— Не смей!
— Почему?
Подходящий аргумент нашелся быстро:
— А люди на площади! Если дракон упадет…
Договаривать не пришлось — и воображение, и способности к быстрому счету у молодого вельхо были развиты на должном уровне. Пилле Рубин отдернул руку, точно обжегшись. Отчаянный взгляд метнулся вниз, туда, где в недоумении замерла огромная толпа (по счастью, люди не понимали, что повторное явление драконов — не очередная иллюзия, поэтому не метались и не давили друг друга). Потом — на дракона, попытавшегося спуститься обратно на крышу…
— А как тогда?
Решение пришло само.
— Сначала отпугнуть его! От города! А там решим.
Пилле обеими руками взъерошил волосы — и рванул оба рукава, оставляя обе руки открытыми. Мгновенно вскипел и растаял пар, побежал по коже золотистый узор Знаков, готовых к немедленной активации.
— Отпугнуть, говоришь? Сейчас отпугнем!
Некоторые Знаки Пилле и Гэрвина Пало знал, о предназначении еще кое-каких догадывался… и если бы у него было время, от души вознес бы хвалу богине, отведшей его от судьбы Наставника «личинок». Вряд ли тогда его путь был бы столь успешен (честно говоря, он вряд ли бы пережил уже первые «отпечатки» первых воспитанников).
«Мялка» летела за «сосулькой», «мушиная сеть» сменялась «бешеным листом», вслед неслось еще нечто и вовсе неопознаваемое… зато эффектное и трескуче-безобидное, и Пало поставил себе целью обязательно познакомиться с новшествами в области пугалок. Позже. Когда будет время!
Сейчас времени не хватало катастрофически — драконы кружили рядом, то и дело пыхая огнем. Блики факелов зло плясали на серебристой чешуе, «короны» переливались мелкими бегучими огоньками…
Вельхо обливались потом — на морозе! — феерически быстро сменяя один Знак другим, сам Пало вперемешку с пугалками запускал в воздух «огнистые спирали» и «цветные дымы», вызывая у столпившихся внизу людей восторженные вопли…
Проклятые твари отпугиваться не желали.
Ситуация быстро и неотвратимо перерастала в очередной бред: драконы не нападали и не улетали, их нельзя было убивать и нежелательно было даже ранить (попаданье драконьей крови на людей было целебным, но это если она растворена в пропорции три капли на флакон, а если в таком, первозданном, концентрированном виде… да избавь, боги!). И через несколько минут Пало готов был поклясться, что драконы это понимают. Понимают, что их не убьют, поэтому кружат над толпой, понимают, что вельхо вынуждены сдерживаться…
И сами не бьют всерьез. Только идиот не понял бы, что с такого расстояния не промажет даже слепой дракон. По флюгеру-то долбают с меткостью прямо-таки сверхъестественной…
Тогда чего они хотят?
— Ты гляди, гляди…
— Сейчас снов блескучку запустят!
— Не-не, счас банты огненные будут. Во… Во, видишь!
— А драконов когда развеют?
— Да погодь ты, только началось ведь. Ох, молодцы вельхо, такое представление затеять.
— Вельхо! Вель-хо! Вель-хо!!!
Восторженный рев, кажется, может разбудить и мертвого. И седовласая дама, лежащая в плетеном кресле, легонько морщится, чуть громче вздыхает… а потом открывает глаза — огромные, светлые, точно налитые сном. Но взгляд быстро делается острым, прицельным — женщина приподнимается на локте, кого-то ища.
Долго искать не пришлось — худенькая фигурка, сидящая рядом, крепко вцепляется в ее ладонь.
— Бабушка Ира! Бабушка Ира… ты проснулась? Ты… ты как? Что-то болит?
Женщина качает головой и делает быстрый жест, призывая наклониться поближе.
— Что ты говоришь? А, позвать Штушу? Вот он…
Макс.
Это Славка? Когда он успел вызвать иллюзию? И… что творится вообще?
— А ну на крыло, живо! — рявкает мой тихий сосед так, что про иллюзию я продолжаю думать, уже сидя на его спине и даже не очень помню, как у меня это вышло. Рядом хлопает ресницами Терхо — с тем же ошалелым видом.
— Слава, как тебя нашли?
— Искали хорошо! — шипит мой сосед быстро набирая высоту — так, что уши закладывает, а огни на площали и крыше сливаются в неясные полосы… — И долго! Вы где застряли?
— Познакомились тут кое с кем! — кричу я, перекрывая свист ветра.
Город стремительно уплывал из вида, огни мелькали все дальше и дальше. Всего день мы были здесь, успели встретить своих и снова расстаться. Прощай, город. И будь уверен: мы скоро вернемся.
Рядом с обманчивой легкостью плыло второе драконье тело с мерцающей короной.
— А откуда иллюзия? — вякает вельхо. — Мы же ее развеяли…
Я чувствую, как Славкина шкура вздрагивает под моими ладонями.
— Это не…
— Доберемся до нашей стоянки, — хрипло изрекает «иллюзия», — я тебе все разъясню… человек.
Глава 20
О родственниках можно многое сказать. Сказать. Потому что написать — нельзя!
