— Ага.
— А ты — кто? — подозрительно спросил Терхо. — Ты странный. Тебя тоже победю…
Спасибо за предупреждение, Терхо. Интересно, эти свечи цветные. Четыре цвета: серый, желтый, белый и оранжевый. Одинаковое у них действие или комбинаторное — каждая отвечает за свое, а смесь — за все сразу? И если их осталась половина, то что в итоге возьмет верх — агрессивность или э-э… инстинкт размножения?
Размышлять было некогда — руки окосевшего мага-напарника вновь налились тошнотной синевой.
Макс присутствия духа не потерял. Он только мешок за спину спрятал подальше. И глазами на дверь указывает. Да понятно все, кто спорит, понятно, только вельхо сначала нейтрализовать надо.
— Хозяина лови! Хозяина! — втолковывал Славка магу. — Он твою невесту утащил!
Озверевший маг притормозил. Призадумался. Мало-помалу на его лице расцвела глупая улыбка.
— У меня есть невеста? — счастливо изумился Терхо.
— Не то слово! Красавица!
— И… где она?
— Так хозяин ее украл! Схватил и утащил!
Макс под столом задрал брови. А потом показал большой палец.
Молодчина, мол, так держать!
«Браво, Киса, что значит школа!»…
— Как утащил?! — возгорелся уже забывший прежние планы вельхо. — Да я его! Мерзавец!
— Сволочь! — отзывчиво кивнул Славка.
— Раххух!
— Не то слово, друг!
Если Славка прав насчет свечей, то хозяин своим гостям явно задолжал. И гуманизм никого не остановит.
— Где он?!
— Вон туда побежал!
Настропаленный маг рванулся в атаку и исчез за дверкой во внутренние помещения.
Макс тут же возлеветировал из-под стола, цапнул Славку за руку и поволок в другую сторону, на выход.
— Ходу, ходу, — шипел он, торопливо хватая свой и Славкин полушубки. — Оденемся снаружи! Мешок твой где?
— Вон, у входа.
— Хватаем и ищем укрытие, пока этот не вернулся! Ну, зараза… Ты зачем его на хозяев натравил?
— Потом объясню. На улицу?
Свежий воздух долбанул по груди тараном. Голову повело, заснеженный двор поплыл куда-то, плавно разворачиваясь… в горле запершило, виски ужалило болью — и все кончилось. Славка уцепился за что-то (как оказалось, угол бревенчатого дома) и замотал головой, приходя в себя. Казалось, воспаривший куда-то в неведомые выси мозг вернулся на место и теперь возится в черепе, поудобнее устраиваясь и ворча на тесноту. Неслабые эффекты.
— Черт, ворота заперты… — простонал Макс.
— Еще бы. Решаем по-быстрому: прячемся или удираем?
— Да прячемся! Просто с открытыми воротами он бы нас снаружи искал! Побегал по холодку, протрезвел бы побыстрее…
— А хозяева?
— Хозяев ему надолго не хватит…
Воздух дрогнул. Над крыльцом что-то сверкнуло, из вспухшего серого облачка вылепилось что-то темное, зависло, покачалось… и рухнуло вниз. Темно-зеленые стебли, длинные листья… и цветочные головки, похожие на пятнистые голландские тюльпаны…
Цветы?
Точно. Букет. С ленточкой…
— Любимаяяяяяяяя! — тут же замурлыкал нетрезвый голос. — Хильдочка? Я уже иду! Где ты спряталась?
Вот зараза. И впрямь, хозяев нашему влюбленному хватило ненадолго, он снова открыл охоту на невесту. Достал уже!
И не только нас!
Цветы онаркоманившийся маг достал еще сильнее: судорожно дернувшись, букет подобрал под себя длинные листья, приподнялся и довольно шустро уполз на них, как на ножках, куда-то под крылечко — с глаз долой.
Ничего себе букетик…
Макс тоже заметил продвинутые цветочки. Впечатлился. Аж помотал головой.
— Не-е… — пробормотал он. — Прятаться-прятаться! Где только…
Двор был, что называется, напросвет. Дом, дряхлый сарайчик да стожок соломы — вот и все возможные укрытия. Хотя…
— Там, у сарая, видишь? Снег… похоже, горками. Сваливали его там, что ли…
— Голова! — одобрительно отозвался Макс.
— Прекрасная! — тут же испортил ему радость наркоман поневоле.
— Туда! — рыкнул мой напарник, высмотрев углубление между двумя сугробами. — Падай, Слав, падай!
Мы рухнули в снег.
Пуговицы на полушубке Славка застегнуть не успел, между полами тут же набился снег. Судя по тому, как Макс зашипел сквозь зубы, у него были схожие проблемы. Но вставать он не стал. Злобно прокомментировал действия приятеля, пообещав за наркоманство отлюбить по полной программе, кое-как выгреб непрошеный «наполнитель» из-под полы и сжался в комок, сверля мага не слишком добрым взглядом.
— Белочкаааа! — продолжал свои призывы маг-наркоман. — Анилле, душечка! Ну давай отложим игры на потом, а? Твой зайчик хочет в кроватку!
— Развел зоопарк…
— Маркетта! Катриина! Суууувиииииииии!
— Ннне может опред-д-делиться, как девчонку зовут, что ли?
— Может, он о гареме мечтает!
— Прид…придурок…
— Лиииийза! Аннелиса!!!
— Уйди, противный… — буркнул Макс и ткнулся лбом в мешок. Кажется, его трясло.
— Ты чего?
