Ах ты... дракон! — страница 135 из 137

— Ииите…

— Что это?

Непонятный звук вплелся в вой за окном, влетел в щели под дверью…

— Ииииите!

— Кто-то кричит!

— Снаружи? В бурю?! Не может…

— Выходиииииииииииииииииите! — тут же послышалось за дверью. — Помощь! Пришла помощь!

Глава 34

— Что?

— Выходите! Все выходите!

— Рехнулся? Ветер же! Прям как дубинкой бьет.

— Они пришлииииииииииииииии!

— Кто?

— Новичков доставили? Не время же…

— Нет.

— Выходите! Ребята, выходите!

— Нет новичков…

— Это не те…

— Все они одинакие. Твари.

— Нет… это совсем не те… Ты посмотри, Дарик! Ты как следует на них посмотри!

— Это… это же…

— Все выходите! — голос Митаса, самого юного из жителей поселка, дрогнул и сорвался. — Они пришли, слышите? Они все-таки пришли…

Поверить в это было трудно. Пережить крушение надежд и будущего, месяц за месяцем выживать в холодном соленом аду, перетерпеть столько потерь, столько боли и отчаяния! Смириться, наконец, с тем, что будущего больше нет, что все, что у тебя осталось — те несколько недель, месяцев или лет, пока холод, отравленный солью воздух или какая-нибудь хворь не дотянутся цепкими лапами и не загонят на кладбище.

На встречу с богами.

Хотя в этом маленьком поселке с большим кладбищем в богов давно уже никто не верил.

И в помощь и доброту со стороны — тоже. Почти.

Но сейчас-то, сейчас…

Они шли с восточного края поселка, и ветер дул им в спину, кружа в стылом воздухе пыль и песок пополам с горькой солью. И было их не пятеро, а куда больше, и разномастные теплые одежки ничуть не походили на прекрасные «покровы». И лица были у них самые обычные, без того сияющего ореола, про который вещали молитвословы. Но мальчишкам и девчонкам полумертвого поселка нежданные гости показались только что шагнувшими с небес! И грязноватая соль казалась сияющей оболочкой, и лица с одинаково-потрясенным выражением — самыми прекрасными в мире!

Они все-таки пришли.

Девчонка все же добралась, и они пришли…

И, кажется, не собираются просто развернуться и уйти…

Неужели их заберут отсюда? Неужели выжившие ребята еще увидят что-то, кроме серого камня и желто-бурых туч, перегоняемых с места на место злобно-неугомонным ветром? Неужели будет еще что-то, кроме сухих лепешек и порции вечно пересоленной каши? Неужели можно будет потрогать зеленые листья, вдохнуть аромат распустившегося цветка?

Неужели…

Поселок встал на дыбы. Распахивались окна. Появлялись и в шоке застывали на пороге тощие фигурки в буроватом бесформенном тряпье. Нерешительно тявкнула собачка, которую одна девчушка из последнего набора новичков ухитрилась притащить с собой и каким-то чудом выкормить, деля с ней свою порцию… Заворочалась на постели в полубреду больная Ринка. Зажала рукой рот, чтобы не вскрикнуть, ее подруга, так и сжимавшая в руке выбранное для похорон платье. Обессилено привалился к стене Тари, самый старый в этом поселке — ему уже было двадцать четыре. В этом солено-ледяном кошмаре он продержался семь лет. И сейчас, в этот момент, он почему-то больше всего был рад тому, что тряпка, замотавшая его лицо по самые глаза, скрывает мокрые щеки. Здесь только девочки могут позволить себе плакать, девочки и новички (сколько он в свое время утешил таких мальчиков и девочек… и у скольких постелей потом стоял, не в силах помочь, и скольких похоронил). Ему нельзя.

Но сейчас, вот сейчас, в эти несколько мгновений, он мог позволить себе слезы. Их все равно никто не увидит.

И все же поверили не сразу.

Только когда из группы пришедших вырвалась девчонка в длинной плотной юбке и теплом, ловко скроенном полушубке — та самая, их девчонка, которая неделю назад на свой страх и риск ушла в Шаг.

— Ребята, мы за вами! Там снег в городе, там… там хорошо, нам помогут…

— Снег? — по темному от голода и вечного ветра лицу Митаса поползла недоверчивая улыбка.

Девчонка протянула к нему раскрытую ладонь:

— Вот, снежок, видишь? Снежок! Я слепила, я с собой взяла. Там снег, там нет песка, там теплый дом для всех…

— Снег… — слушал и не слышал южанин Митас. — Пожалуйста… можно потрогать?

Кто-то из пришельцев, как-то сдавленно прошипев сквозь зубы нечто невнятное, уже тянул со спины мешок и дергал завязки. Из домиков, несмотря на бурю, выходили и выбегали, забыв закутаться, ссыльные ребята. И Тари собрался с силами и отлепился наконец от стены, чтобы напомнить бестолковым младшим про одежду, про хвори… и про осторожность, пятеро богов, при появлении незнакомцев.

Он должен. Даже если это действительно пришли за ними, если помогут и заберут отсюда в безопасное место… даже если… Все равно, потерять кого-то из-за обычной «грудницы» или «горькой простуды», подхваченной буквально в последний миг, не хотелось.

Так что он должен позаботиться о своих.

Он тут старший.

Более-менее оглядевшись, пришельцы-спасители схватились за головы.

