Атлант расправил плечи, существуют обыкновенные, средние люди, существуют также люди хорошие, но не выдающиеся, такие как Эдди Виллерс, и существуют подлинные герои — страстные, независимые личности, обитающие в иной плоскости бытия. Она не видит в них сверхчеловеков, но эти люди живут напряженно, реализуя способности, много превышающие средний уровень. Жизнь чрезвычайно важна для них. Именно таких людей создавала Айн в своих романах, именно таких хотела она видеть в реальности — как и Кей Гонда.
И она решила, что обнаружила такого человека в Гансе. Не в капитане Дитрихе, которого Ганс сыграл, в самом актере, способном изобразить его. Она полагала, что и он сам должен принадлежать к симпатичной ей разновидности мужчин, даже если его раздирают собственные противоречия и проблемы. Она понимала, что такое предположение рискованно. Она никогда не обманывала себя. Здесь уместно сказать иначе: она надеялась. Умом она понимала: что ж, у него, наверно, были такие-то и такие-то неудачи. Но надежда брала верх: «Надеюсь, я правильно вижу его». И она увлеклась. Жизнь ее сфокусировалась на Гансе. Она сказала, что, когда открыла его для себя, когда связала его и Франсиско, жизнь ее словно бы заново осветило солнце. Да, она восхищалась его игрой в предшествовавшие месяцы, но когда представила его себе в качестве Франсиско, все колесики сцепились и затикали. Тут началось ее увлечение и любовь. Она и только она вернула Айн к жизни после утраты Фрэнка. Айн всегда почитала мужчин как таковых. И когда у нее не стало Фрэнка, на которого можно было смотреть снизу вверх, потребность смотреть на кого-то снизу вверх осталась. Освободившееся место занял Ганс.
Она начала разузнавать, кто он такой. И должно быть, удивилась тому, что он не является мировой знаменитостью, потому что он и в самом деле был великолепным актером. Она обнаружила, что он принимал участие в съемках Молодых и дерзких. Хотя мыльные оперы предоставляют отличную и постоянную работу, и занятые в них звезды обретают определенную славу и статус, известность эта все же много уступает славе кинозвезды. Возможно, она думала, что талант его не смог пробиться в современную культуру. Возможно, она видела в нем человека, наделенного очевидными способностями и талантом, свой собственный тип. И в чем же раскрывается этот талант? В мыльной опере.
У нее появилось основание «спасать» его в профессиональном плане. Она видела в нем человека, наделенного высочайшими способностями, не получившего признания в своей профессии — либо потому, что он слишком хорош для современного кино, либо потому, что среди предлагаемых отсутствуют роли для того типа героя, которого он может сыграть. Она уже видела в нем жертву собственных достоинств — такую, как Стивен Мэллори в Источнике или Ричард Галлей в Атланте. Возможно, Айн доводилось самой переживать подобные чувства, особенно в тридцатых годах — одиночество огромного и непонятого таланта, с трудом продвигающегося вперед. Словом, она решила, что он будет идеальным кандидатом на роль Франсиско в киноверсии Атланта.
И кстати, позвольте мне со всей определенностью заявить: насколько это известно мне, она не проявляла подлинного интереса ни к одному кандидату на исполнение роли одного из главных героев Атланта, за исключением Ганса Гудегаста. Основное побуждение, так воспламенившее ее, заключалось в том, что, утвердив его в роли Франсиско в кинофильме или мини-сериале по Атланту, она предоставит ему ту аудиторию, которой он достоин, поможет его творческой карьере, спасет его судьбу. С ее точки зрения, он являлся забытым героем… мир пренебрег им, и она намеревалась восстановить его в собственных правах. Именно поэтому она села писать сценарий по роману Атлант расправил плечи. И пока она так думала о нем, работа давалась ей легко.
Она рассказывала, что в начальный период развития этой страсти Элоис спросила ее: «Ну вот ты умрешь, окажешься на небесах, а там тебя встретят Фрэнк и Ганс… кого из двоих ты предпочтешь?» Айн рассказывала мне об этом с легким скепсисом. Она ответила Элоис: «Ну конечно, же Фрэнка!» Ей казалось странным то, что Элоис вообще задала подобный вопрос.
Словом, Айн начала видеть в себе защитника Ганса. И подобно собственным героиням перешла к действию. Она не могла только размышлять над собственными ценностями или отношением к мужчинам. И в данной ситуации стала разузнавать о нем поподробнее. Для начала она купила видеомагнитофон — это в 1981 году, когда они были еще во многом в новинку. Она обратилась к помощи своих агентов, которые представили ей полный список всего, в чем снимался Ганс. Она стала снимать его с телеэкрана. Технически это довольно сложно — так ей, во всяком случае, сказали, поэтому в нескольких случаях она обращалась в фотолабораторию. Она читала данные им интервью. Она брала напрокат копии его фильмов. Словом, собрала всю доступную информацию.
