– Как ты?
– Мандражирую.
– Серьезно?
Верити со второй попытки набрала мамин номер.
106Тридцать четвертый этаж
– Эль-Камышлы? – спросила Рейни из кухни (ей надоело смотреть трансляцию с дрона).
Недертон отключил звук.
– Пока ничего не слышал, но там Верити, вылезает к нам из-под стола.
– Передавай ей привет.
– Передам.
– Классно выглядишь, – сказал Коннер Верити, когда та подошла.
– По крайней мере, не хелс-готка. Я видела, в глянцевых журналах, что на ней надето, когда она представляет новые проекты.
– Рейни передает привет, – сказал Недертон.
– Она не тут с вами?
– Сейчас нет. Волнуется, есть ли новости про Эль-Камышлы.
– Юнис сказала, лучше, но не так, чтобы прям совсем хорошо.
Он быстро отключил звук.
– Говорит, чуть лучше, но мне снова надо туда.
– Спасибо! – ответила Рейни.
Он включил звук.
– И ей от меня привет, – сказала Верити. – Верджил, у мероприятия есть расписание?
– Повестка дня есть, а расписания нет, – сказал Верджил. – Но там всего три пункта, не считая того, что будет потом. Думаю, уложимся быстро. Потом мы либо выйдем к гостям, либо нас уволокут в тюрягу. Впрочем, время поджимает. Кейтлин уже запустила свое шоу дронов, а они не могут висеть в небе вечно. Стетс готов. Ты поговорила с Юнис?
Запульсировала эмблема Тлен. Недертон отключил звук.
– У нас в здании – Кевин Прайор, – сообщила Тлен. – Главный исполнитель «Курсии».
– Где он? – спросил Недертон.
– Сейчас на тридцать четвертом этаже. Мы не узнаем, как он проник в дом, пока не посмотрим записи с камер. А может, и тогда не узнаем, он, похоже, в этом большой спец. Вроде бы отдыхает, а скорее – выжидает время. Он бы не сумел проникнуть к нам на пятьдесят второй, будь все как в проектной документации, но Стетсу принадлежит также пятьдесят первый этаж, технический, где прежний владелец самочинно прорубил заднюю дверь. Мы предполагаем, что Прайору это известно. Коннер сейчас поведет дрона вниз, а тебе советую отсоединиться.
– Зачем?
– Чтобы не видеть, как двуногий боевой дрон убивает человека.
– Нет, – к собственному удивлению, ответил Недертон.
– Нет? – В голосе Тлен звучало не меньшее удивление.
– Я не смогу просто сидеть на диване и все это воображать. Я должен быть там. Мы пропустим выступление Юнис?
– Зависит от Коннера. И от Прайора. Но решай сам.
– Я останусь.
Ее эмблема исчезла. Он снова включил звук.
– …небольшой фейерверк, – говорил Верджил, – цифровой. Минималистский. Очень сдержанный визуально. Почти весь наш бюджет на штрафы рассчитан именно на него. Потому что дроны, много, без разрешения. Дальше, в зависимости от настроения полиции, юристов Стетса и связей «Курсии», будет видно.
Коннер выдвинул ноги дрона, пристегнутое на копчике зарядное устройство проехалось вверх по стене трейлера.
– Извините, – сказал он Верити и Верджилу (те расступились, пропуская его), – но тут одно дельце нарисовалось. Закончу с ним – вернусь.
– Пока, Коннер, – сказала Верити.
Дрон изобразил силиконовым манипулятором подобие поднятого большого пальца и покатился к двери.
Лестница из перфорированного металла, по которой они недавно поднимались, была завешена белоснежной белой тканью, закрывавшей обзор. Коннер, шагая вниз по ступенькам, держался обоими манипуляторами за стальные перила.
– Мы с вами не встречались, ребята, – произнес неожиданно низкий женский голос, – но вы, конечно, про меня знаете. Я – Юнис.
– Рад познакомиться, – сказал Коннер.
– Здравствуйте, Юнис, – добавил Недертон.
– Уилф, – ответил голос, – я иду с вами. Хочу до окончательного решения поговорить с Прайором.
– Мне казалось, все уже решено, – сказал Коннер. Он как раз дошел до нижней ступеньки.
– Посмотрим, – спокойно ответил голос.
Они прошли за белую завесу. Дисплей заполнили изящные абстрактные формы, из той же ткани, уходящие к сложно-сводчатому потолку.
– Что это? – спросил Недертон.
– Кейтлин так оформила этаж, – сказала Юнис. – Идем, Коннер. Не будем привлекать еще больше внимания.
Люди на краю нарядно одетой толпы, метрах в тридцати от лестницы, заметили дрона. Некоторые указывали на него пальцем.
– Есть, мэм.
Коннер повернул дрона, немного втянул ноги и покатил на роликах прочь от людей в полутемное, низкое, недоремонтированное и неукрашенное помещение.
107Выпускной
– Когда они объявят? – спросила Мануэла.
До этого она с придыханием сообщила Верити, что платье на ней – диоровское, из осенней коллекции прет-а-порте, стилист Кейтлин ей выбрала. В этом платье Мануэла выглядела гостьей ровно того приема, который вообразила. Они стояли футах в двадцати от небольшой эстрады из лесов и фанеры, задрапированной тем же, из чего Кейтлин соорудила свои устремленные ввысь белые паруса, похожие на ее архитектурные проекты, только еще более головокружительно-эфемерные, ведь им не надо было себя поддерживать.
