— Подожди, Славка! Мне интересно, что еще входит в понятие «не причинять вреда»? И если следующий сеанс мозговынесения меня прикончит, это как, будет считаться вредом, а, Старшие?
Драконы наконец пришли в движение. Довольно странное. Один что-то простучал по стене — легко, самыми кончиками когтей, но стена смутно осветилась, какие-то искры промчались по ней, разноцветные, и ушли в камень. Второй — тот, что сидел у озерца — повел над водой крылом, что-то выдохнул — и, достав откуда-то из глубины здоровый кусок льда, плавно поднял его в воздух и перенес в мою сторону.
— Приподними голову. Не бойся. Если я прав, тебе быстро станет легче.
— А если нет?
— Тогда будет проще. Но я все-таки надеюсь, что поможет именно это.
— Другу своему приложите сначала!
И снова повисла тишина.
Драконы смотрели на меня… не знаю, как они смотрели. Мы еще не научились читать их язык тела как следует, а про мимику вообще молчу. А сейчас, с больной головой, я вряд ли пойму даже то, хотят ли меня прикончить. Но странные были взгляды.
— Он это всерьез? — наконец недоверчиво переспросил Урху. — Если он настаивает на этом возмещении, то я готов… но какая ему от этого польза?
— В вашем мире бытует закон «кровь за кровь»? — тихонько поинтересовался у Славки второй. — Как у людей?
— Не всегда.
— Махс, ты настаиваешь на своем требовании? Уверяю тебя, что Урху и так досталось из-за вашего… спонтанного контакта. Стоит ли…
— Не надо, Шарр, — рыкнул мой «успокоитель». — Виноват — отвечу.
— Стоит ли доводить дело до палат Бережителя?
— Вы настаиваете на немедленном возмещении? — вмешался третий дракон. А тон — будто я ему сто баксов должен и не отдаю.
— На чем? Бред какой-то. Вы о чем вообще?
— Вы настаиваете на своем требовании?
— Да идите вы…
Я не настаиваю. Я ничего не хочу. Хватит, сколько можно… Зря от льда отказался. Как хорошо было бы сейчас остудить лоб… или хоть глаза прикрыть…
— Вопросы возмещения можно отложить до вопроса исцеления! Ну-ка, полежи тихо, родич.
Когда головы все-таки касается прохлада, я не могу удержаться от вскрика. Это было… это было…
Представьте, что лежите на кирпичных осколках… на стекле… на гвоздях… вы уже притерпелись к боли, она больше не кажется такой острой, как в первый момент, но она не прекращается — длится и длится, и с каждым вздохом и движением — новый всплеск. И вдруг разом все это: камни, гвозди, стеклянные осколки — превращается в обычный песок. Это удивительное чувство — когда боль выпускает тебя из когтей… непередаваемое.
М-м-м…
— Ну вот видите… — это опять Шарр. Добился таки своего. Доволен? — Помогло?
Я не ответил. Надо было что-то сказать. Надо было поговорить, исправить впечатление, чтобы не выглядеть вот таким беспомощным истериком в глазах этих… Надо было воспользоваться моментом — часто из виноватых людей (хорошо, драконов!) в первое время можно веревки вить. Надо было не молчать, хоть разобраться, что это за чушь с возмещением и Бережителем.
Нам же здесь жить, какое-то время, надо снова прописываться, понять, что же все-таки от нас хотят.
Но я не могу. И не хочу. Хватит с меня этого. Притворства, вранья и протянутых к нам лап, рук и сфер. Хватит. А если этот самозваный успокоитель все-таки смог меня прочитать…
В пещеру врываются два драконоврача.
— Звали? Оххх!
И под возмущенный вскрик вцепляются в меня с двух сторон.
— Да как же так?! Кто это его?
— Так, юный родич, а ну-ка, давайте выпьем полезную настоечку… Славхка, поможешь?
В пещере становится тесновато, Старших оттесняют к озеру. Шарр задумчиво срывает с потолка сосульку покрупней. Качает ее на крыле.
— Снежный дракон… — говорит он. Негромко, но я слышу. — Мы очень, очень давно не встречали таких как ты, юный родич. Прости нашу ошибку.
Первых драконов было четверо. И выдохнул один из них пламя, и стало Солнце, и осияло все животворящим светом. А второй махнул крыльями, и стал воздух и стали ветры на четыре стороны света. Плеснул крылами третий, и набухли в ветрах облака и тучи, и полился дождь. Он шел четыре дня и ночи, и заполнились моря и реки, ручьи и озера. И повелел он воде замерзать зимой и воскресать весной, и стал снег, лед и сон… и тогда слетел с небес четвертый, и дохнул на землю.
И стала жизнь…
— Это… легенда?
Все повторяется. Опять я в полусне-полусознании, и опять рядом два голоса. Славка и… Шарр, кажется. И обязательно им надо поговорить именно у моего стопора…
— Конечно. Но в ней есть зерно истины. У каждого вида драконов существует свой ареал обитания… существовал. И свой набор способностей. И для нормального существования мира необходимы все четыре племени. Огонь уравновешивает воду, зима — лето, порывистый воздух — надежная земля.
Но снежных драконов истребили первыми. Не осталось никого, и даже если из людей получилось бы найти подходящего и он согласился бы стать драконом, то кто его инициирует? Огненный Снежного инициировать не может.
