олжно.
— Эй, все сюда! — не своим голосом позвал искатель, понимая, что один с безумным не справится.
— Чего там еще? — отозвался командир, успевший заняться оружием. Пакостные дряни погрызли пару из оставшихся зарядов, а еще несколько, похоже, спихнули вниз — на крыше сиротливо лежало всего три. Опьяневшие повернулись молча, только Лидо что-то продолжал бормотать про очередное достоинство своей возлюбленной, кажется про коленки.
— Они тоже? — с той же безумной улыбкой проговорил стрелок. — И сколько же вас? Приняли наш облик и думаете, никто не догадается?
— Что ты несешь?
Командир осекся — на этот раз никакого дыма вокруг не было, и стало заметно, что вылетает у него изо рта вместе с каждым выдохом. Стайка серебристых искорок. Крохотных…
— Ага! Еще один!!! — стрелок торжествующе ткнул пальцем. — А у этого светится кровь! А у этого глаза!
Охотники заозирались. Несколько подозрительных взглядов принесло не самые радостные открытия. Командир дышал серебром. Верхушник теперь в полном соответствии со своей специализацией (метать разрывцы лучше всего получалось сверху, поэтому у него были амулеты, зачарованные на краткосрочный полет) мог подлетать в воздухе уже без всяких чар. У искателя светилась кровь, проступившая на ссадинах. Второй стрелок, еще и не протрезвевший толком, сжал в руках сетемет так, что тот лопнул. Стиснутая механизмом пружина взвизгнула и с воем унеслась в черные небеса, команда дрогнула, поедая друг друга суженными глазами. Люди… или уже нелюди?
Подмененные?
— Твари! — выкрикнул яростно первый стрелок. — Твари! Не дамся!
И полыхнуло…
Макс.
Мы развернулись, одинаково удивленные:
— Ты?
— Это ты?
Он усмехнулся. Неисправим.
— А я что… хуже? Дракон я… или… нет?..
— Ты чего вытворил-то, дракон? — я присел рядом, примериваясь, взять его на руки. — Поделишься?
— А то.
— Тогда пошли? Расскажешь по дороге.
— Подожди…
— Слав, время-то.
Я снова протянул руки — подхватить его, но он вцепился в мою ладонь, не пуская. Пальцы у него были горячие-горячие.
— Нормально сейчас… будет время. Я запомнил, что ты сделал там, в зале… — спокойно объяснил Славка. — Как разлил магию… Я тоже…
— Что?!
— Не кричи. Я… слегка… но им хватило…
— Боги, избавьте меня от сумасшедших драконов! — кажется, у вельхо сейчас будет истерика. — Ты понимаешь, что сделал?!
— Не ори. Я — знаю. А ты все понял неправильно.
Я что-то не понимаю опять? Они смотрят так, будто спорят — молча, но яростно.
— Вы о чем?
— Терхо Этку плохо… думает не только… о драконах, — фыркнул Славка, — но и о людях…
Вельхо вскинул голову, будто собираясь огрызнуться, но мой сосед только головой качнул:
— Отойди-ка. Не бойся ты… все хорошо будет… ну отойди… еще чуть… ага.
И знакомая спираль огнисто оплела вздрогнувшее тело, в следующий миг взорвавшись многоцветным смерчем с просверками молний.
Он превращался иначе — быстро, как-то яростно, не сберегая энергию, а щедро расшвыриваясь ею, будто праздничный фейрверк искрами. Горячим ветром ветром хлестануло по лицу, и я закрыл глаза. Под ногами скользнул и мгновенно растаял снег, пришлось хвататься за первый попавшийся выступ, чтоб удержаться, что-то толкнуло в грудь, и глаза открылись сами.
Знакомый серебристый дракон с удовольствием сложил-расправил крылья (меня снова толкнуло теплым ветром) и подставил одно мне…
Выразить восхищение умением дамы править людьми Пало подошел не без тайной мысли. Да, положение на площади и правда начало выравниваться — мятущаяся, перепуганная и неорганизованная толпа (изрядно напоминавшая стадо, готовое в панике растоптать кого угодно) теперь напоминала бурлящее озеро с зарождающимися водоворотами. Водовороты закручивались в соответствии с требованиями, а именно по улицам. И довольно быстро. Успокоенные тем, что самого страшного (Пало мысленно внес в наметки на будущее обязательно узнать, что такое юнкерс…) не произошло, а теперь-то, с такой уверенной, явно опытной и знающей вельхо они не пропадут, горожане живо сбивались уже в более организованные группы. Несколько улиц, видимо, наиболее наделенных сознательностью, уже не только сбились вместе, но и выстроились в некоторое подобие рядов. К некоторому изумлению северного вельхо, в число наиболее сознательных вошли не только Сторожевая слобода и квартал Дорожников, но и квартал Веселых Прачек! Причем и настоящие прачки, и дамы, числившиеся таковыми, одинаково слушались свою выборную старшую и одинаково сурово гоняли чужаков, так и норовивших пристроиться к чужому ряду. Чужаки, впрочем, ухитрялись как-то просачиваться…
Свежевыбранные старшие, то и дело оглядываясь на начальство, торопливо пытались «вести учет», записывая сведения кто на чем. Пало подумал было, что надо попросить господина градоправителя обеспечить учетников необходимыми средствами, но вероятный сектант, как оказалось, подумал об этом сам. Несколько сторожников под руководством сухощавого советника уже тащили в гущу толпы кучу деревянных табличек с закрепленными на них свитками. С ними дело пошло быстрей, переулок Зеркальщиков уже почти закончил.
