Теперь они светились оба, будто в кино про магию, светились их глаза, волосы, полуоткрытые в мучительном вдохе Славкины губы, сыпала искрами крепкая рука здоровяка с растопыренными пальцами, а угольки — гасли. Быстро-быстро, будто кто-то выключал их от краев к центру.
— Блииииииииин… — выдохнул рядом восторженный голос. — Вот блин. Штуша, ты это видишь? Какая красота…
— Ричи-чи-чи! — неприязненно отозвались джинсы. Кажется, зверек не разделял восхищения подружки.
— Как в мультике «Красавица и Чудовище», — зачарованно промурлыкала малявка. — Только тут целоваться не будут.
— Яночка…
— Все, — Эркки, мокрый, как топившаяся в мойке мышь, кое-как отлепил руку от Славкиной спины и тряхнул, будто занемевшую. — Оххх…
— М-м… — эхом отозвался Славка, обмякая в кресле.
— Эй-эй! Спокойней парень, тише, — крепкие руки не дали ему упасть, прихватив за плечи. — Посиди пока тихонечко. А как мурашки отпустят, можешь пошевелить ногами. Пока только пошевелить, ясно? Вставать сможешь завтра. Только…
— Я смогу ходить? — черные глаза Славки подозрительно блестели. — Да?
— Сможешь. Только ненадолго, к сожалению. — здоровяк сожалеюще вздохнул. — Понимаешь, не целитель я по-настоящему. Чары временные на здоровье навести могу, но полностью излечить не мое, даже если я по огню весь день ступать буду. Прости.
Я услышал, как наша боевая бабка шепотом произнесла то самое словечко, за которое вчера пилила меня, и мысленно согласился. Ага, оно самое.
— Но за восемь-десять дней я ручаюсь, — виновато бурчал здоровяк. — и боли уйдут… это же неплохо? И…
— Спасибо, — перебил Славка.
— Чего?
— Спасибо, — повторил тот. — Ты не представляешь, Эркки, ты понять не можешь, что для меня сделал… Хоть восемь дней… Спасибо!
По худому лицу поползло что-то блестящее, и я отвернулся. Смотреть было почему-то тяжело. За эти дни я как-то привык, что Славка как железный. Это я мог ругаться, шипеть, злобиться, фыркать и рычать. А он прямо какой-то железный мальчик, всегда застегнутый на все пуговицы. И не страшно ему, и не больно.
Придурок. Да я, я, кто еще.
— Вот что, — наконец проговорил хозяин. — В Хайоки целители есть, и хорошие. У меня дом… конечно, он не самый роскошный, но уж никак не меньше этого. Если… словом, я приглашаю вас в гости. Что скажете?
Конечно, мы сказали да. А что можно было сказать?
Сегодня уходим, вот, просим удачи в дороге…
И все-таки не нравится мне этот правильный тип.
Боги есть! И они на моей стороне, в особенности Ульви-Ведающий-Удачей! Это он, покровительствующий торговцам, морякам и таким, как я, привел на мою дорогу чужан, чужан из-за Рубежной Грани. Живую драгоценность, если умеючи ею распорядиться.
Сначала чужане в присмотренном мной укрытии не показались мне везением. Этот домик я присмотрел с давних пор. Он был одним из «приютов для магов-личинок», отстроенных Нойта-вельхо и прекрасно годился в убежище мне. Здесь можно почти без риска переждать, пока на меня не перестанут точить зубы. Такие укрытия обычно стоят в безлюдных и удаленных от жилья местах. Даже оставленные, они долго остаются пустыми, их обходят преступившие и побаиваются охотники. Все знают, что жилище, где жила хоть одна «личинка», опасно для любого вошедшего. Вельхо, связанные Зароками, это одно, но юные вельхо, особенно в моменты разрывов личинок, порой творят такое, что надзиратели убрать не могут! И последствия этих сумасшедших выходок, так называемые «отпечатки», потом сохраняются очень долго, порой годами. А порой и… у одного из таких укрытий два столетия назад вырос целый городок. Приезжие селятся в домиках и шалашах, терпеливо ожидая, когда из-под развалин «укрытия» не побегут волшебные… мыши. Поймаешь мышь — и станешь воплощением красоты, мечтой и счастьем любого мужчины, прекрасным чудом… пока с грызуном не расстанешься. А что остается главным желанием подавляющего большинства женщин всех пяти царств? Правильно, желание выйти замуж. Вот и живут девицы в городке месяцами, глотают слезы, падают в обмороки, нанимают служителей богини Живе, чтобы полюбить хвостатых тварюшек всей душой, тренируются в ловле — лишь бы в решающий момент не растеряться, поймать и обрести заветное.
Двести лет миновало, развалился домик и вырос город, а мышки все так же выскакивают из развалин. Проделка «личинки» двухвековой давности, подшутившего над девочками своей Ступени.
А в Аланте есть приют, вокруг которого уже восемьдесят восемь лет лежат летучие и обычные мыши, лягушки, уханты, змеи, птицы — засыпают все, кто пересечет некий порог доступности. И не просыпаются. Там же, только на юге — место, где вечно идет шепчущий снег. Днем и ночью, зимой и летом, и снаружи «приюта», и внутри. А еще есть место хватающей темноты, дом бешеных птиц, распадок голодного песка, вечного хвоста… Поэтому в покинутые приюты и не суются умные. Суются дураки и те, кому нечего терять. Ну еще и такие, как я…
И я прав!