— Восемьдесят семь человек?! Речь шла о пятидесяти семи…

— Было пополнение. Но забрать можно восемьдесят два.

Пало остро взглянул на говорящий… как назвать этого парня и с чем его сравнить, северянин затруднялся подобрать слова. Костяк? Скелет? Высохшее тело? Здесь все были такие: на первый погляд вполне упитанные, да. Пока не размотаешь эти их жуткие тряпки, в которые ребята были закутаны по самые брови. А без тряпок оставалось то самое — которое Пало Северянин затруднялся назвать словом. Даже вежливым.

Тощее тело, точно составленное из костей, жил и кое-как натянутой на все это буровато-серой, точно плохо выделанный пергамент, кожи. Запавшие щеки, большие глаза с вечно опухшими, красными веками. Странно тонкие губы. И эта их походка…

Когда отбушевали первые страсти, когда нежданных спасителей уже наобнимали до синяков на плечах, когда иссяк, казалось бы, бесконечный поток вопросов: как, куда и вообще, а что теперь будет? Когда из негустой толпы протолкался скелетик повыше остальных, наскоро представился как Тари и принялся распихивать неодетых по хижинам, радостное оживление чуть приугасло, и маги обратили внимание на то, как двигаются подростки. Чуть замедленная, шаркающая походка напоминала стариковскую. Старички, маленькие старички… да что же это такое?!

— Нам не всегда доставляют еду вовремя, — заметил его недоумение Тари. — Ни пополнение, ни еду. Боятся.

— Чего? Что вы устроите им засаду? Что… правда боятся?

— Наверное.

— Вы? Без оружие и слабые, как…

— Слабые, — хрипловато согласился перевитый жилами скелет. — Может быть, поэтому еды всегда недостаточно. Даже если была вспышка хвори, заразной, и умерло больше, чем обычно… Сколько бы нас ни было — но порций всегда меньше, чем нас.

Многозначительно.

— Поэтому вы и заподозрили, что у вас кое-кто… хм… скорее сторожа, чем преступивший?

— Скорее шпион, — поправил Тари. — Да.

— Не хотелось бы приводить их в… минуту. Вы не просто их заподозрили. Вы их отыскали?

— Я здесь самый старший. Дольше всех прожил. Я вижу, кто и когда ведет себя неправильно. Кто меньше голоден, чем другие, хотя получил такую же порцию. У кого появляются новые вещи — на первый взгляд не отличишь от старых, но если знаешь, куда смотреть… словом, их четверо. Одна девушка, трое парней. Они все здесь, в дом никто не заходил. Видно, ждут, пока вы что-то определенное скажете. И стоит обезвредить их до того, как здесь что-то начнется.

— Ты прав. А сейчас они не могли успеть предупредить?

— Вряд ли они держат говорящие шкатулки при себе. Это вещь не мелкая. И если бы такое увидели… Нет, они держат свое приспособление для доносов где-то в тайнике. И достанут, когда все узнают.

— Ну что ж, тогда делаем так.

Пало быстро подозвал к себе энергичного Гэрвина, тот понятливо кивнул — и испарился в Шаг. Вернулся, нагруженный пакетами.

— Ребята! — возвысил голос Пало. — Я не буду говорить, что Высший Круг неправ. Но, на мой взгляд, никто не заслужил такого… а если и заслужил, то их вина уже искуплена. Даже преступившие несут кару не всю жизнь. Я не буду говорить долгих речей. Мы просто соберемся сейчас — и уйдем отсюда. Если боги смотрят на нас сейчас — то пусть подадут знак, что мы неправы!

Больше ста человек — и пришлые, и ссыльные — задрали головы к небесам. Здесь даже они были буро-серыми, пыльными и выцветшими. Боги просто не могли смотреть с таких небес, потому что не могли осенить такое своим присутствием! Но об этом Пало говорить не стал. Выждал малую минуту и снова посмотрел на лица подростков. Точнее — на щели между лицевым платком и головным…

— Дорога предстоит дальняя. Очень. Вы истощены и слабы, можете не перенести Шаг даже в пассивном состоянии. Поэтому делаем так. Сейчас Гэрвин выдает всем по чаше укрепляющего отвара, и вы идете в дома, собирать вещи. Мы не можем взять многое, поэтому постарайтесь взять то, что дорого вам. Есть же здесь что-то дорогое сердцу? Потом выходите снова сюда, выпьете еще по чаше отвара. И в путь…

Согласны?

— Да! Да!

— Гэрвин?

— Все готово.

— Отлично. Тари, давайте сначала самых крепких…

В отваре было снотворное. Сильное. Войти в дом подозреваемые успели. Добраться до тайника — нет.

Под снотворным взяли всех. И больную девушку из хилого покосившегося домика. И четырех подозреваемых, вместе с говорящей шкатулочкой. Пригодится. И четырех чумазых юнцов, на которых даже отвар подействовал не сразу — так им хотелось прихватить свои наработки в самодельных тетрадях. И девицу, насмерть вцепившуюся в светлое, слишком длинное для нее платье (и зачем оно ей?). И крепкую пока пару близнецов (из новичков). И тощую напросвет девчушку с ее почти прозрачной (кабы не шерсть) белой крохотной собачкой.

Словом, всех.

Последним уносили Тари. Он помогал спасителям организовать в опустевшем поселке следы пристигшей ссыльных катастрофы. Один дом подожгли, в двух выбили двери и часть стены, изобразив следы нападения