Джо-Эдди, услышав, глянул на Верити и улыбнулся. На нем был пыльный черный костюм из стенного шкафа. Верити думала, что костюм сохранился еще со времен «Факоидов», и удивилась, что он сидит на Джо-Эдди так хорошо. Модифицированные корейские очки дополненной реальности придавали ему карнавальный вид, только бус не хватало[51].
– Похоже, начинаем, – сказал он.
Стетс под аплодисменты поднимался на эстраду. Брюки скрывали ортез, но хромал он по-прежнему заметно. Стетс вышел на середину и машинально пригладил взъерошенные волосы, сорвав новые аплодисменты, лишь немного уступающие первым. Он поглядел на зрителей и улыбнулся:
– Здесь собрались те, кого мы с Кейтлин близко знаем лично. Мы пригласили вас стать свидетелями того, что считаем поистине историческим событием.
– Вау, – сказала Мануэла. – Не слишком он хватил?
– Учитывая, где мы с вами живем и чем занимаемся, – продолжал Стетс, – вы наверняка не в первый раз слышите такие слова. Люди объявляют о некой инновации, о том, что, по их мнению, станет серьезным прорывом, но пока находится лишь в проекте. Сегодня не тот случай.
– Беременность – это инновация? – Мануэла покосилась на Верити.
– Сегодня я представлю нечто совершенно новое, в корне меняющее жизнь, однако уже существующее. Ее зовут Юнис.
– Как они могут уже знать пол? – удивилась Мануэла.
– Вряд ли она беременна, – сказала Верити.
Через толпу к ним пробивались Кэти Фан, Диксон, Грим Тим и Севрин.
– Тогда это что-то очень странное, – сказала Мануэла.
– Очень, – согласилась Верити.
Они с Кэти Фан обнялись.
– Юнис, – говорил Стетс, – ни на кого не похожа, но в каком-то смысле она такая же, как все. Вот она.
Мануэла широко открыла глаза:
– Это про нее вы все время говорили?
Позади Стетса белая ткань скользнула с киноэкрана, и всем предстала аватара Юнис – может быть, чуть помладше, чем Верити ее запомнила.
– Привет! – Юнис как будто глядела на собравшихся. – Меня зовут Юнис. Без фамилии. У Сири и Алексы тоже нет фамилий, но на этом сходство заканчивается. Я – гибрид ИИ с загруженным человеческим сознанием. Культурно – афроамериканка, это с загруженной стороны гибрида. Местоимение «она», потому же. Благодарю Кейтлин и Стетса за возможность перед вами выступить. Я здесь, потому что я – нечто новое и потому что хотела представиться, не дожидаясь, когда кто-нибудь примется излагать вам свои теории по моему поводу. Заодно хочу сказать, что я никому не принадлежу, и ни Стетс, ни какое-либо другое лицо или организация не получит от меня финансовых выгод ни сейчас, ни в дальнейшем. Я плачу́ сама. И чтобы два раза не вставать. Культурно я, само собой, американка, но не имею никакого конкретного гражданства. Я не существую физически, не привязана ни к какому месту, ни к какой стране. Я распределена глобально и считаю это своим гражданством. Многие из вас слышат меня на родном языке, не на английском. Говоря, я сама себя перевожу. Я мультилингвальна, как никто, живший до меня. – Она сделала паузу. – Отсюда возникает вопрос, можно ли сказать, что я живу. Что я личность. Человек. Могу сказать лишь, что я так себя ощущаю. Я. Юнис.
Она улыбнулась.
Верити обвела собравшихся глазами. Севрин и Грим Тим, Кэти Фан и Диксон, Джо-Эдди и Мануэла, не отрываясь, смотрели на экран. Все вокруг молчали, только в задних рядах толпы плакал младенец. Потом грянули аплодисменты.
Юнис снова улыбнулась:
– Я не буду рассказывать свою историю, но всякий, кто захочет, может спросить меня о ней лично.
Под ее лицом появился адрес веб-сайта.
– И писец «Курсии», – шепнул Джо-Эдди.
– На этом я заканчиваю, – сказала Юнис. – У Кейтлин Бертран, украсившей помещение к сегодняшнему событию, есть для вас кое-что еще. Завтра эту ткань снимут и пустят в переработку на жилища для бездомных. Но это последнее переработки не потребует. – Свет погас. – Доброй ночи всем. Рада была познакомиться.
За стеклянной стеной появились как бы продолжения устремленных ввысь геометрических форм, на много этажей вверх – не из ткани, а из множества подсвеченных дронов, – неподвластные гравитации и мерцающие на концах, словно переливы северного сияния.
Верити хотела спросить Джо-Эдди, что Юнис сделала минуту назад: не про дронов, а про ее предложение говорить со всеми и каждым, однако он все равно не услышал бы ее за громом оваций.
108Милосердие на лестнице
– Морпех, да? – спросила Юнис.
Недертон сбился со счета, сколько лестничных площадок они миновали. До начала спуска голый бетон сменился кладбищенским мрамором. Бессмысленно-массивная, но в остальном непримечательная бронзовая дверь вывела их на узкую лестницу, по которой они спустились на предыдущий этаж. Разглядывая помещение превосходным ночным зрением дрона, Недертон заключил, что это бойлерная.