— Ваня!
В ответ — лишь мёртвая тишина.
«Блин! Откуда такие неоднозначные ассоциации?»
Ярослав направил луч фонаря в сторону пруда и сразу заметил тело в армейской плащ-палатке, прислонённое к стволу берёзы, у которой они с профессором ранее устраивали краткосрочный привал.
— Иван!
Он бережно распахнул дождевик. В груди Салова зияла рана, из которой струилась густая, не успевшая свернуться, кровь. Значит, со времени ранения прошло не более десяти минут!
Яра наклонился, чтобы измерить пульс на сонной артерии чекиста, и сразу почувствовал, что в его спину упёрся холодный металл. Может, и не такой холодный, а, возможно, и не металл вовсе… Но такое прикосновение настоящий профессионал не спутает ни с каким другим.
— Тёса, ты?
— Я, Слава… Я!
— Чего медлишь?
— А куда спешить? Двое из охранения уже мертвы, кто ещё может прийти тебе на помощь? Уж не профессор ли?
— Он спит.
— Вот видишь, значит, и этот — крайне утопический — вариант тоже отпадает.
— Что ты от меня хочешь?
— Ничего. Если считаешь нужным — можешь раскрыть мне тайну двух «л»… Вы ведь разгадали, что кроется за этими буквами, не так ли?
— Ты сознательно написал их слитно, чтобы сбить нас с толку? — попытался потянуть время Ярослав, в поисках спасения тщательно ощупывая глазами небольшое пространство вокруг берёзы, освещённое его же фонарём, выпавшим из рук.
— Так точно, дорогой мой друг. Ну…
— Речь идёт о логойском локте, — начал водить за нос оппонента Плечов, чтобы тот при определении места нахождения сокровищ ошибся хоть на несколько сантиметров. Может, то лишнее время, которое потратит противник, продлит хоть ненадолго и его — Ярослава — жизнь?
— Что за хренотень?
— Средневековая мера длины. Хотя многие современные исследователи не без оснований сомневаются в её существовании.
— Считай, что я тоже в их числе. Но если перевести в метрическую систему мер…
— То выйдет что-то около пятидесяти сантиметров, — упрямо продолжал гнуть свою линию хитрый сексот.
— Сорок на пятьдесят, — двадцать метров. Прекрасно. Откуда начать отчёт?
— От «ц»…
— А это?
— Цментаж, то есть кладбище!
— Но здесь нет ничего подобного.
— Возьми мой фонарь.
— У меня есть свой!
— И посвети правее берёзы… Видишь могильную плиту? — продолжал блефовать Яра, ничего не упоминая о часовне, как о главном ориентире в поисках золотых апостолов. — От неё и начинай отсчёт…
— Понял! — «Пчоловский» занёс ногу, чтобы сделать первый шаг навстречу вожделенным сокровищам и… Тут снова хлынул дождь!
— Топай быстрей под навес! — грубо распорядился лжедиакон (кстати, так и не снявший католической рясы) и, подтверждая решимость своих намерений, сильно ткнул Плечова в бок всё тем же стволом.
Тот, делая вид, что ему чертовски больно, начал потихоньку оседать на землю. И в этот момент его глаз наконец-то выхватил из тьмы то, что было нужно — наган Салова, лежащий совсем рядом в поникшей траве.
Яра театрально рухнул на колени и сжал такую желанную рукоять.
— Ну, пошёл! — «Марек» ткнул бывшего товарища ногой в зад, затем ещё раз и ещё, пока они оба не очутились под крышей невысокого строения, с виду напоминавшего обычный сельский амбар — однажды Славка уже скрывался там от дождя — только в компании профессора Фролушкина, его сына Павла и младшего лейтенанта Бурмистренко.
— Может, поговорим? — предложил «Пчоловский» после затянувшейся паузы, во время которой он с тоской разглядывал затянутое тучами небо, не находя в нём и малейшего просвета ни в одном из направлений.
— Давай…
— Тебя таки взяли на работу в секретно-шифровальный отдел?
— О чём ты, тёса?
— В глаза мне смотри!
— Ночь на дворе, что можно в них увидеть?!
— И правда… Какое у тебя звание?
— Аспирант. Я закончил МИФЛИ и сейчас работаю в Минске.
— А здесь что делаешь?
— Как и ты — ищу тайный скарбец, где хранятся золотые апостолы.
— Жаль, дождь всё перебил. А дожидаться утра — я не имею права! Ибо к тому времени здесь будет полно наших с тобой «коллег».
— Вот-вот. Поэтому лучше не тянуть время.
— Тебе так не терпится расстаться с жизнью?
— Ничего с нами не случится до самой смерти, — припомнил полюбившееся изречение, неведомо как и когда оказавшееся в его репертуаре, Яра.
— А ведь ты прав, философ! — вынашивая какой-то свой, потайной замысел, «диакон» криво улыбнулся и направил ствол на грудь своего пленника. — Молись, облегчи, так сказать, напоследок душу.
И тут со стороны незапертой калитки, через которую Плечов проник в сей заброшенный уголок, раздался душераздирающий крик:
— Сынок!!!
«Пчоловский» резко повернул голову на звук и, не целясь, выстрелил.
Этой мизерной доли секунды вполне хватило для того, чтобы Ярослав, в свою очередь, выхватил из-за пазухи припрятанный наган и нажал на спусковой крючок.
