Дети. Это просто дети.
Которых мы не защитили.
Мы про них не знали…
А знали бы — вступились? Раньше — вступились бы?
Нет ответа.
— Где он сейчас?
— В городе.
— С ним все хорошо, там тепло, там есть целитель… тот, кто лечит, — вмешался глава города и драконовер. — Он и вам поможет.
— Лека-арь… — голос драконыша странно дрогнул. — А… хозяева?
— Что — хозяева? Они спят и нам не помешают.
Кто-то в глубине рыкнул — коротко и не слишком громко, но интонация навевала определенные ассоциации — ощетинившийся во все иглы ежан. Недобрая была интонация. И очень далекая от доверия и доверчивости. Лобастый коротко огрызнулся и переступил ногами по грязной земле — жижа хлюпнула. Сердито брякнула цепь.
— Не помешаааают, — снова с запинкой протянул-выдохнул дракончик. — Можете меня первого забрать?
— Конечно… — начал Пало. Но драконыш еще не договорил:
— Эти пусть ругаются дальше, как хотят… а я послушный, ручной, я с вами сам пойду. И слушаться буду… — он старательно выговорил, — господин.
Это магу понравилось меньше, но в конце концов, воспитание драконов — не его дело. Сарай недобро притих. Как будто, драконыши снова затаились, слились со своими камнями, и только недоброе: «Предатель», казалось, само витало от клетки к клетке… И рука Пало, потянувшаяся было к цепи разговорчивого детеныша, как-то сама собой опустилась.
— Я вам все-все здесь показать могу! — торопился стать полезным дракончик. — Вот за той дверью — видите, там чары переливаются? — там маг свое добро прячет, никому не доверяет. Вон там, чуть левее — давилка…
— Что?
— Знак, который магию глушит. Особенно ту, что связана с огнем… это чтобы мы тихие были. Но я и так тихий!
Ах вот почему здесь даже светильники работали в треть мощности!
— Коготь, займись. Спасибо… как тебя зовут?
— Чир-ре, господин.
— Спасибо, Чирре, — Пало снова стало неприятно — пришлось напомнить себе, что драконы, как и люди, бывают разные. И нечего применять собственные моральные нормы к несчастным детенышам, не знавшим никого, кроме подонков. У кого им было учиться Высокому Закону? У преступивших?
Парень всего лишь пытается выжить. Как умеет.
Не его вина, что умеет он только так.
Надо будет присматривать за ним потом. В городе.
Ерина Архиповна почему-то молчала и не вмешивалась. Только смотрела странно.
— Ерина Архиповна все правильно?
— Неправильно… — выдохнула та. — Совсем неправильно. Но об этом потом. Сейчас дело.
Да… дело. Правильно.
И сейчас его дело — давилка. Пало аккуратно снял-впитал чужой Знак. Тот был наложен, как и все здесь — криво и неумело — хоть и фонил изрядной силой. Хорошо было этому местному недовельхо паразитировать на драконьей магии. Удобно.
Паразитировать… Пало замер на мгновение — что-то было в мелькнувшей на задворках сознания мысли, что-то промелькнуло важное… но тут остаточная энергия Знака полыхнула и осыпалась кривыми дымными искрами-осколками, и он снова скривился. Вот что значит бестолковый неумеха. Даже ограничительные контуры толком не сплел — энергия Знака буквально вросла в гнилое древо двери, перекорежив доски изнутри, так что непонятно даже, как вся эта неустойчивая конструкция держалась. А если бы Знак все-таки лопнул? Полыхнуло бы — куда там эксплози! Да уж, даровая сила — не гарантия умения. Скорей, наоборот. Много силы — меньше стимул к совершенствованию, так ведь?
Воздух в сарае дрогнул, сместился и словно бы стал прозрачней, потеряв одну из магических составляющих. Факел на стене колыхнул пламенем и зажегся ярче. Маги одобрительно заворчали. Они занимались разборкой входных дверей. Никто не хотел уходить в Шаг из этой помойки — бестолковые сюрпризы придурочного недомага могли сильно исказить переход, а здешние двери на драконов не были рассчитаны.
— А еще я знаю, где прячут подготовленный к отправке товар. Вам повезло, господин, скоро торговый день, там много чего накопилось. Богатым станете.
— Чего — много?
— Кровь, кожа, чешуя, когти, — угодливо стал перечислять Чирре. — Даже сердце одно есть, целенькое! В бочонке с…
Звук куда-то исчез.
Сердце?
«Нас было пятнадцать…»
Пало ощутил, как холодеет лицо. Сердце. Сердце. Дети, проклятие!
Голос стал чужим:
— Эвки, Сауссли! Сюда!
«Сюда» рванули не только двое. Переглядываясь, к вельхо заспешили остальные. По сараю, подхлестнутые вспышкой у «человеков», снова прошли драконьи «шепотки». Они боялись, они привыкли бояться…
Товар… ох, Пятеро… товар!!!
Тот же чужой, не слишком живой голос спрашивает:
— Господин градоправитель, как драконы хоронят мертвых?
— Простите? — хорошо быть драконовером. Наверное. Годы и годы под маской невозмутимости. Даже сейчас — как лед. И голос у него свой, и бессильное бешенство не сжигает его изнутри…
— Как драконы хоронят мертвых? — повторил вельхо. — Есть у них какой-то похоронный обряд?
