А вы не помните каких-либо деталей политических воззрений Айн Рэнд?
Нет. Быть может, мы не подружились именно потому, что придерживались столь различных политических взглядов. Я — бескомпромиссный демократ. Я и в самом деле не верю в предлагаемую ею экономическую систему.
Вы видели фильм Источник?
Да. Он мне понравился. Хорошая иллюстрация к книге. Неплохой фильм.
А какие персонажи Источника особенно вам понравились?
Доминик и Рорк, я их полюбила.
Что вам понравилось в Рорке?
Рорк — сильный, молодой, честный, мужественный архитектор. Он прекрасно изображен в романе. Чудесный человек.
Вам не кажется, что он похож на Айн Рэнд?
Похожа на Айн Рэнд скорее Доминик.
Чем именно?
Своей силой.
А что вы думаете о Питере Китинге?
О ком?
О другом ее герое, архитекторе, который поднялся наверх, манипулируя другими людьми?
Да. Да. Был такой. Я его не слишком хорошо помню. Кажется, в романе он играет роль злодея[64].
Марна «Докки» Вулф
Докки Вулф — племянница Фрэнка O’Коннора.
Даты интервью: 9 и 11 июля 1996 года; 30 сентября 1996 года; 21 октября 1996 года; 21 февраля 1997 года.
Скотт Макконнелл:Набросайте для меня контуры фамильного древа O’Коннора.
Докки Вулф: Фрэнк O’Коннор является моим дядей с материнской стороны. Моя мама Агнес O’Коннор Папарт — сестра Фрэнка. Она была старшей среди девиц O’Коннор и родилась в 1899 году.
Фрэнк О’Коннор родился 21 сентября 1897 года.
Да. Фрэнк и его брат Джо были старше ее. Гарри, которого мы звали Никки, был единственным из братьев O’Коннор, которого я знала всю свою жизнь. Он умер, когда мне было восемнадцать, a Билл, младший из мальчиков, всегда жил рядом с нами.
Младшую сестру моей матери звали Маргарет, она умерла еще до того, как я родилась в 1927 году. После брака ее фамилия была Родс. Самую младшую звали Элизабет, и после брака она носила фамилию Донахью.
Мать Фрэнка носила имя Минерва, но в семье ее звали Минни. Девичья фамилия ее была Сесиль, и она вышла замуж за моего деда Денниса O’Коннора. Моего отца звали Аллен Папарт. На самом деле его звали Аарон Мозес, однако он англизировал свое имя до Аллена Мерля. Думаю, что мой дед Ай Джи (Папарт) приехал в Америку из России. Он был евреем.
У меня две сестры — Мими, это сокращение от Мириам, и Конни, которую на самом деле зовут Элизабет О’Коннор. Она родилась в 1931 году. Еще у меня есть брат Ли — он на четыре года старше меня.
На что был похож Лорен, когда вы там жили в тридцатые годы?
Это был небольшой городок с населением примерно в двадцать пять тысяч человек. В нем находились два крупных предприятия. Металлический завод Thew Shovel Company, выпускавший большие промышленные экскаваторы, и так называемая Stove Company. Во время Второй мировой войны Stove Company выпускала запчасти к самолетам. Там работала моя мать.
Река разделяла городок на две части: Лорен и Южный Лорен; Южный Лорен находился по плохую сторону тропы. O’Конноры жили на правильной ее стороне.
Расскажите подробнее о семействе O’Конноров.
Моя мать может поблагодарить своих братьев за то, что они воспитали ее в понимании того, что она на самую малость лучше всех прочих, и понимание этого помогло ей в жизни. Помилуй бог, не стоит принимать ее за бедную ирландку. Она говорила, что мальчики научили ее манерам, научили вести себя в обществе и не видеть в себе бедную ирландскую девчонку из Лорена.
Мой дядя Никки был из тех, кого моя мать называла воображалами. Я с детства запомнила, что наш род по прямой линии происходит от последнего ирландского короля Родерика O’Коннора. В моей семье говаривали о нищих ирландцах и о богатых ирландцах и так далее. Они, безусловно, не воспринимали себя как нищих ирландцев — по крайней мере, если верить моей матери и дяде Нику. Моя мама была даже отчасти снобом.
Расскажите мне подробнее о матери Фрэнка О’Коннора.
Я знаю о ней немного, потому что она умерла, когда моя мама была еще девяти- или десятилетней девочкой. Мать кое-что рассказывала мне о ней, и, судя по ее словам, она была красавицей. Смутно помню, что она была англичанкой, a мой дед — типичным симпатичным ирландцем. Согласно семейному мнению, с ее стороны это был мезальянс.