— Отходдддняк, — простучал зубами напарник. — Подожди…
Несколько минут мы пролежали так, на снегу, молча, не двигаясь и не говоря ни слова. Фокусы хозяев с наркотиками явно обошлись Максу дорого — его колотило, он сжимал кулаки и с силой стискивал зубы, но время от времени все равно слышалось это дробное постукивание… Что же такого намешали в свои свечки здешние отравители, что даже на драконов подействовало?
— Нннне…
— Что?
— Ннне отравители…. - выговорил Макс. — Если ты прав… ну, про хозяина… Он вввведддь про особенное спппрашивал. Кажется… кажется, мы попали в притон для ввввельхо-ттторчков… поэтому они тут такие… ттттренированные…
Маг продолжал звать свою воображаемую возлюбленную, время от времени помогая себе Знаками. Результаты (довольно разнообразные) падали на снег, летали по воздуху, прилипали к стенам, расцветали, полыхали фейерверками, каменели, плавились, хрюкали и зарывались в сугробы, звенели и застывали, шипели и пытались уползти…
Один особо впечатляющий результат влез на крыши и вполне достоверно подражал крику ишака в брачный период, еще парочка дымилась у ворот, надежно отгоняя возможных любопытных. Хотя, на взгляд Славки, любопытных было маловато, и это лишний раз подтверждало нехорошие догадки.
Кажется, мстить хозяевам гостиницы (так и не показавшимся на глаза) за отравление уже не нужно. Терхо сполна отплатил им за их вредительскую деятельность, да еще, похоже, и не на один год вперед. Чтобы выловить все эти «подарочки», понадобится немало времени, а если он еще и подрастут-размножатся…
Широкой ты души человек, Терхо Этку.
Макс был менее оптимистичен.
— Ддда когггда ж он угомонится…
— Наверное, когда наркотик выветрится.
— Наркоман хренов!
Надо же, а ругаться получается без запинки.
— Макс…
— Я не б… — зубы в очередной раз звонко стукнули. — Я не бббоюсь, яс… ясно? Просто ххххолодно. — Я и не думал… Полушубок дать?
— Н-н-н….
— Понятно. Может, тебе из фляжки глотнуть? Ну, той… с согревающим? Что нам в подарок дали при сделке?
— Н-н…
Вообще-то он прав. Мешать два яда разом — не самое умное решение.
— Ну дай хоть руки разотру…
Началось все именно так. Тыквенная фляжка, оплетенная суровыми нитями, была извлечена их мешка, вскрыта и охотно поделилась своим ароматным содержимым с людьми. Только вот продолжилось неожиданно.
Едва руки Макса и Славки соприкоснулись…
Это не было вспышкой, и на удар тока не походило, просто сознание, уже расшатанное сегодняшними потрясениями, а следовательно, с ослабленной защитой вдруг плавно дрогнуло, потом еще раз…
И стало больше.
Намного больше.
Славка всей кожей ощутил, тот леденящий холод, вымораживающий его-Макса изнутри. Он даже понял, почему это случилось — наркотик на какое-то время нарушил то внутреннее равновесие, контакт Снежного дракона с водой и воздухом. Раньше Макс отчаянно мерз и постоянно кутался, и обретение сфер стало для него настоящим спасением. Энергетические оболочки помимо всего прочего помогли ему правильно распределить тепло, обрести защиту. Сейчас то, что Макс-человек обрел после трансформации в дракона, было разбалансировано, сферы потеряли свою четкую структуру, размылись, и нужно было время, чтобы все это восстановить.
Время…
И еда. Или помощь.
Ему-Максу нужна помощь. А ему Славке? Нет-нет, с ним все хорошо, его стихия проще, и защита проще и эффективней. В вечно бушующем пламени его сфер любой наркотик сгорает быстро… малая вспышка — и все будет в порядке…
А он красивый…
Какая вспышка? Кто красивый?
Кто это подумал? Я-Славка или я-Макс?
Нет. Я-Иррей…
КТО?!
Мне показалось? Я че, все-таки поймал глюк?!
Эта заполошная мысль — я-Макса. Кажется… На миг, на несколько вспышек… секунд? части нашего большого «я» замерли, а потом ожили и забарахтались, как щенята, пытаясь выбраться из путаницы лап и хвостов… смешное, должно быть, зрелище — если смотреть со стороны. Самим участникам такой «свалки» обычно не смешно — они-то пытаются всерьез.
Не спешить. Осторожней.
Кто это сказал?! Глюк?!
Нет…
Обреченное: все-таки надышался.
Утешающе-мягкое: нет. Я-Иррей — есть.
Кто?
Кто ты?
Удивленное, но уже с нотками неуверенности: я… я-крылатый? А… вы? Это ведь единение?
Что?
Кто ты?
Отстраненно-осторожное: странные… не сейчас.
Настойчиво-требовательное, мое, обоих-я: ответь!
И ответное, уступающее давлению: не надо… если Крылатые… если единение — так плохо… не-хочу-делить-боль…
Ответь!
Невидимое третье-я пытается отстраниться, но я (не знаю, который-я, не понятно, кто из нас) настойчиво рвется вперед, вслепую пытается дотянуться этого-третьего-живого, оно теплое и нежно-шелковое на ощупь…
Нет-нет!
А потом шелк оборачивается холодом и железом. Болью.
Она леденит горло, привычно держит в оковах крылья и холодной тяжестью лежит на ногах. Тяжело, тяжело, устала, одиноко, хочу-тепла, хочу-к-своим, рада-что-мне-отозвались, рада-единению, рада-что-свои-что-смогла-объединить-сознание… но сейчас нельзя-надо-позже-не-сейчас-не-сейчас…