От всего польза бывает.
Словом, Круг жил обычной жизнью, устоявшейся и сложившейся, где самой крупной проблемой были бесконечные интриги собратьев (все хотят жить получше, все), порой весьма изощренные, порой поражавшие своей беспросветной тупостью. Да, жизнь была обычной… и маги Круга были не против жить так и дальше.
Но эти чешуйные твари!
Столкнувшись с резким приростом численности наделенных магией, да еще первородно-дикой, драконьей, вельхо Круга… растерялись.
Самым правильным, совершенно беспроблемным выходом, не несущим с собой никаких негативных последствий, было бы полное и мгновенное уничтожение «конкурентов». Такие случаи уже бывали, особенно в первые десятилетия после Драконьего… хе-хе… Безумия. Да и потом. Семьдесят лет назад влюбленная пара пожалела раненого дракона, спрятала от охотников, а он потом их отблагодарил как мог. Влюбленные, конечно, рванулись прямиком к вельхо, «осчастливливать человечество». Их сразу и зачистили. Почти сразу. Если б они золото могли делать, или еще какой талант полезный был… может, и можно было оставить в Подвалах, поработать во благо магов. Но сохранять здоровье и видеть рыбу на глубине? Кому такой дар нужен? Потом было еще два случая… нет, три. Да, три. Парень с Львиного прииска, детишки лесника, баба-травница… теперь уже бабка, наверное. У нее дар оказался полезный, лечит…
Но то все случаи локальные, выявить и зачистить было проще некуда, не допустить информацию к распространению тоже не представляло особой сложности.
А сейчас?!
Их же тысячи!
Тысячи диких магов, неизвестной силы, неизвестной направленности! В городе, как назло, оказалась эта распроклятая Рука, с их окаянной, трижды проклятой пресловутой «нейтральностью»! И это сыграло практически роковую роль. Нейтральность не плесень, сама по себе не зарождается, по неписаным правилам каждый член этой *** Руки «шептал» какой-то группировке Круга или кому-то из отдельных игроков посильней. Пало этот… говорят, он человек Носатого. То есть Носаате, к которому в будущем году должно перейти главенство Круга (так что сейчас желающих с ним поссориться всерьез — меньше единицы). Парень этот, на которого напали прямо в «болталке» перед залом, соученик сына Янкины… и тот уже взбаламутил весь Круг требованиями найти, покарать и «так не оставлять». А у Янкины под рукой пятеро магов, и неслабых… не самая маленькая группировка. Всех трясут, всех опрашивают, глядишь, чего-то и найдут — пусть не то, что ищут, но кто из нас без греха? И кому охота, чтобы этот грех вылез наружу? Чтоб этому придурку, который взялся убивать вельхо и не добил, дракон в спальню явился!
А самое плохое — хуже некуда! — что Рука разнесла информацию всем! Всему Кругу, всем сразу… то есть замолчать ситуацию просто не удастся!
И что теперь?
Убить всех конкурентов? И всех, кто про это знает? То есть весь город и пару прилегающих поселков. А получится ли?
А позволят ли?
Группировка Фетора встала на дыбы: с рождаемостью магов и так катастрофическое положение, с каждым десятилетием количество рожденных с даром падает, а тут лишиться сразу нескольких тысяч? Сам Фетор тряс пергаментом с какими-то цветными линиями, хватал за бороду нынешнего главу Круга, обвиняя всех скопом в легкомыслии и преступном небрежении… а еще в нежелании размножаться. Наглый Виеша, самый молодой среди высших магов, весело выкрикнул, что лично он размножаться совсем не против… Фетор немедленно взлетел в воздух и лично влепил наглой молодежи по затылку:
— Размножалка не выросла — перекрыть семь с лишним тысяч! — бесился злобный дед, давно рехнувшийся на магической науке… — И это только те, кого зарегистрировали в первый день!
— Ого…
— В Первый? А потом?
— А потом какой-то… с… вместо головы решил заняться убийствами! И новые данные до меня просто не дошли! Если я узнаю, кто это был… Нет, не так. КОГДА я узнаю, кто это был, этот **** ублюдочный, клянусь, наша галерея статуй получит пополнение! Окаменю заживо, *** его, *** и…!
Борьен, отчего-то принявший обещание на свой счет, поспешил заявить, что он всецело поддерживает уважаемого коллегу (не уточнил, правда, какого), и вообще-то там может быть много полезных талантов… кстати, а все знают, что среди «подвальных» уже наметилась существенная убыль? Золотники сговорились и как-то покончили с собой, а крепители бунтовали, так стража, унимая бунт, того… перестаралась…
Группировка Ил-Матиса (самый хитрый нашелся!) попробовала протолкнуть идею о том, что «дикарей» можно осторожно просеять и отобрать самый многообещающий «материал», обещая на данной ниве полное усердие и беспристрастность. Но верить Ил-Матису — себя не уважать, и четыре группировки немедленно вцепились в обещающего, особенно в его хорошо всем известную «беспристрастность» и не менее прославленную «честность», «равные только его беспримерной наглости»!
— Прямо здесь, перед лицом Круга, он не стесняется пользоваться нами для своего усиления! Нет уж, мы сами туда отправимся!