— Но ведь…
— Мы слишком… полярные. Знаешь такое слово? Нам нельзя даже соприкасаться сферами. Видишь, как получилось с Урху — он привык успокаивать молодежь (к нему вечно приходят со всякими бедами), потянулся, не раздумывая… а получилось только хуже. У твоего друга ожог, у Урху — проблемы с огнем и ледышки под кожей.
— Макс не хотел!
— Никто не хотел. Просто… нам трудно друг друга понять. Разный возраст. Разные народы. Разные племена. Даже миры иные.
— Но ведь у Ритхи как-то получилось сделать из Макса Снежного дракона!
— Интересно, да. Мы расспрашивали ее. Не знаем, что именно повлияло, очень уж необычные обстоятельства. Во-первых, иномирец.
— Я тоже!
— А еще Ритха была на грани смерти, а еще, как мы узнали от мага, там был фактор воздействия любимого человеческого дурмана, глюшь-травы.
— Кхм…
-..и кто знает, какой фактор важнее? Или имеет место их сочетание? Будем выяснять. Но что-то сработало, и теперь у нас наконец есть Снежный дракон. Это может изменить все. Если он сможет провести хоть несколько инициаций, это… мир обретет равновесие!
— А вы?
— И мы. Нам не придется раз в сезон проводить изнурительный обряд по стабилизации энергий. Мы сможем отказаться от алтарей-стопоров, сможем не выживать, а жить, не борясь с подступающим безумием!
— И все потому, что один из нас Снежный. А если бы нет?
И кто тянет Славку за язык? Но это его разовор. Я могу только слышать. И спать…
— Если нет — вам пришлось бы плохо. Я честен с тобой, и лгать не хочу. Трудно будет в любом случае. В эти несколько дней вы видели достаточно, чтобы понять, как мы живем. Плохо с едой, плохо с лекарствами, трудно даже с выходом на поверхность. Но снимать наложенные императивы — это не просто трудно, это порой смертельно.
— Нам повезло?
— Даже если бы дело было так, как решили наши безопасники, мы… мы не склонны торопиться с решениями о судьбах родичей. Вам ничего не грозит.
Ну да, ну да. В чем подвох? Мелким-мелким шрифтом?
— Хотите сказать, вы нас отпустите?
— А вам есть куда идти? Вы уже нашли х… ваш переноситель?
— Как мы его найдем — здесь? Значит, нам можно будет вылетать?
— Конечно.
— Без слежки?
— Получите звание взрослого — тогда можно и без слежки. А пока сами понимаете. И обязательно с сопровождающим, да.
— Но…
— Горы опасны. Драконоловы тоже. И хватухи, и прочие человечьи придумки. Никто из драконов не летает в одиночку. Тем более, юные родичи.
— Понятно… — Славка предпочитает не оставлять недоговоренностей. — А если мы найдем наш прибор? Переноситель? Вы нас отпустите?
Повисла пауза. Наконец Шарр заговорил медленно и веско.
— Если найдете, если научитесь им владеть, если отыщете дорогу домой — отпустим. Да.
— Вы говорите правду?
— Полагаю, в вашем мире найдутся латенты, что захотят стать драконами?
— Что?! Да вам отбиваться придется!
— Так что это выгодно и нам.
Вельхо очень любили производить впечатление. Поэтому чудеса архитектуры и пышность внутреннего убранства сопутствовали им всюду, где только возможно. Когда речь шла о приемных и парадных залах, это было вполне оправданно — люди должны питать почтение к магам, и это почтение надлежит всемерно поддерживать. А посему дорогие «вложения» наряду с роскошью ковров и картин радовали глаз любому вошедшему.
Но внутри-то зачем?
Пилле Рубин помнит, как впервые вошел во внутренние покои Нойта-вельхо — и поразился. Вложений здесь было поменьше, но… Драпировки из самых дорогих тканей? Пол, выложенный плитками узорного дерева? Драгоценные мозаики на стенах? Отхожие комнаты в мраморе и золоте! Не говоря уже о личных комнатах — казалось, вельхо старались перещеголять друг друга в роскоши!
А библиотека уже лет пятьдесят не ремонтировалась…
А личинки живут по 4–6 человек в самодельных тесных домиках…
И даже для своих — лечение обязательно платное…
Что-то не так, или ему это только кажется?
Что ж, даже если кажется, магам не помешает небольшая встряска. Пилле Рубин невольно усмехнулся, представляя реакцию Круга на его доклад.
Явление драконов! Одномоментное резкое увеличение численности магов почти вдвое, да еще не прошедших ни обучения, ни Зароков, ни курсов воспитания.
Новые «отпечатки», да прямо в городе!
Кругу волей-неволей придется оторвать зады от своих золоченых кресел и заняться работой.
Иначе..
Нет, Пало прав. Не стоит говорить еще и о том, что новые маги… маги драконьей, так сказать, выделки… часто в силе превосходят многих урожденных. Пало говорил, что первоначальный уровень может быть нестабилен, что нужно подождать, пока все придет в норму. Но Пилле понимал и то, что приятель не говорил: Нойта-вельхо вряд ли отнесется благосклонно к сильным конкурентам. Проповедуемая Кругом любовь и дружба куда-то удивительно вовремя девались, когда речь шла о деньгах и борьбе за власть.