Обычно я отвозил ее домой в небольшом спортивном автомобиле, ей нравились эти поездки. Она жила тогда на 36-й стрит.
Вы разговаривали на романтические темы — об ухаживании, свиданиях, браке?
Да, она всегда с восхищением говорила о своем муже Фрэнке. Кстати, он тоже стал моим пациентом. Она говорила мне, что когда увидела его, то сразу подумала: «Вот мой идеал». Должно быть, она хотела этим сказать, что сразу поняла то, что хочет выйти замуж именно за этого человека. Она очень любила его.
Она рассказывала вам что-нибудь еще об их взаимоотношениях или своей любви к нему?
Нет, эта любовь чувствовалась в ней всегда. Лицо ее светилось, когда она заговаривала о нем.
Можете ли вы описать мистера O’Коннора?
Очень симпатичный мужчина, одевавшийся в броском стиле. Еще он носил большую шляпу, как Фрэнк Ллойд Райт.
Беседы с вами занимали много ее времени. Зачем это было ей нужно?
Я нравился ей как человек и как профессионал. Она считала, что я очень рациональным образом подхожу к своей работе. Она рассказывала мне интересные вещи. И однажды сказала мне: «Когда вы заняты работой, ваше лицо начинает светиться, вы словно оживаете, видно, что вы заняты любимым делом и вам хорошо. А потом, закончив лечение, расслабляетесь и становитесь совсем не тем человеком, каким были за работой». Это не изменилось: я по-прежнему зажигаюсь, когда работаю. Она заметила это. Она вообще замечала такие вещи, которые могут заметить немногие.
Скажу вам еще одну важную вещь, которую Айн Рэнд говорила мне: она сказала, что не нуждается в бестолковых последователях. Она говорила, что люди, не способные самостоятельно разобраться в концепциях, не интересны ей. Она не хотела иметь возле себя таких людей. Ей хотелось дружить с теми, кто собственным разумом понимал ее идеи.
Вы уже прочли к этому времени Атланта?
O да, Атлант — чудесная книга. В первую очередь очень увлекательная. Более того, я увидел, как ее предсказания начинали сбываться. Когда китайские коммунисты разгоняли фермы и приказывали всем плавить сталь на своем заднем дворе, она предсказывала, что из этого ничего не получится. Она осмеивала эту идею, и та лопнула, a китайцы заработали на свои головы голод.
Еще она говорила мне, что в нашей стране слишком боятся русских.
Она утверждала, что при столь иррациональном мышлении они не могут и не смогут построить общество, которое сможет реально производить оружие и все прочее, что может сделать их опасными для США. Так что явился Горбачев, и ее слова подтвердились. Кроме того, в то самое время египтяне возводили Асуанскую плотину, и материалы, которые они получали из Советского Союза, оказались настолько некачественными, что им пришлось отказаться от них и провести закупки, как мне кажется, во Франции. Она предсказывала все это. Я так и сказал своей жене: «Она предсказывала все это, и смотри, что сейчас происходит». Она все предсказала в своем романе Атлант расправил плечи.
Она что-нибудь еще говорила о Советах или коммунистах?
Она выдвигала и предлагала очень важный принцип: если нечто неправильно с философской точки зрения, оно не сработает. Поначалу может показаться иначе из-за тех подпорок, которыми люди пытаются укрепить ошибочное предприятие, но в итоге тебя ждет неудача. Именно так она относилась к Советам — это неразумное предприятие, и оно провалится.
Помню, что когда появился лозунг «Лучше быть красным, чем мертвым», она тут же развернула его в обратную сторону: «Лучше быть мертвым, чем красным».
Случалось ли вам обсуждать с мисс Рэнд политико-экономическую ситуацию, в которую вы как дантист попали в 1960-х годах в связи с покушением правительства на медицинские профессии методами программы «Медикэр»?
Конечно. Айн видела в этих мерах угрозу самому существованию медицины как профессии. Подобная перспектива очень расстраивала ее.
Джон Хиггинс
Ветеринар Джон Хиггинс следил за здоровьем кошек Айн Рэнд.
Дата интервью: 9 июня 1999 года.
Скотт Макконнелл:Каким образом вы попали в ветеринары кошек Айн Рэнд?
Джон Хиггинс: Примерно в середине 1960-х годов меня рекомендовал ей кто-то из знакомых. У нее был кот по имени Фриско. Интересно уже то, что я запомнил имя этого животного. Такое впечатление оно на меня произвело.
И чем же вам запомнился Фриско?
Это был старый и хороший кот, однако он страдал от болезни почек, трудноизлечимого заболевания, именуемого «хроническим интерстициальным нефритом». Он является следствием старения почки. Коту, как мне кажется, было лет двенадцать-тринадцать, то есть по тем временам это было достаточно много для кошки. Теперь благодаря достижениям современной медицинской науки эти животные живут несколько дольше.