Правильный был метод предложить первым награду. «Продпаек», как выразилась седовласая дама с труднопроизносимым именем. Кстати, крайне любопытно будет узнать источник подобных познаний и методов управления. В трудных обстоятельствах не растеряться, среагировать быстро, жестко, при этом сочетая угрозу с утешением, а туманное обещание положительного будущего подкрепить немедленным подтверждением в виде тех самых булочек… недурно, весьма недурно. Судя по тому, как спокойно она перехватила власть, дама явно из Поднятых, если не из Возвышенных, и что она тогда делает здесь? Подвески, положенной Поднятым, явно не видно, и вообще знаков на одежде по минимуму, как будто она специально что-то скрывает.
Падшая? Из семьи Поднятых, лишившихся Высоты из каких-то провинностей? Возвышенная, утратившая статус? Потерявшая семью, потерявшая расположение богов, потерявшая почет или что-то еще? Однако градоправитель обращается к ней с уважением, как к доброй знакомой, почти к равной.
Кстати, корзины с булками уже несут, и Пало не удивился бы, если выяснится, что и горячее питье тоже на подходе. Сектант-градоправитель, естественно, заинтересован в положительном разрешении этой дикой ситуации, так что поддержит не только седовласую захватчицу власти, но и дракону был бы рад. Хотя, если подозрения бывшего коллеги имели под собой почву, дракону он был бы рад еще больше…
Странная дама. Пало внес в список неотложных дел еще и сбор сведений об этой «Ирине Архиповне» (имя какое необычное… Пало поискал, в каком языке приняты подобные звукосочетания, но навскидку ничего не припоминалось). Все-таки теперь пожилая женщина — в его круге ответственности. Все новые маги, начиная с «личинок», находятся под властью Нойта-вельхо. И в настоящий момент эту власть представляет Рука.
У которой — и в настоящий момент, и во все последующие в этом славном городе — полно работы.
Спонтанная магия стремительно шла на убыль.
Фактически она уже скатилась почти до нулевого уровня, сконцентрировавшись в основном в местах скопления детей. Да и там, похоже, до новых отпечатков дело не дойдет. Но даже если отложить заботу о паре тысяч магов на потом и забыть о предполагаемом драконе (а о нем забывать нельзя, ведь в отчете придется что-то писать), то драконоловы о себе забыть явно не дадут, и в ближайшее время стоит их отыскать. Тех, кто уцелел после горячей и дружеской помощи вельхо…
А у дамы уже созрел новый ценный совет:
— Теперь стоит организовать им какое-нибудь занятие. Зрелище или работу. А пока будут заняты, потихонечку отводить в сторону небольшими группами и регистрировать уже по-вашему. Вас ведь магия интересует? — чуть напряженно спросила предполагаемая Возвышенная. — Способности, дары.
— В общем, да. Сейчас подумаем…
— Смотрите, дракон!!!
— Дракон!
— Дракон!!!
Паники не случилось. Люди просто не успели запаниковать — серебристое тело сорвалось с крыши не вниз, а вверх, плеснуло крыльями раз, другой, третий… и исчезло за кровлями, точно привиделось.
Радость Пало.
Извлечение придур… то есть охотников.
Письмо и разговор с дамой.
Объяснения с Нойта-вельхо. Загадочная смерть деда. Убит?
Некоторые секреты. Встречи с драконами.
— Улетели…
— Хвала Ульве, — беззвучно выдохнул Пало. — Хвала богам…
Некогда юный северянин, проходя естественный для юношества период сомнений во всем и всех, усомнился и в существовании Пяти. Если мир устроен по чьему-то замыслу, то почему в нем столько неразумия и неустроенности? Отчего явленные Пятью чудеса не повторяются в нынешние времена, что мешает богам сейчас сходить в мир и вмешиваться, исправляя ошибки своих непутевых созданий? И если богов отличает умение творить, то чем они отличаются от вельхо? Да были они вообще, боги? Или люди просто совершили еще одну ошибку, измыслив себе кумиров?
Люди так не любят брать на себя ответственность за свои недобрые дела. Им проще перевалить свершенное на происки неких сил. Или богов…
Так им, наверное, легче.
Но сейчас Пало почти готов был уверовать, ибо божья милость была несомненной, а главное, крайне своевременной. Дракон улетел. И, это, как ни странно, было куда лучше его предполагаемой поимки. Теперь у Руки Нойта-вельхо были полностью развязаны руки.
Кровавой твари в городе больше нет. Следовательно, необходимость охоты на нее отпадает. Преследование в нынешних обстоятельствах тоже представляется излишним — при такой-то толпе свежеинициированных куколок, которых нельзя оставить без присмотра… Как бы ни хотелось Нойта-вельхо избавиться от драконов (и только ли избавиться?), но высказывать недовольство в адрес своей Руки никто не будет, по крайней мере, прилюдно. Пара тысяч новых магов — не та цена, которую можно заплатить за возможность погоняться за одним-единственным драконом, к тому же не причинившим, говоря откровенно (почти откровенно) особого вреда городу. Причем в обязанности Руки отлов дракона вообще никогда не входил, входило лишь расследование обстоятельств его появления и расчет последствий. Значит, и претензий к Пало и его коллегам нет и быть не может…