И если бы не он, никто бы и не обратил внимания! А ему вместо благодарности — крики и швыряние кружек. Все этот вояка недобитый, чтоб его. Ничего, нашлись в Вышнем Круге вельхо, которые больше умеют ценить талантливых подчиненных…
— Так, может, третьего дракон попросту сожрал?
Идиот.
И почему именно этот придурок — его Властвующий?
Не успев додумать столь крамольную мысль, подчиненный поднял глаза — и похолодел. Властвующий смотрел на него с нехорошей, понимающей и очень недоброй улыбочкой.
Как мысли читает…
— Значит, оборотень? — пророкотал Рит.
— Да, господин… Я… мы… думаю, что это очередной подсыл от драконов. И…
— Короче, идите. С этим драконом-парнем я сам разберусь. Драконом-парнем. Хм… — и он резко взмахнул рукой.
Подчиненные отшатнулись.
Все трое.
То, что они ощутили… и увидели.
Штаны светились. Зимний день клонился к закату, и в полумраке комнаты тусклое сияние на ладонь пониже пояса — нежное, лилово-синее, пульсирующее — было хорошо заметно.
— Что гнездо дымоглотов нашли — то добро, — продолжал улыбаться Рит. — То, что про дракона выспросили — тоже. Неясно, правда, почему так поздно. Коли по недомыслию, то ладно. Но все одно лечить надо. Плохо, коли мозгов недостает.
— А… — три взгляда сошлись на «источнике сияния». Какие мозги могут быть в этом месте?!
— А посему вам напоминание. Дабы думали в следующий раз головой, а не тем, на что штаны надевают. Идите. И помните: еще раз надурите — и засветится еще кое-что.
Лес близ несостоявшегося Вельхограда.
Славка.
Макс был живой иллюстрацией к утверждению о многогранности человеческой натуры. Славка успел насмотреться и на колюче-равнодушного Макса-мошенника, и на ехидно-веселого Макса-дракона, постоянно устраивающего Старшим всякие каверзы, и на непрошибаемого торговца, сметающего препятствия с неукротимостью бульдозера… и даже на Макса в его редкой откровенной ипостаси. Вспомнить только тот подвал, Ритхино пламя и усталый голос напарника. Когда думаешь, что до конца жизни осталось чуть-чуть, секретничать не тянет…
Но, оказывается, и это был не последний слой в копилочке той самой многогранности. Сейчас оба напарника имели счастье наслаждаться новой стороной Макса — Максом-влюбленным.
И впечатляющая, надо сказать, получилась картинка. Кто бы сомневался.
Макс то надолго замолкал, погружаясь в свои мысли. (Терхо Этку, завидев у костра напарника с мечтательной улыбкой на лице, споткнулся, рассыпал хворост и тайком бросил на Макса какое-то заклинание. А потом шепотом допытывался у Славки, отыскали они травку тут или принесли с собой. Нет? А почему тогда Макс так улыбается?) То что-то писал в своих листочках — Славка было подумал, что стихи, тем более речь шла о каких-то «кувшинках», но Макс и стихи? Несовместимо. Макс он не романтик, он… практик. Янке, к примеру, вместо красивых слов достались шубка и муфта, бабушке — золото и письмо. Драконята из убежища получили вымечтанный сыр и сладости…
Макс деятельный.
И сейчас его деятельность нашла новое поле.
Сначала он вцепился в Терхо. Тот растерянно отговаривался сначала незнанием и отсутствием источников, а потом и бестолковостью, но это ему не помогло. Макс тряс его как грушу, выспрашивая про расстановку сил в Нойта-вельхо, про Вышний Круг, про сплетни, которые ходят про «самых лучших и достойнейших». Да не завелось ли у них, к примеру, каких-нибудь друзей необычных или знакомств. Данные заносил в свои записки, причем щурился при этом не по-хорошему.
— Про всех? — возопил Терхо, услышав очередное требование — поведать о родственниках «достойнейших».
— Ну да. Про кого знаешь. И, знаешь, не фильтруй материал. Правда или нет — мы потом разберемся. Тут все интересно. Любая мелочь. Даже если младший племянник цветочки на лысине дядюшки нарисовал или, скажем, летучих мышей нежно любит…
— Да это тебе зачем?!
— Компромат, — объяснил Макс, не поднимая глаз от записок.
— Что?
— Полезная такая штука. Бесконтактная техника выкручивания… э-э… рук.
— С помощью мышей?
— Да какая разница. Сплетни, конечно, врут, но пословица про дым и огонь не так просто появилась. А что, летучие мыши и правда кого-то сильно волнуют?
Терхо вздохнул и снова изобразил из себя Шехерезаду…
Следом пришла моя очередь.
Компромат на драконов Макса, к счастью, не интересовал — зато он мертвой хваткой вцепился в уроки Старших, разбираясь с тем, какие они — драконы жизни, как ощущаются в энергии и как бы их найти…
Словом, Макс-влюбленный Славке скорее понравился, чем нет. И вообще… изменился он. Стал серьезнее и даже как будто взрослее. Ушло, будто окончательно растворилось, дурашливое стремление во что бы то ни стало выглядеть круто, перестали прятаться-маскироваться внимание и сосредоточенность. Даже взгляд изменился — стал острей и пристальней. И спокойнее. Словно Макс наконец обрел какое-то внутреннее равновесие, и все его маски стали сливаться воедино, придавая характеру целостность.