Она сняла на видеоленту все эпизоды Крысиного патруля. Первоначально сериал транслировался в течение двух лет, с 1966 по 1968 год, было снято шестьдесят эпизодов. У нее было пять шестичасовых лент. Некоторые хранятся у меня — те, которые она расставляла по ранжиру. Она записывала название эпизода, a потом проставляла рядом с ним буквенный символ. Основой для классификации служила доля участия в эпизоде Ганса и то, насколько хорошо он был в нем представлен. В некоторых эпизодах Ганс вовсе не появлялся, так как играл германского капитана, не каждая серия предусматривала его участие. Такие получали у нее оценку F. Такая вот у нее была классификация.
Не помните ли вы, какой эпизод был у нее любимым?
Таких было несколько. В частности B Negative Raid[384], в котором Хитч, заместитель командира американского патруля, нуждается в переливании крови, которая у него редкой группы. Посему главный герой сериала, американский сержант Сэм Трой, которого играл Кристофер Джордж, пробирается в лагерь немцев, приставляет пистолет к голове капитана Дитриха и приказывает ему искать человека с В-отрицательной кровью. Среди немцев находится лишь один обладатель таковой, и им оказывается перебежчик-американец. В сериале попадались и другие интересные сюжеты. Айн любила те из них, в которых присутствовало непосредственное противостояние Дитриха и сержанта Троя.
А другие?
Не нравился ей «Фатальное воссоединение» (The Fatal Reunion Raid). О нем в ее записках написано: «Габриэль и ее муж. Растяпа B.S. Ганса Гудегаста нет». А теперь позвольте мне зачитать вам ее комментарий на один из любимых ею эпизодов. «5/28. „Рейд уличных хулиганов“. A.» И галочка возле «A». А потом в скобках: «Маленький арабский мальчик в аэрофотосъемке». Это чтобы напомнить себе, о чем там речь. «Великолепные крупные планы лица ГГ. Однако его немного. Отметила M-R и U.A.». По-моему, «M-R» здесь означает Mirish-Rich, компанию, отснявшую фильм, a «U.A.» — это United Artists[385]. Ее интересовало даже то, кто выпускал фильм, чтобы использовать при съемке Атланта.
А вот и «A+». «The Decoy Raid (Ловушка). 6-1-81. A+. ГГ убивает злого эсэсовского офицера и помогает Крысиному патрулю. ГГ великолепен. Чудесные ближние планы и складывающееся вокруг него повествование». Отмечено: «M-R и U.A.»
Иногда я приходил в ее квартиру и смотрел серии в ее обществе. В самом начале показа она всегда отдавала честь: наполовину в шутку, наполовину всерьез. Как мне кажется, ей нравился этот небольшой жест, имеющий отношение к происходящему на экране.
Так сказать, ощущение драмы, не так ли?
Да, но также символ, физическим образом подчеркивающий смысл фильма… Ну как Голт в финале Атланта чертит рукой знак доллара.
Имелись ли у нее другие основания поддерживать Ганса Гудегаста?
Работа над фильмом по Источнику рассорила ее с рядом вовлеченных в создание ленты людей. Она говорила, что не хочет, чтобы подобное произошло с Атлантом, и она не допустила бы этого при съемке Источника, если бы только знала, насколько это трудно и болезненно. Не знаю, насколько она сама понимала это, однако Айн тотально недооценила все сложности и проблемы, возникающие при расчленении твоего детища, твоего романа, для переноса его в другую медиасреду, и при общении со всеми теми людьми, которые месяц за месяцем стремятся внести в него все новые и новые изменения. Она говорила, что будет способна взяться за работу над фильмом по Атланту только в том случае, если будет располагать хотя бы одним союзником, таким как режиссер, звездный актер, продюсер или сценарист. Словом, она посчитала, что Ганс станет ей таким союзником.
Расскажите подробнее о вашем общении с ней относительно Ганса.
Она рассказывала мне о том, как смотрелся Ганс в той или иной постановке — как он выглядел и как воспринимался, — и спрашивала мое мнение. Я был ее наперсником, и это также укрепляло нашу дружбу. Ганс производил впечатление и на меня, и я разделял ее надежду увидеть Ганса в роли Франсиско. Она любила поговорить с кем-нибудь о Гансе. Я помогал ей записывать серии. Мы вместе продумывали классификацию, и я ей говорил: «А вот здесь какая роскошная сцена. И каков он в профиль. Посмотрите». И все в том же роде.
Ганс разговаривал очень характерным образом. Выговор его несколько отличался от обыкновенного, и я сумел подражать ему с легким немецким акцентом. Она говорила, что ей очень приятно слушать мое подражание. Нетрудно понять, насколько она была увлечена почитанием Ганса.
Позже, когда Айн писала сценарий мини-сериала по Атланту, однажды вечером она попросила меня и мою тогдашнюю девушку прочитать вслух перед ней часть сценария, причем я должен был воспроизводить реплики Франсиско голосом Ганса. Задание это мне не понравилось. Исполнять роль Франсиско перед Айн Рэнд, к тому же чужим голосом, было страшновато, но я согласился. Моя девушка должна была прочитать реплики Дагни. Это была сцена Дагни и Франсиско.