Мне очень повезло. Нет, это не Поднятые, как мне сначала показалось, и не ставленные — хотя у них и правда было сразу два имени, а у старухи даже три. Но у чужан имена ничего не значат. Они легко приняли мое второе имя, будто у такого, как я, их может быть больше одного. Поверили, что я хозяин приюта. У них совсем нет оберегов, даже слабеньких, в две-три искры. И наивные, всему верят. Повезло….
Интересные там обычаи, за Рубежной Гранью. По именам ничего не поймешь, одежда ничего не значит, и украшения информации не несут. Как они разбираются, кто равен, а кто выше? Будет возможность — расспрошу.
Сейчас главное — выманить их отсюда. Прибрать к рукам…
Даже старейшая не будет бесполезной. На одних ее знаниях о мире из-за Рубежа можно кое-что заработать. С девчонкой сложнее, слишком мала, но по крайней мере, один талант у нее есть. Поладить с меуром непросто, тем более, за столь малый срок. Конечно, дело может быть в «отпечатке» живших тут «личинок». Может быть, зверек измененный и привяжется к любому… но не об этом я буду думать и не об этой.
Другая добыча кружит голову.
Латент…
Какое это сокровище — живой, несвязанный обетами, твой собственный латент! Жаль, я так и не понял, кто именно из этих двоих. Контакт с чешуей у наблюдается у обоих, но сам контакт еще ни о чем не говорит. Полное чтение аур мне не по силам, а поверхностное дает слишком большую погрешность. Проверку на камнях прошел только младший, зато у старшего, если я все правильно помню, почти классическое свечение. Два латента?
Невозможно. Это слишком хорошо, чтобы сбыться не во сне, а в жизни.
Даже если только один, только с одного… мне хватит рассчитаться и уехать туда, где меня никто не знает. В спокойную Арсию или даже в жаркий Мирхо. А если оба?
Главное — не спугнуть их. Младший мне доверяет, это увечье сделало его уязвимым, а исцеление — благодарным. Он не уйдет, если я сам не ошибусь. А старший — недоверчивый волчонок. На слово не полагается, все на зуб пробует, огрызается. Каждое слово мое взвешивает. По счастью, и у него есть слабости. Он жаден и он страшится своего будущего. Если правильно рассказать о трудностях жизни и выказать себя великодушным покровителем… И ни в коем случае не выказывать свой интерес к нему! Нет, волчонок, я буду говорить с вашей старейшей, выказывая ей уважение, я буду снисходительно внимать малышке, вздыхая о своей «совсем такой же» дочери, и помогать младшему заботиться о них. А тебе достанется лишь немного внимания, пока ты не почувствуешь себя в безопасности…
Не оставь меня своими милостями, Ульви-Ведающий-Удачей. Обещаю, если мне удастся сладить с этой добычей, я найму десять… нет, двадцать молельщиков, которые будут славить твое имя в гимнах целую луну.
Глава 4
— Еще завеску, остай, — посоветовали сбоку.
— Чего?
Вот опять. Как это получилось, понятия не имею, но, попав сюда, мы понимали местный язык так, будто все вокруг говорили исключительно на русском. Кто-то очень чисто, некоторые с акцентом, но большинство разговоров понималось влегкую. Откуда же тогда всплывают эти непонятные словечки? Остай… хиляйнен…
С Эркки мы вроде общались без всяких проблем, и слова встречных на дороге были вполне доходчивы. В смысле, я думаю, что понял правильно. «Оборванец!» он как-то очень ясно понимается, особенно в сопровождении «Вот пугала», «Нищета» и «Откуда они выползли?»
Ну да, я местных даже в чем-то понимаю. Зимней одежды у нас не было, все попали сюда прямо из московской осени, где температура была все-таки в плюсе, причем в нехилом плюсе — пятнадцать градусов. И хоть наш бывший и будущий хозяин обещал, что здешние зимы не особенно суровы и, когда мы спустимся с гор, станет теплее, до тепла еще надо было дожить. И дойти. А одежды не было… ну, я с этого и начал.
Легко сказать — двинулись в путь. А вот собраться…
С одеждой напряг, с обувью напряг, с хавчиком… тьфу ты, с едой! С ней, короче, тоже не сильно радужно. Консервов здесь нет вообще — не додумались здешние умники до консервов. До концентратов, если верить нашему светочу правильности, тоже. Ну Эркки, Эркки. Про что-то типа «Доширака» или родимой сгущеночки я уже не говорю. Запасы хав… продуктов… тут бывают только в трех видах:
а) свежее, в том числе бегающее на двух (ну или четырех) ногах,
б) копченое или сушеное (мясо, ягоды, фрукты, травы, овощи),
в) полуфабрикатное, вроде муки или крупы.
А, еще заколдованная есть. Мастера-долгочары могут «сохран» накладывать на целые склады, и тогда она может храниться хоть «священное число» лет — это двадцать пять, по-местному. Только это, мол, жутко дорого, поэтому накладывают их реально только на крупные склады. Интересно, а эти долгочары тоже для зарядки по углям топают, как Эркки? Спросил самого мага, так тот как понес что-то — пойди пойми. Ладно, магией пусть Славка интересуется, это он у нас умник. А я, как бабуся выразилась, личность приземленная. Мне про другое интересно. Например, что нам жрать в дороге.