— И в дальнейшем, пожалуйста, ведите себя прилично. Иначе сдам Славке, он из вас обоих котлеты сделает, — попытался обратить всё в шутку учёный.
— Слушаюсь! — с серьёзным видом согласился Лаврентий Фомич. — Да, кстати, на ближайших тренировках меня не ждите — выезжаю на освобождённые территории. С инспекцией.
— Эх, как бы я хотел отправиться туда вместе с вами…
— Так в чём же дело?
— Служба, мил человек!
— Так и мы вроде как без дела не сидим…
— Вашего отсутствия никто и не заметит. А у меня — сотни, нет — тысячи студентов. Уеду — кто будет сеять доброе, разумное, вечное?
— Логично, чёрт побери!
— Вот, даст Бог, доживу до выходного — и в Несвиж.
— Вы там родились, если не ошибаюсь?
— Именно, милейший Лаврентий Фомич. Так точно!
— А давайте так… Я постараюсь быстренько уладить свои дела и на выходной присоединиться к вам. Если не будете возражать, конечно.
— Но как вы нас найдёте?
— Это мои проблемы. Заодно костёл Тела Господня[11] посетим. Говорят, краса — неописуемая.
— Ещё бы!
— По рукам?
— По рукам, товарищ нарком!
23 сентября 1939 года в Стране Советов, как и положено, был короткий рабочий день. Суббота!
Фролушкин и Плечов читали лекции в разных корпусах университета и никак не надеялись на встречу.
Но она состоялась.
Случайно.
Фёдор Алексеевич выходил на улицу и в дверях едва не столкнулся с главным продолжателем своего дела.
И хотя особого дефицита общения друг с другом наши герои явно не испытывали — всё же с момента возвращения в Минск профессор продолжал жить, как он сам не раз говаривал, — вместе с молодожёнами, — в их уютной «двушке», радости их не было предела.
— Что, батя, наконец-то — свобода?
— Нас встретила с тобой у входа…
— Точно. Я только забегу ненадолго в деканат — и пойдём домой. А завтра утром вместе отправимся в Несвиж! Машина прибудет в семь утра.
— Ты уже договорился?
— Да. С Толиком. Вы его знаете.
— Это он возил тебя на вокзал в тот день, когда я вернулся из Белокаменной?
— Ага.
— Прекрасно. Вот только сейчас я не могу составить тебе компанию — хочу посетить старую квартиру, проветрить помещения, вытереть пыль…
— Может, сделаем это вместе?
— Не стоит, сынок. Ольга уже надорвала руки — то с малым, то с домашним хозяйством; лучше подмени её на часок-другой.
— Слушаюсь, товарищ профессор!
— Долго я не задержусь. Так что готовьте ужин. Кстати, картошка у нас есть?
— Нет. Вчера закончилась.
— Плохо.
— Сам знаю.
— Сделай милость, купи по дороге немного бульбы[12], уж больно драников[13] захотелось.
— Будет исполнено, отец!
— Спасибо, родной…
Плечова разбирало любопытство (очень уж неожиданно Фёдор Алексеевич решил уборкой заняться), но совесть — неизменная спутница каждого истинного интеллигента — не позволяла следить за человеком, которого он безмерно уважал. Да что там уважал — обожал, любил больше отца родного!
Поэтому Ярослав коротко обнял своего учителя и направился в другом, противоположном направлении.
А зря!
Иначе бы он стал свидетелем очередной встречи профессора с таинственным священником и, возможно, признал в нём кое-кого из своих старых знакомых, после чего уже тогда стал бы готовиться к неизбежным неприятностям. Недаром ведь люди говорят: «Предупреждён — значит, вооружён». Значит, сможешь вовремя принять все необходимые меры, чтобы изменить ход событий и в конечном итоге избежать трагического исхода…
Но этого не случилось.
И произошло то, что произошло…
Первые шаги Санька начал делать ещё несколько месяцев тому назад. Теперь он не просто ходил — летал по квартире, пытаясь везде сунуть свой маленький носик.
Из спальни — в кухню, из кухни по коридору — в комнату любимого «деда».
Потом, нагонявшись за день до седьмого пота, пацан беспробудно дрыхнул до следующего утра.
Но в этот раз что-то пошло не так.
Несмотря на моросивший за окном дождь, обычно благоприятствующий крепости сна, малыш всю ночь ворочался с боку на бок, часто всхлипывал и звал любимую мамку.
Часам к шести утра Ярославу это изрядно надоело, и он ушёл на кухню.
А там уже колдовал Фёдор Алексеевич!
— Чай будешь, сынок?
— Не откажусь… Но, может, сначала всё-таки пробежимся? Согласно нашей давней традиции…
— Нет уж. Уволь. У меня — законный выходной! Положено. Один раз в неделю.
— От спорта только тогда есть польза, когда занятия ежедневны, систематичны…
— Да знаю я, знаю… Только скакать по лужам мне, старому хрычу, противопоказано. Не дай бог, схвачу какую-нибудь заразу и слягу. В такой ответственный момент, когда «планов громадьё»…
— Ну-ка, ну-ка, о чём вы?
