Ну, у нее был Джон Голт. А у меня Майк Хаммер.
Мисс Рэнд дважды писала отзывы на ваши книги. В первый раз она писала об Охоте на девушку [1962] и выражалась при этом весьма красноречиво[192]. Например, что «Микки Спиллейн обладает блестящим литературным дарованием. Немногие современные писатели могут приблизиться к нему».
Это неудивительно, потому что я всегда считал ее великой писательницей и выдающимся мыслителем, понимая, что сам далеко не таков, как она. Однако она извлекала из моих книг нечто такое, чего я осознанно в них не помещал. И всегда удивлялся, когда она обнаруживала в моих произведениях это самое нечто. Я никогда не думал такого. Она говорит мне: «Ты утверждаешь то-то и то то», и я удивляюсь: «Разве я об этом писал?»
А как насчет Дня пистолетов? Помню, она была не в восторге.
Ну, это не серия про Майка Хаммера. Тут герой совсем другой, Тайгер Манн.
Вы помните, как закончились ваши отношения с мисс Рэнд?
Нет, они никак не закончились — просто она умерла. И все.
Мисс Рэнд оказала какое-нибудь влияние на вас?
Нет. Я начал писать задолго до того, как познакомился с Айн Рэнд. К этому времени я уже прочно стоял на ногах. Я стал профессиональным литератором в 1935 году, сразу как только закончил среднюю школу.
Вы все еще пишете?
Сейчас работаю над последним романом о Майке Хаммере.
Что вы можете сказать мне в заключение об Айн Рэнд?
Мы были друзьями. Сложно сказать о человеке нечто большее.
Значит, дружба важна в ваших глазах?
О да, конечно. Она нравилась мне. Мы проводили вместе хорошее время. И мне жаль, что она умерла. Мне хотелось бы продолжать нашу дружбу.
Дон Вентура
Дон Вентура — скульптор, фотограф и преподаватель. Дружил с Фрэнком O’Коннором с 1962 по 1966 год.
Дата интервью: 9 февраля 1999 года.
Скотт Макконнелл:Как вы познакомились с Фрэнком O’Коннором?
Дон Вентура: Я познакомился с ним примерно в 1962 году, когда мы вместе занимались в Студенческой лиге искусств. Основанием нашей дружбы стало то, что мы оба являлись художниками. Я — скульптором, а Фрэнк живописцем.
Каким было ваше первое впечатление о мистере O’Конноре?
Мы быстро сошлись и подружились. Это был очень мягкий, очень добрый человек, наделенный превосходным чувством юмора. Это знали все, и за это его любили. Очень мягкий, окруженный какой-то особенной теплотой.
Как вы описали бы его внешность?
Высокий, примерно шесть футов и один дюйм роста. Седеющие волнистые волосы. Кустистые брови, которые он подстригал. Голубые глаза; длинный симпатичный нос. Он выглядел очень достойно. Говорил любезно, и всегда с приятной полуулыбкой на лице. Еще он был очень и очень вежливым. Присутствие его ощущалось, однако он не подавлял собой. В нем читалась некая сдержанность.
Какова была тема тех лекций, которые вы с мистером O’Коннором посещали?
Художественная анатомия. Он учился у художника Роберта Брэкмана. Мы также слушали лекции [Роберта Беверли] Хейла. Джоан Блюменталь была кем-то вроде наставницы и ментора Фрэнка. Джоан была художницей, и Айн очень старалась подвигнуть Фрэнка к изучению живописи. Она советовала Джоан заняться им и привести в Студенческую лигу искусств, что впоследствии и вышло. Джоан и Фрэнк посещали ее вместе.
Чему он учился у мистера Брэкмана?
Технике. Основам рисования, основам живописи, основам техники. Тому, как надо пользоваться красками.
В технике Брэкмана было что-то особенное?
Она была наглядно-изобразительной. Однако работы Фрэнка не были похожи на работы Брэкмана. Работы большинства его студентов, как часто бывает в подобных случаях, напоминали работы учителя. Фрэнк же проявлял свою личность и прислушивался к внутреннему маяку.
Можете ли вы припомнить какие-нибудь примеры его работ?
Его занимала сюрреалистическая тематика. Одна из них, называвшаяся Уменьшающиеся возвращения, была популярна среди объективистов и воспроизводилась ими. На ней была изображена парящая в небе деревянная фигура натурщицы. Очень сюрреалистическое изображение в стиле Дали. И юмористическое при этом. Кажется, Айн Рэнд любила ее больше остальных произведений Фрэнка.
А вы не помните, как она создавалась?
Он был человеком непредсказуемым. И я думаю, что идея картины возникла по его прихоти, по его воображению. Он любил шутку, и как мне кажется, усматривал во многих своих картинах элемент шалости или игры. Думается, у него была естественная наклонность к подобному поведению. Фрэнк вкладывал в свою работу существенную долю личности. И он не слишком внимательно относился к своей академической подготовке. Как таковая она не очень интересовала его. Он хотел рисовать ради того удовольствия, которое доставляет это занятие. Я думаю, что если бы Айн Рэнд не проталкивала его в Лигу учиться — он просто продолжал бы рисовать и получать от этого удовольствие.