— А вы не усилитесь, да? — возмутился Борьен. — Почему это вы туда отправитесь, а не…
— Все пойдем! — подал голос Инар по прозвищу Болото, не иначе кем-то уже настропаленный. — По справедливости поделим!
Мда. Болото силен, но с мозгами у него было не очень. Точнее, с хитроумием. Тем не менее Круг терпел его — порой даже самым прожженным интриганам было приятно общаться с тем, кто не ударит в спину.
Правда, сейчас ему все-таки лучше было промолчать. После неосторожного высказывания, особенно в сочетании с полузабытым словом «справедливость», в Нойта-вельхо начался форменный скандал, включая язвительные выкрики Виеши, злобные требования двух группировок «не спешить, подумать, а пока закрыть этот драконий город» со всеми его жителями поплотнее (ах, уже закрыт? отлично…), и коллективной истерикой магичек, мол, дикие новички могут потеснить их деточек. Деточки у большинства были еще даже не в проекте, а где-то в очень дальней перспективе, но главное-то не это. Дикие маги нарушали стабильность. Это и тревожило.
Убить нельзя. Использовать — сейчас, при существующих условиях — нельзя. Отодвинуть проблему? Это Нойта-вельхо умела делать виртуозно… кабы не одно «но».
Вельхо — это не только верхушка.
Вельхо — это масса чародеев рядовых, с которых давно, последние лет шестьдесят-семьдесят, требовали службы.
Долгой службы, трудной, порой опасной — во имя государства, порядка, Нойта-вельхо и тому подобных великих понятий (нужное подставить).
Фактически бессрочной.
Опять-таки: а как же иначе? Магов мало, дел для них ох как много. Защита от штормов, ураганов и прочих аномалий — их теперь больше, намного больше, чем до Безумия (но об этом тсссс!), зарядка всевозможных охранных чар, борьба с преступившими, служба во флоте, побережная защита (такие чудища из воды лезут, что если б не вельхо, королевство теряло бы каждый год по несколько прибрежных сел и городов). и это только навскидку.
Конечно, вельхо порой роптали. Сначала бесконечная учеба и муштра, потом служба с короткими отпусками — и так до смерти, потому что до старости рядовой состав доживал нечасто. А жениться когда? А жить когда? Но Круг, прикрываясь данными о малом количестве одаренных, взывал к чувству долга. Кроме того, существовала я (по крайней мере, на словах) возможность добиться со временем высокого поста вплоть до того, чтобы стать членом Круга и жить теоретически безопасной жизнью.
Мда.
А на деле среди рядовых вельхо все время тлело глухое недовольство. Из-за того, что запрещались многие отрасли магии — например, большинство желающих изучать теоретические основы приходилось притормаживать или разворачивать — еще докопаются до чего не надо. Из-за того, что не разрешалось работать на одном месте более пяти лет, из-за того, что дети членов Круга нередко оставались в столице, каким-то непостижимым (магическим?) способом ускользая от тягот, сопряженных со штормами, сопровождением флотов и морскими нашествиями.
Да, напряжение ощущалось.
Тот же Фетор уже лет пятнадцать назад шипел, что молодежь из протеста отказывается жениться и заводить детей — еще, мол, детей они по указке начальства не рожали! Нет, и точка!
Сейчас рядовой состав вовсю обсуждает «осененный божественной благодатью» город, с упоением представляя повторение «божественного чуда». И надеется на облегчение тягот.
А если дойдет до уничтожения города… то реакцию рядовых предсказать нетрудно. Не пришлось бы уничтожать уже всех…
Что же делать?
Да-а… Вот это, наверное, и называется «золотые горы».
Я и представить не мог, что в одном месте может быть столько зерна. Горы не горы, а целые холмы, тускло светясь под редкими лучиками солнца, уходили в глубину…
— Ну? — послышался рядом нетерпеливый голос.
Я спохватился.
Протянул руку, подсвечивая основание ближайшего «холмика». Из ладони вырвался красноватый луч, коснулся зерна… мягко замерцал — выглядело это так, словно свет пронизывает толщу морской воды. Все дальше. Все тусклее. Все мягче. И в этом неясном красновато-золотом мареве дергались, едва заметные глазу, сотни и тысячи какие-то неясных полупрозрачных жгутиков…
— Увы. Это зерно заражено.
— Неужели? — схватился за сердце хозяин амбара.
— Мне очень жаль.
— И вы его уничтожите? А может… может, как-нибудь… а?
— Да, во избежание распространения заразы… — я предпочел не замечать намеков. — Я надеюсь, вы понимаете необходимость данной процедуры?
— Более, чем вы себе представляете — вдруг заулыбался несчастный пострадавший. — Он ваш.
— Чей?
— Именем Нойта-вельхо я объявляю этого человека арестованным, — послышался голос из-за спины.
— Что? — я дернулся, но в локоть уже вцепились чьи-то жесткие и неприветливые пальцы, не давая обернуться. — За что?
— Стоять, иначе брошу чары ступора! — прошипели сзади. — Сопротивление усугубляет вину! Ренегат?
— Нет!