— Вон, вон он сидит…
Тихий шепоток почти сливался с ветром и неплохо глушился птичьими криками, так что сначала я успешно пропускал его мимо ушей. Как и ветер, впрочем. И снег, успевший намести у моего бока целый сугроб. Но дети — чьи бы они там ни были — это не то, что можно долго игнорить. И скоро шепот (а заодно и шорох камня под неосторожными шагами, и шипение с хихиканьем) зазвучали куда отчетливей:
— Я сначала подумал, что он спит, а он…
— Тише.
— Да я и так… ой, осторожнее.
— Сам осторожнее, ты мне на хвост наступил!
— Тихо вы, услышит же!
— Не шевелится… не слышит? Что там такое интересное, в пропасти этой? Смотрит и смотрит…
— Может, позвать кого-то? А то он что-то давно на нее смотрит.
— Ну он же только на сферу больной? Был бы на голову — ему бы Следящего привесили. И в Бережители назначили кого-то… ну… посерьезнее.
— А что у него со сферой-то?
— С пламенем вроде чего-то…
— Чего — чего-то?
— Тихо вы!
— Сам тихо!
— А что не так? На вид вроде все как у всех…
На вид. Ага. Пропасть (вполне впечатляющая, кстати) резко перестала привлекать мое внимание. Не конкурент она детишкам, совсем не конкурент.
— Да я тебе кто — Ведающий? Не может он пламя кидать. И еще, говорят… да ты что, с сестрой моей сговорился? Она мне лапы оттаптывает, ты — хвост!
— Да я… ты сам его мне под лапы пихнул!
— А крылом я себя тоже сам по гребню приложил? Вот подожди, выберемся, я тебе тоже по шее долбану. Тогда поймешь, как это весело.
— Да я и ждать не буду! А ну, попробуй протянуть свое крыло — сразу по нему схлопочешь.
— А ну перестали цапаться, а то обоим чешую начищу!
Я невольно хмыкнул и покосился на мелочь: в пылу разборки драконья малышня позабыв о скрытности, уже вовсю толкалась хвостами-крыльями и шипела на три голоса. И абсолютно не замечала, что скальная расселина, в которой они прятались, давно осталась позади. Сосредоточенно пыхтящий клубок из толстеньких шей, по-детски коротких хвостиков и неокрепших лап-крылышек катался уже на каменистой неровной площадке…
И только наткнувшись на подставленное крыло, они озадаченно замерли.
— О чем спор, воинство? Бабочку не поделили?
Клубок распался. Три серебряных тельца, потирая пострадавшие места (каждый свое) жалобно уставились на меня темными глазками.
— Не спит…
— Не сплю, — согласился я. — Чего надо, мелочь?
Настроение было зашибись. Какая там в мире самая глубокая впадина? Марианская? Вот где-то там оно и болталось, мое настроение. Хотя в этом мире, может, и поглубже есть.
В этом мире много чего есть.
Черт его дери.
Погано у меня на душе, если честно.
Я не ждал от драконов сказки, нет — я вообще ни от кого никаких сказок не жду. Принцип у меня такой, так меньше обломов от жизни получишь. Толку с этого, правда, так себе — жизнь у нас на подляны щедрая, жди их, не жди, все равно по физиономии получишь. А дальше от тебя все зависит: удержишься на ногах или нет, и даже если нет, то уползешь — или останешься валяться, размазывая кровь и сопли…
Я всегда выкручивался. Хитрил, отступал, откупался, уворачивался, лишь бы удержаться, не свалиться совсем уж в болото, откуда не выберешься. Я всегда мог отступить и поступиться.
А теперь — все. Устал. Не могу. И не хочу ничего. Добило меня это наше «сафари на драконов». Этот экшен по подвалам и крышам с постоянным страхом подставить Янку и бабу Иру, это ныряние из кипятка в холод, когда только успел хвост из капкана выдернуть — а в тебя уже из ружья целятся, оказывается. Славкины отчаянные глаза, его слова, когда он думал, что умирает… что-то со мной не так после этого.
Я думаю про Янку и нашу бабушку — все-таки мы их бросили, бросили там. И что бы она в записках не писала, выжить одинокой старой женщине и маленькой девочке непросто даже в нашем мире. А тут? И быстро нам их не забрать — драконы.
Драконы оказались совсем не такими, как нам представлялось. Нет, мы не думали, что это «кровавые твари» из местных легенд, но…
Вот что я раньше знал о драконах? Да ничего. Когда-то, когда еще мальком был, смотрел вроде какие-то мультики, мама сказки читала… и? Драконы и драконы, ящерицы такие вроде динозавров, летают где попало, живут в пещерах, с гномами у них еще проблемы — золото никак поделить не могут. И зачем им эта желтая железка? Какой с нее толк? Да что я понимал тогда? У нас в доме золота всего-то и было, что мамино обручальное колечко. Ну принцесс они воруют, в пещеры к себе тащат. В пять-шесть лет в принцессах я разбирался еще хуже, чем в золоте, и понять, зачем летучему ящеру нужны эти хныксы-ябеды в платьицах, мне было не по силам. Да и поди укради такую, она ж совочком дерется! Мама на такие высказывания улыбалась и обещала, что вот стану я чуть старше — и мы с ней почитаем «Хоббита»…
Не почитали. Даже не начали… Может, именно поэтому я никогда не ходил на кино про драконов? То некогда мне, то кино чисто для лохов, то… отмазки, они всегда находились. Да ладно, чего теперь.