Чем же его развлекала живопись?
Творчеством, воображением — удовольствием от создания вещи, способной порадовать других людей. Его отношение было очень простым: он наслаждался рисованием, не задавая вопросов. Он не был особенно разговорчив в отношении подобных вещей. Он любил доставлять удовольствие, не особенно мудрствуя при этом, и никогда не разговаривал о своем творческом процессе как таковом. Он получал удовольствие от процесса и хотел, чтобы так продолжалось дальше. Случались такие оказии, когда ему кто-нибудь задавал вопрос, и тогда Фрэнк обнаруживал легкую досаду. Однако обнаруживал ее чрезвычайно тонким образом. Он не хотел, чтобы его смущали чрезмерно интеллектуальными соображениями. На раннем этапе своей жизни он занимался цветочными аранжировками и немного рассказывал о том, какое удовольствие ему доставлял этот процесс. Это было одно из величайших удовольствий. Он занимался этим делом ранее, возможно, когда они жили в Калифорнии.
Расскажите мне о картине Икар, которую намеревался написать мистер O’Коннор.
Это была серьезная идея, он называл этот сюжет: «Икар павший». Предполагалось изобразить Икара, лежащего на камне посреди озера в Центральном парке. Он так и не нарисовал ее, однако его посещали серьезные идеи. Большинство картин, над которыми он работал и которые я видел, представляли собой нечто причудливое.
Не называл ли мистер O’Коннор в вашем присутствии свои любимые картины?
На самом деле мы живо обсуждали такую картину, как Распятие работы Дали[193]. Его развлекал тот факт, что Дали изобразил на коленях фигуры Христа какие-то загадочные физиономии. По правде сказать, мисс Рэнд и Джоан были очень раздосадованы этим фактом, мешавшим наслаждаться картиной. Но нам с Фрэнком она нравилась, и мы часто говорили о ней.
Долго ли мистер О’Коннор пробыл учащимся в Лиге?
Несколько лет. В середине 60-х годов его избрали то ли президентом, то ли вице-президентом Лиги[194].
Какое впечатление оставила в вашей памяти мисс Рэнд?
Обыкновенно я заходил в студию на шестом этаже того здания, в котором они жили, и работал там. Он тоже рисовал, a иногда я приносил с собой неоконченную скульптуру, или мы нанимали модель и рисовали. Так мы и познакомились. Тогда мне было 34 года.
Однажды вечером мисс Рэнд пришла в студию, и Фрэнк познакомил нас. Он сделал мне небольшую рекламу — знаешь, великий скульптор. Она держалась очень сердечно, тепло улыбнулась мне. Первое впечатление? Не ожидал, что такая женщина способна так точно соответствовать роли и функциям жены. Мы немного поболтали.
Однажды Фрэнк рисовал портрет и очень углубился в это занятие, явно получая удовольствие от дела. Айн Рэнд появилась откуда-то из-за его спины — я сидел рядом — и сказала ему, что один глаз у него получился чуть ниже другого — и он взорвался, на несколько минут поднял руки к небу, что-то сказал на тему «оставь меня в покое» и вернулся к делу. На мой взгляд, сценка была забавной, однако она принялась извиняться, сказала, что очень жалеет о сказанном, отошла и устроилась в уголке. Этот небольшой эпизод подсказал мне, что Фрэнк любит наслаждаться своим делом, и если при этом он выражает себя ошибочно с точки зрения канонов живописи, это не имеет для него особенного значения.
О чем он разговаривал с вами?
Иногда он говорил о своей жизни с мисс Рэнд или о своей жизни вообще. Мы беседовали о тех уголках нашей планеты, в которых ему хотелось бы побывать, но не придется, потому что Айн Рэнд не любила летать. Будучи человеком романтичным, он готов был объездить весь мир.
Он что-нибудь говорил об их взаимоотношениях?
Он говорил о ней с большой теплотой. Их соединяла теплая и крепкая связь. Когда я встречал их на улице, она всегда держала его под руку, особенно в последние годы. Они жили вместе и были всегда близки.
Он рассказывал о том, какие черты любил в ней?
Он рассказывал небольшие эпизоды из их жизни. Я запомнил один небольшой анекдот. Много лет назад, услышав по радио свой собственный голос, она повернулась к нему и сказала: «Боже! Какой ужасный у меня, оказывается, акцент». Она была потрясена тем, что, оказывается, говорит с акцентом, и это рассмешило его.
Она упрекнула его: «Почему же ты ни разу не сказал мне об этом?» И Фрэнк ответил, что акцент показался ему настолько милым, что он не хотел его менять. Он всегда рассказывал такие же простые и полные нежности истории.
А не случалось ли ему говорить о ней с осуждением?
Нет. Он никогда не говорил о ней ничего плохого. И я не сказал бы, что та вспышка за рисованием была полна негодования. Он не был любителем негатива. И это было одним из факторов, так привлекавших к нему. Он был очень обаятельным человеком. И как тогда случилось в студии, мог рассердиться на мисс Рэнд по мелочи, но не по-крупному.