— Ты в окно глянь — дождь всю ночь лил.
— Я не о погоде… Я о планах.
— Тогда пододвигайся ближе… Сахарку брось. Побольше. И мне, и себе… Спасибо, сынок. А теперь — слушай… Да постарайся запомнить.
— Я весь — внимание!
— Моя прапрапрабабушка служила у одного из Радзивиллов. Надеюсь, кто они такие, тебе объяснять не надо?
— Обижаете…
— Никак нет, дорогой мой, никак нет — даже не пытаюсь.
— Спасибо. Можете продолжать, уважаемый Фёдор Алексеевич.
— С тех пор из поколения в поколения в нашем роду передаётся миф о несметных княжьих богатствах, которые бабка вроде бы как видела собственными глазами. Честно говоря, поначалу я в это не очень верил… Пока не вырос и не ознакомился с донесением Николая Репнина — российского посла в Речи Посполитой, которое он однажды направил царице Екатерине Второй… Цитирую:
«После блестящего обеда на 300 особ король спустился в подземелье замка и увидел золотые слитки, уложенные до самого потолка. Золота было на сотни пудов, множество золотых украшений да двенадцать апостолов из этого металла и серебра, усыпанных драгоценными камнями»…
— Однако у вас и память!
— Не жалуюсь… С тех пор я заразился идеей разыскать клад и передать его нашему народу. Одобряете такое решение, товарищ аспирант?
— Естественно. Мы ведь уже говорили однажды на эту тему. Но… Как говорится, есть одно «но»: сначала надо найти этих апостолов.
— Вот! Вот! Большинство исследователей уверены в том, что сокровища находятся в огромном тоннеле, который в XVII веке соединял два замка Радзивиллов — Несвижский и Мирский[14]… Между ними что-то около тридцати километров…
— Немало!
— Там их, конечно, искали многие авантюристы: и в 1812-м, и в 1815-м, и гораздо позже… Однако, насколько мне известно, успех не сопутствовал никому из них.
— Но ведь отсутствие результатов не означает, что мы должны поставить под сомнение сам факт существования золотых апостолов?
— Нет конечно. Слишком многие исторические персонажи видели реликвию и в деталях описали её в своих воспоминаниях.
— Погодите… Выходит, у вас есть вполне обоснованная уверенность, что клад так и находится на прежнем месте?
— Похоже на то. И думаю, мне удалось вычислить, где именно…
— Дайте мне лопату. Немедленно! — встрепенулся Ярослав.
— Погоди. Мы ведь ещё до Несвижа не добрались.
Глава вторая. Поиск в темноте
По роскоши Несвижский замок ничуть не уступает ни одному всемирно известному монаршему дворцу.
Одно лишь количество комнат — 365 (по числу дней в году) на протяжении многих веков неизменно изумляет и впечатляет любого путешественника.
По этому поводу местные старожилы любят шутить (а некоторые и вовсе утверждают со всей серьёзностью!), что, согласно древней традиции, очередной владелец хором еженощно укладывался спать в новом месте[15]…
Кто знает, как было на самом деле?
Ведь давно известно: хозяин — барин! И у каждого, как говорится, свои тараканы!
Однако продолжим наше повествование…
Каждое помещение украшали королевская мебель, редкие персидские ковры, полотна именитых художников, уникальные коллекции хрусталя, оружия, монет и медалей.
Кроме того, в замке находилась уникальная библиотека из двадцати тысяч томов и архив Великого княжества Литовского.
Но всё это великолепие моментально меркло перед привезенными из Константинополя золотыми статуями евангельских апостолов, отлитыми, как уже неоднократно говорилось, в полный рост.
Хранились они в тайном месте — «скарбце», то есть специальном хранилище, оборудованном глубоко под землёй.
Однако дверь, скрывавшая ведущие вниз ступеньки, оказалась на замке. И профессор Фролушкин в первый (но не в последний) раз искренне пожалел об отсутствии Лаврентия Фомича.
Столь несущественные проблемы всемогущий нарком разрешил бы в мгновенье ока.
Однако не всё ещё потеряно — ведь Цанава обещал присоединиться к ним, как только покончит со своими служебными делами…
Путь к святая святых, то есть к месту, где хранились золотые статуи, первоначально был известен лишь князю и его управляющему замком.
Но шло время, и тоннель стал доступен для более широкого круга лиц, который включал в себя и научных сотрудников, и действующих священников, и даже любознательных местных мальчишек.
Однако, как мы знаем, за минувшие столетия ничего особенно выдающегося в Несвиже никто так и не нашёл. А саму дверь, ведущую в подземелье, церковники надёжно заперли, дабы уберечь историческое место от наплыва разного рода авантюристов и ротозеев.
Что делать?
Фролушкин предложил дожидаться Лаврентия Фомича Цанаву.
А пока…
К примеру, можно было посетить расположенный на территории дворцового комплекса костёл Наисвятейшего Божьего Тела, построенный итальянским