Айн Рэнд и Фрэнк O’Коннор привезли к нам этого кота, мы обследовали его и сделали все анализы. С клинической точки зрения было очевидно, что у животного отказали почки. Вечером я попробовал объяснить ей ситуацию: она была очень и очень умна, но странным образом непонятлива. Она слушала меня очень внимательно — муж стоял чуть позади нее, и оба они были очень расстроены. Они понимали, что кот очень болен. Я попытался объяснить ей, что почечная ткань постоянно изнашивается, поскольку клетки ее не восстанавливаются, так что с каждым годом ты теряешь все больше и больше почечных клеток, и токсины удаляются в недостаточной мере и остаются в организме. Рано или поздно организм рушится по спирали.
Мы пытались справиться с проблемой, и как мне кажется, прибегли к интенсивному лечению. Спустя какое-то время мне пришлось сказать ей, что животное не идет на поправку, его тошнит, кот теряет вес и что нужно рассматривать ситуацию с точки зрения качества жизни самого кота. И я был изумлен тем фактом, что хотя она была очень заботливой и достойной женщиной — так сказать, кошачьей породы, и я говорю это в весьма положительном смысле, — она не поняла ничего. И спросила меня: «Доктор, ну почему это случилось с моим котом?» Мне пришлось вернуться назад и начать объяснения заново, — что почки изнашиваются, теряют клетки, качество жизни кота необратимо ухудшается. И тут она снова говорит: «Но почему Фриско? Почему именно мой кот?» Ну как малое дитя, пытающееся понять, почему занемогла ее любимая игрушка, ее котик.
Некоторые люди спрашивают, почему подобное происходит, ты объясняешь им, и они принимают твое объяснение, но у других людей в таком случае включается защитный механизм; они просто не хотят верить в неприятную перспективу. Но чтобы настолько по-детски вела себя очень интеллектуальная и одухотворенная особа… Мне показалось несколько, что она не может — или даже не хочет — понимать меня. Ее муж, я помню это, стоял рядом. Такой мягкий, чувствительный человек, художник, очень внимательный и надежный. Судя по его глазам, он прекрасно понимал меня.
Я прекрасно запомнил всю сценку, потому что запомнил его лицо, прекрасное, полное сочувствия. Он был в известном смысле смущен тем, что эта великая женщина, известная всему миру, не может уразуметь одну вещь. Вот что запечатлелось в моей памяти.
Я не осуждаю ее, скорее всего она, человек возвышенный, просто верила в то, что случится чудо, что животное поправится и выживет, переборет ситуацию.
Еще мне кажется, что она и в самом деле понимала кошачью личность.
А также, что с котом ее соединяла такая прочная связь, что отрицание неизбежного было для нее естественным. Просто случилось так, что отрицание это обрело субъективную, а не объективную форму. Такая невинная подробность.
Но более всего меня потрясла не ее репутация, а сама женщина — ее благородное, теплое, полное любви и заботы отношение к коту, что всегда подкупало меня. Это животное и на самом деле было очень дорого ей.
Вы сказали, что Айн Рэнд была «кошачьей породы»?
Я хотел этим сказать то, что она явно понимала кошачью личность. Она как будто бы обладала такой же гибкостью. Например, с львицей труднее иметь дело в дикой природе, потому что она защищает детей, в то время как самец ходит и занимается своими делами, но львица более упряма. Айн Рэнд казалась мне более упорной личностью, однако лишенной жесткости или жестокости. Это комплимент, когда говорят, что ты похожа на кошку и сильна. Думаю, что она уважала кошек и их дух.
Мистер и миссис О’Коннор всегда приходили в вашу лечебницу вместе?
Да. Ни он, ни она никогда не появлялись у нас с кошкой в одиночестве. Они, как родители, всегда приходили вместе. Все выглядело так, будто она была не столько знаменитостью, сколько кошатницей и мамой своих кошек.
Перри Нолтон
Перри Нолтон являлся литературным агентом Айн Рэнд в агентстве Curtis Brown начиная с 1957 года до ее смерти в 1982 году. Он являлся владельцем и президентом этого агентства до того, как вышел в отставку в 1996 году. Мистер Нолтон скончался в 2007 году.
Дата интервью: 26 марта 1999 года.
Скотт Макконнелл:Как вы впервые узнали об Айн Рэнд и ее произведениях?
Перри Нолтон: Как мне кажется, это произошло в молодые годы, когда я впервые прочитал Источник. А потом — когда посмотрел снятый по этому роману фильм, который она ненавидела. Но, на мой взгляд, фильм был совсем неплох.
Какое же впечатление произвел на вас Источник, когда вы прочли его?
Я воспринял его как очень интересную книгу. И не видел в нем никакого политического подтекста. Книга была опубликована в 1943 году, и люди разговаривали о ней уже тогда.
А вы не помните что-нибудь из того, что говорили о мисс Рэнд до того, как стали ее агентом?
Я кое-что знаю из того, что говорили об Айн Рэнд еще до того, как я начал работать в агентстве Curtis Brown в 1957 году. Издательский бизнес я начинал в качестве коммивояжера, затем перешел в торговый отдел издательства Scribner’s, откуда меня послали на шесть недель на разведку в Лондон в качестве приятного развлечения.