Хорошо.
Такой Макс был надежнее. Нет, он по-прежнему мог сорваться с места в любой момент и выкинуть что-то такое, в чем не разберешься без, как говаривал отец, «без ста граммов». Но на этого Макса можно было положиться целиком и полностью.
Если бы еще он при это не изображал из себя дятла! Такую умную, полезную и целеустремленную до предела птицу, которая при должном старании всех задол… ну да ладно. Азарт из приятеля никуда не делся, и, раз загоревшись, он полыхал ярким пламенем, отчего у окружающих наблюдались заметные проблемы. Славка знал о чем говорил. В свое время его собственные друзья-соратники, намаявшись с целеустремленным и упертым парнем, не раз обзывали «наследником Вуди» самого Зимина. Только он при планировании «операции» мог висеть над душой часами, выверяя каждую деталь будущего маршрута и каждую мелочь в костюме и поведении «манка». Только он разрабатывал пути отхода с каждой акции в пропорции один основной на три запасных. И только их группе из всех известных удалось ни разу не засветиться ни перед милицией, ни перед «клиентами», чтоб им повальное нестояние…
Так что новая серьезность-обстоятельность напарника пришлась Зимину по душе. Но наблюдать за таким «дятлом» со стороны оказалось… познавательно. Дело в том, что Макс, как и сам Славка вообще-то, не признавал ответа «не знаю». Но если Славка, получив такой ответ, переходил на уточнения и «проверочные» вопросы (всегда есть вероятность, что сведения у собеседника есть, но он либо не уверен в информации, либо не хочет ею делиться… по каким-то причинам), то Макс становился стихийным бедствием. Нет, он не воспринимал отсутствие сведений как кровное оскорбление, но легче от этого не было. Он не просто доставал жертву контрольными вопросами — его еще интересовали неуточненные факты, слухи, догадки, даже сплетни. И не отцеплялся, пока не получал искомого… или не доводил несчастную жертву до полного оцепенения.
— Так. Поправь меня, если я ошибаюсь. Драконы осуществляли эту самую мировую гармонию, так?
— Мировое равновесие. Понимаешь, равновесие это неподвижность, а гармония — согласованность… Хотя ты прав, вообще-то гармония — действительно ближе…
— Славка!
— Ладно, это не важно.
— Для любого равновесия нужно взаимодействие его частей. Так?
— Да.
— И у драконов нет способа эти части отыскать? Не верю. Ты с ними общался ближе всех, должен же быть способ! Слав, ну даже если это какой-то страшный секрет — сейчас не до него. Если эти самые драконы жизни не вымерли, а их просто спрятали в какую-то задницу мира, то, может, где-то в этом схроне сидят и другие? И Старшие смогут восстановить эту чертову гармонию. Разве это того не стоит?
Ну вот, уже и подозрений дошло. Макс, ты, интересно, дома на допросах побывать успел? Что-то методика знакомая. Прижать, высказать подозрение — и, выпутываясь, жертва расскажет и то, что не собиралась.
Славка вздохнул.
— Стоит. Только это никакой не секрет на самом деле. Ты, кстати, на уроке был, когда нам это рассказывали. Не помнишь? Только думал о чем-то своем тогда — про драконью косметику, что ли… Есть такой метод. Можно и наличие драконов каждого вида узнать, и количество. А подстроишь правильно — так и направление. Только, боюсь, нам это ничего не даст — по крайней мере теперь.
— Почему?!
— Во-первых, строить нужный контур должен очень опытный дракон. А во-вторых, для этого подойдет не каждое место. Горы, например — это ведь всего лишь убежище. Основные драконьи сокровища, в смысле, наработки, аппаратура и все такое — хранились в совсем другом месте. В так называемом средоточии. Таких средоточий по одному на каждом континенте.
— И где оно? На нашем континенте оно ведь есть?
— Есть. Но…
— Где?
— А это самое веселое. Драконов оттуда вытеснили давным-давно, и появляться там они рискуют нечасто. Это нынешняя столица.
В комнате так резко стало холодно, что вельхо нервно отодвинулся от вдруг заледеневшей стенки.
Макс просверлил взглядом пол, украсившийся сосульками, и с размаху смахнул десяток ближайших ударом ладони. Те жалобно захрустели, по полу рассыпалось ледяное крошево… ближайший излом сверкнул красным. Напарник стиснул кулаки, не замечая капнувшей крови, диковато обозрел вжавшегося в угол вельхо и криво улыбнулся. Испарил сотворенный северный полюс и выдохнул:
— …!
Опыт в успокоении нервных и депрессивных у Славки был солидный. Начиная с себя и заканчивая ребят, которых притаскивали парни из группы. С решительностью в его применении тоже проблем не было. Так что Максу в кратчайшие сроки было было разъяснено, что сопоров здесь нет, а драконоловы вполне могут быть — поэтому чувства стоит придержать; а до Терхо доведено, что психов тут нет и быть не может — Макс, мол, по крайней мере не запрыгивал верхом на незнакомого дракона, требуя его голову… подумаешь, немножко расстроился! Правда, после такого своеобразного утешения оба товарища уст