— Должен быть. Обычно покойных сжигают…
— Тогда так: Сауссли, Эвки, — Пало с силой потер лицо холодными ладонями, — этот так называемый товар — в болото. Утопить так, чтобы никто ничего никогда не нашел. Сердце — возьмем с собой. Похороним, когда прилетят ваши, господин правитель города, драконьи знакомые. По всем их обрядам… Согласны?
— Какое сердце? — не поняли вельхо.
— Их, что ли?
— Настоящее сердце? Похоронить…
— Согласны, конечно!
— Э-э… того, господин вельхо…
— Что?
— Я насчет топить. Тока товар топить-то? Я к тому, что живодеры эти… они что, так и останутся дрыхнуть?
— Точно! — поддержал рыжий паренек. — Невжель же никак не накажем? Ну не притопить, так хоть колданите чем али попужайте…
Воспитание вельхо и те самые высокие законы слабеют на глазах — Пало очень хорошо ощущает, как приглушенная человечья кровожадность радостно отзывается на это мстительное предложение. Да, первоначальный план трещит и расплетается по ниткам.
— Пока будете спасать малышей, разрешаю об этом подумать. Если после спасательных работ еще останутся силы и время, посмотрим.
Пара будущих мстителей переглянулась:
— Найдем ужо, — ободрила она начальство и унеслась. Топить и планировать. А Пало обновил огонек (и правда ярче стал светить» и примерился, где перебивать цепь, чтобы не повредить…
И не сразу заметил повисшую в драконятнике тишину.
— Вы и правда утопите товар? — негромко переспросил Чирре. — Он дорого стоит.
И снова голос показался странным. Эти дракончики росли у людей, заимствовали не только их взгляды, но и человеческие интонации, и обороты речи, так что не так? Что режет слух? И спустя миг маг понял: тон. Угодливость соскользнула с драконыша, как маскировочный накид, который часто носят жители предгорий, и сейчас он спрашивал спокойно и без прежних заискивающих ноток.
Испытующе.
— Сейчас я цепь сниму — сможешь пойти и сам убедиться.
— А ты и правда думал, что мы за богатством пришли? — вмешалась Ерина Архиповна. — Не веришь людям, да?
Драконыш не шевельнулся. Щурился от света, смотрел на людей. И молчал.
Меньше всего он был похож на угодника-подлипалу…
Пятеро богов!
Он думал, они тоже пришли за живым набором ингредиентов. Он правда так думал. Или подозревал… и…
— Проверял нас?
— Вы поняли? — устало спросил драконыш.
— Только сейчас.
— Злитесь?
Злиться? На что? Они и правда пытаются выжить как могут… Значит, он притворялся? А ведь и правда — хорошо притворился, талантливо.
— Не надо сердиться… — тихонечко проговорила драконочка из клетки справа. — Чирре всегда притворяется такой гадюкой. Люди ему верят, а он нас защищает…
— Ари!
— Это хорошие люди, правда, Чирре! Я вижу!
Защищает, значит… Пало ощутил, что не желает знать подробностей этой защиты. По крайней мере, в настоящий момент. Пусть Гэрвин его расспрашивает, этого защитника, он любопытный!
— Проверили?
— Все-таки злитесь, — кивнул драконыш. — Только на нашем месте вы тоже вряд ли верили бы словам.
— Мы же поклялись!
— И клятвам. И обещаниям. Люди всегда врут.
— Зачем же тогда проверять? — мягко спросила Ерина Архиповна. — Если все равно — соврут?
Дракон прикрыл глаза.
— Много можно понять и по вранью. Смотря как соврут.
— Разумно, — одобрила женщина. — Кое-кого ты мне напоминаешь, паренек. Проверил?
— Ага… — драконыш не открывал глаз.
Пало подождал продолжения, не дождался. И тряхнул цепь, привлекая к себе внимание:
— И как итоги?
— Мы попробуем поверить людям. Если вы обещаете, что вернете нас родичам… мы поверим. Еще раз.
— Я обещаю.
На этом приключения, считай, кончились.
И началась работа.
Тяжелая и долгая работа…
Достаточно сказать, что среди драконышей не было ни одного здорового. Вообще.
— Люблю я магов! Особенно нашего!
— Хм… ты уверен? Сейчас-то?
— И особенно сейчас! — рявкнул Макс, в очередной раз уворачиваясь. — А уж поймаю — отлюблю так, что на всю жизнь запомнит про здоровый образ жизни, скотина!
— Макс!
— Слав, гуманизм и все такое счас — нахрен, ясно? Этот нарик чуть мой мешок с долговыми табличками не спалил! Вся прибыль пошла бы… представляешь адрес? Мы бы, считай, весь последний месяц впустую работали, ты это понимаешь?!
Перспектива потери прибыли задним числом Макса взбесила еще сильнее.
— Наш караван… возможность взять пай в сыродельне… подарки нашим… и все к черту? Да я этого наркомана… Он у меня забудет как эта хренова трава выглядит, не то что пахнет! Ну вот чего ты ржешь?
Славка фыркнул.
Нет, он разделял негодование своего напарника, но Макс, протестующий против вредных привычек — это и правда было смешно. И даже необходимость ловить временно спятившего мага на этом фоне теряла половину своих мрачных красок и выглядела почти забавной.