Как ни странно — попал.
Противник выронил оружие и схватился за правое плечо.
А Славка уже наносил удары по его телу. Руками, ногами… Пока разошедшегося самбиста не оторвали от жертвы два дюжих молодца из местного управления НКВД, приказы которым отдавал младший лейтенант Бурмистренко.
— Теперь обыщите их обоих! — фыркнул Василий и сплюнул кровью — с утра у него расшатался и теперь сильно болел коренной зуб.
У Плечова не нашли ничего, если не принимать во внимание табельное оружие сержанта Салова (которое впоследствии обернётся чуть ли не главной уликой против молодого учёного), а вот у диакона под сутаной оказалось кое-что неожиданное и довольно интересное.
— Ты погляди… — один из бойцов, осматривавший задержанных, вскоре протянул младшему лейтенанту… удостоверение сотрудника центрального аппарата ГУГБ НКВД СССР!
И без того вытянутое книзу, яйцевидное лицо Василия ещё больше увеличилось в размерах — из-за окончательно отпавшей челюсти.
— Лейтенант госбезопасности Пчелов! — деловито добил его «священник». — Откомандирован в Белоруссию для выполнения секретного задания, ясно?
— Так точно!
— Кто здесь старший?
— Я!
— Звание, фамилия?
— Младший лейтенант Бурмистренко!
— С этой секунды поступаете в моё распоряжение.
— Есть!
— Удостоверение верните…
— Пожалуйста.
— И смотрите в оба за этими лжеучёными.
— Да-да, конечно. Товарищ Цанава нас предупреждал.
— Лаврентию Фомичу — привет.
— Передам… Непременно… Да…
— Что ещё?
— Разрешите полюбопытствовать, что тут случилось?
— Он, — Пчелов ткнул пальцем в своего бывшего сослуживца, — убил вашего товарища.
— Ваньку?
— Я ему в документы не заглядывал. Труп — у берёзы. Установить личность погибшего будет нетрудно…
— У, гад!.. — Василий замахнулся и врезал рукоятью своего револьвера по зубам задержанного. — Моего лучшего друга, сволочь, порешил… А лейтенант Бальбуза — куда девался?
— Это мне не ведомо, — равнодушно повёл оком «лейтенант». — У него спрашивайте!
(Ярослав от такой небывалой наглости «проглотил язык» и не мог сказать и слова!)
— Говори, падло, куда Лёньку девал?
Младший лейтенант собирался ещё раз заехать по лицу главного подозреваемого в убийстве его коллег, но в этот момент у калитки припарковался шикарный чёрный автомобиль, из которого вышел — нет, выпорхнул старший майор Цанава.
Бурмистренко мгновенно отказался от первоначальной задумки и на всех парах помчал навстречу высокому начальству.
— Разрешите доложить, товарищ нарком!
— Докладывай.
— Мною арестована…
— В нашем рабоче-крестьянском государстве арестовать любого, самого обычного, гражданина может суд и только суд.
— Виноват… При проведении незаконных мероприятий на вверенном нам объекте, задержана группа вражеских лазутчиков… К сожалению, не обошлось без потерь. Погиб сержант Салов, пропал без вести лейтенант Бальбуза, от которого командование операцией по старшинству звания перешло ко мне. Младший лейтенант Бурмистренко.
— Вы уже отправили кого-то на поиски Бальбузы?
— Никак нет. Разрешите исправиться?
— Действуй.
— Сержант Коваленко! — завопил Василий.
— Я!
— Немедленно обследуйте периметр замка.
— Есть.
— Особое внимание уделяйте придорожным рвам, канавам. В случае обнаружения товарища лейтенанта или его тела — запустите сигнальную ракету.
— Есть.
— Выполняйте! Немедленно.
Крепкий молодой человек лихо развернулся и помчал по часовой стрелке вдоль высокого забора.
— При проведении данных мероприятий нам было оказано неоценимое содействие со стороны сотрудника центрального аппарата ГУГБ НКВД СССР товарища Пчелова, выполняющего секретное задание высшего руководства, — без заминки продолжил младший лейтенант Бурмистренко.
— Пчелов… Плечов… Голова кругом!
— Он, кстати, ранен.
— Кто?
— Наш столичный коллега.
— Кем?
— Одним из вражеских агентов, за которыми вы поручили вести наблюдение.
— Понял. Представьте мне героя.
— Слушаюсь… Товарищ лейтенант…
Василий огляделся по сторонам и беспомощно развёл руками:
— Его нигде нет.
— А как вы узнали, что он — сотрудник центрального аппарата?
— Стажёр Максимец нашёл под рясой соответствующее удостоверение установленного образца.
— Вы думаете, отправляясь на секретное задание, агенты непременно берут с собой ворох документов?
— Не знаю…
— Ну, давай его сюда.
— Кого?
— Не кого, а чего — удостоверение, мать твою так! — начал выходить из себя старший майор — с ним часто случались подобные перепады настроения.
— Я его вернул… Законному владельцу… По его же просьбе.
— Ой, чувствую, плачет по тебе трибунал, младший лейтенант!
— Но…
— Сдать оружие!
— Есть!
— Товарищ стажёр!
— Я!
— Примите клиента. И не спускайте с него глаз. До очередного распоряжения свыше.