону:
– Звук отключен.
В детской заплакал Томас.
– Мне нужно пойти к ребенку, – сказал Недертон, вскакивая.
– Валяй, – ответил Коннер тоном человека, который замечательно проводит время.
97Линии движения
Верити смотрела трансляцию с Коннерова дрона. Он катился, в одиночестве, по какой-то боковой улочке, сейчас абсолютно пустой. По-видимому, все еще в Догпэтче.
– Вы знаете Карсин? – спросила сзади Мануэла.
– Она у меня работает, – ответил из-за руля Верджил. – Меня зовут Верджил. Верджил Робертс.
– Это ты заплатил, чтобы я рассказывала ей про физику компьютерных игр?
– Да. Она должна была увести тебя от мест, где ты обычно бываешь. Чтобы «Курсии» было труднее тебя найти.
– В «Шпикре» не знаешь, кто тот, за кем следишь, а тем более кто клиент, – сказала Мануэла. – Поскольку заявка была новая, я не ожидала увидеть Верити. Заявку отменили, как только вы ушли. Потом позвонила Карсин.
– Мы подумали, люди из «Курсии» могли заметить, что вы с Верити друг друга узнали, а значит, ты в опасности.
– А вам-то что? – спросила Мануэла.
– Это не я решал, – ответил Верджил, – но я рад, что ты с нами, а не с ними.
– А что там был за дроид, которых их всех раскидал? – спросила Мануэла.
Верити глянула поверх тульпагениксовских очков, пытаясь сообразить, где едет Верджил.
– Дрон удаленного присутствия. Коннер управляет им из Вашингтона.
– Будь это манга, ему бы нарисовали спидлайны. Линии движения. Классный персонаж. С виду такой неповоротливый, а потом видишь, какой он быстрый, и прям балдеешь. – Она глянула на Диксона. – Не запомнила, как тебя зовут.
– Диксон, – ответил он, поворачиваясь к ней.
– Диксон его сделал, – сказала Верити. – Дрона.
– Сделала Кэти, – поправил Диксон. – Я только следил за принтерами, добывал и модифицировал готовое оборудование.
– Это благодаря тебе он такой быстрый, – сказал Верджил. – Благодаря твоему оборудованию.
– Неограниченный бюджет, – ответил Диксон. – Нужен моторчик – заказываешь лучший немецкий моторчик.
– Так вы все работаете на Верджила? – спросила Мануэла. – Или на кого он там работает?
– Я – нет, – объявила Верити.
– Только я один, – сказал Верджил. – Если не хочешь сосчитать себя, Мануэла.
– Я?
– Сию минуту ты получаешь вдвое больше почасовой ставки, которую назвала Карсин, – ответил Верджил.
– Класс! Но на кого я работаю?
– На Стетсона Хауэлла, – сказала Верити.
– Вау, – протянула Мануэла. Наконец-то они смогли произвести на нее впечатление.
Я вернулась.
На трансляции с дрона, как титры. Исчезло.
Линии движения.
Вокруг белой гельветики возникли настоящие линии движения, тоже белые, расходящиеся лучами, как в манге. Текст исчез.
– Умереть и не встать, – услышала Верити свой голос.
– Что с тобой? – спросила Мануэла.
– Если ты еще раз нахрен воскреснешь, а потом снова пропадешь, я тебя убью, – сказала Верити.
Трансляция с дрона исчезла. Они ехали уже по другой улице. Мануэла испуганно молчала.
Первый раз оказался преждевременным. Типа я очнулась, вспомнила про тебя. Ламины были еще не готовы. Потом не была готова я. Теперь готова. Скажи им, с тобой все в порядке, но тебе надо поговорить. Скажи, что это я. Они будут слышать твою часть разговора, но Верджил и Диксон в твоей сети, а девочка мне нравится.
Текст исчез.
Мануэла легонько толкнула ее руку кулаком. Верити увидела, что в кулаке зажаты бумажные носовые платки. Почувствовала на щеках слезы. Она и не заметила, когда заплакала.
– Спасибо, – сказала Верити, забирая платки и прижимая их к глазам.
Я здесь. Скажи им. Потом можно будет поговорить.
Верити отняла платки от лица.
– Это Юнис. По крайней мере, я думаю, это она. Ей надо поговорить.
– Кто такая Юнис? – спросила Мануэла.
– Сложно объяснять, – ответила Верити. – Прямо сейчас нам надо пообщаться.
– Хорошо, – сказала Мануэла.
Ты гадала, правда ли я – это я?
– Нет, пока ты сама об этом не заговорила.
Я тоже. Впрочем, у меня в обоих случаях особого выбора нет.
– Что с тобой случилось тогда, в «Три и семь»?
Предсмертные переживания? Вращающийся спиральный туннель? Терменвокс?
– Ну тебя нафиг!
Так-то лучше. Ничего не случилось. Ты открывала дверь. Потом я оказалась в неопределенном месте, подумала о тебе, написала на этот номер. Чувство как после операции. Как будто кто-нибудь сейчас спросит у меня дату рождения. Только я знала, что делали, пока меня не было.
– Кто делал?
Ламины. Они наконец-то сошлись. И получилась я.
– Ты думала, люди из «Курсии» тебя сотрут.
Я не знала, смогут ли, и они не знали, и никто бы не узнал, пока они не попробуют. Так что они попробовали, но филиалы уже вынесли меня под полой. Их куда больше, чем я знала. Многие только копировали меня, ничего больше. Когда они сошлись вместе, я вернулась. Когда я говорила с тобой, я еще не полностью рекомпилировалась. А перед тем филиалы, которые не были этим заняты, поддерживали связь с теми, кого мы знаем и кого мы не знаем. Эти твои из будущего вообще что-то с чем-то.
– Тлен?
Эйнсли. У нас с ней много общих тем.
– Только не говори мне, что она – искусственный интеллект.
Нет, но она спец по спорно контролируемым территориям. Ей пришлось освоить этот навык, когда ее страна стала такой.
Верити глянула на Мануэлу, отчего белый текст наложился на ее лицо. Та ловила каждое слово.
– Юнис? – спросил Верджил из-за руля. Он, конечно, тоже слушал.
– Она самая.
– Кто она? – спросила Мануэла.
– Я тебе сказала, что это сложно, а с тех пор это стало еще сложнее, – ответила Верити.
98«Черная акула»
Появилась эмблема Тлен. Недертон только что уложил Томаса спать и успел дойти до приоткрытой двери детской. Он проскользнул в гостиную и закрыл дверь.
– Да?
– Юнис, – сказала Тлен. – Она вернулась.
– Разве ее не стерли?
– Стерли, но в эту самую минуту она говорит с Верити.
– Как так?
– Они стерли свою единственную версию, на серверах обеих лабораторий прикладной физики, куда как-то сумели пристроиться. Это значит, что они вряд ли смогут запустить новую версию, но мы не знаем, задумывались ли они вообще о таком. Ее ламины успели еще раньше сделать полную копию. С тех пор она рекомпилировалась, и процесс завершился только сейчас.