А ваша мать рассказывала вам о себе самой и своих братьях и сестрах?
О да, она часто рассказывала о тех представлениях, которые они устраивали на заднем дворе, и о том, как братья учили ее кататься на коньках и на велосипеде.
А что это были за представления?
Скетчи. Я думаю, что тексты большей части из них писал Джо. Но, наверно, свою руку прикладывали все заинтересованные лица, за исключением девочек, которых заставляли принимать в этом участие.
Расскажите мне о своем дяде Джо О’Конноре.
Я никогда не встречалась с ним. Он постоянно находился в разъездах как странствующий актер, и родные не поддерживали с ним постоянных контактов. Он разъезжал по стране с шекспировской труппой. О его смерти нас известила письмом женщина из этой труппы. Моя мать получила его страховку, так что он, очевидно, следил за нами. Джо умер где-то в начале сороковых годов. Мне казалось, что труппа принадлежала ему, что он был ее директором или менеджером, а скорее всего и актером. Ник, как и Джо, не вступал в брак, однако у него была постоянная подруга.
Мой дядя Ник жил в Нью-Йорке в то же время, что и Фрэнк с Айн, а потом и умер в этом городе. Оба моих дяди, Джо и Ник, были отравлены газами во Франции во время Первой мировой войны. Оба находились на пенсии по инвалидности, в связи с повреждением легких. У меня есть фотография Джо в армейском мундире.
Когда вы впервые познакомились с Айн Рэнд и Фрэнком O’Коннором?
Впервые мы встретились, когда я училась в пятом или шестом классе и мне было девять или десять лет. Тогда она подарила мне первые в моей жизни коньки. Это было великолепно. Отец умер, когда мне было четырнадцать лет. Я помню, что на его похоронах присутствовал дядя Билл, однако у меня есть чувство, что Айн и Фрэнк тоже там были. Кажется, это было в 1943 году.
Потом, когда я уже была подростком, Айн присылала нам сногсшибательные наряды[65]. В те дни у нас с Мими был один размер одежды, а потому мы буквально сражались за то, кому что достанется. Она не была близка нам, но относилась по-доброму.
А как вместе смотрелись Айн Рэнд и Фрэнк О’Коннор?
Айн всегда была у них главной. Помню, однажды за ужином Фрэнк выпил пару коктейлей и захотел еще получить мороженое на десерт. Тогда она заявила, что он не должен есть мороженого, потому что уже выпил пару коктейлей и от холодного десерта с ним приключится полиомиелит. Он только улыбнулся, однако мороженого есть не стал. Я сказала тогда нечто в том духе, что если человек считает себя реалистом, то как может он верить в подобные бабьи сказки? Она ответила: «Все равно надо соблюдать осторожность — кто знает, что окажется на деле сказкой, а что нет».
Мне кажется, в те дни Айн несколько тиранила его в стиле: «Застегни куртку, не ешь так торопливо» — и так далее. Она говорила с горячностью. Он без возмущения соглашался со всем, что она говорила. Я никогда не слышала, чтобы он с ней спорил.
Расскажите о ваших отношениях с ними.
Наши отношения были непринужденными и родственными. Я симпатизировала ему, и, как мне кажется, он симпатизировал мне, однако жили мы все-таки далеко друг от друга. Став взрослой, я не часто встречалась с Айн. Они жили в Калифорнии. А я — в Огайо. Так что встречались мы лишь во время регулярных семейных визитов, когда она приезжала на восток.
Какое у вас сложилось впечатление о Фрэнке О’Конноре?
Он был очень милым человеком. И одним из самых любимых моих дядей. Когда ты общаешься с человеком, нетрудно понять, когда он относится к тебе с искренней симпатией или хотя бы не относится к тебе свысока, как к ребенку. Он так никогда не поступал и всегда был очень милым и терпеливым.
Когда мой сын Марк [родился в 1948 году] был совсем мал, мы жили во Флашинге, Нью-Йорк, и бывали в гостях у Айн и Фрэнка, когда они приезжали в Нью-Йорк. В это самое время мой сын впервые пошел — в направлении Айн. Она носила на груди цепочку или брошь с небольшим золотым знаком доллара, и, шагнув к ней, он вцепился в этот знак. Айн была в полном восторге и сказала: «Вот, это мой истинный внучатый племянник».
А впоследствии Марку случалось бывать в гостях у мисс Рэнд или мистера О’Коннора?
В шестьдесят восьмом он занимался музыкальным бизнесом, записывал выступления музыкантов и намеревался отправиться в Нью-Йорк по делам. Он сказал, что ему хотелось бы повидать Айн и Фрэнка; он не видел их с младенческих лет, а теперь ему исполнилось двадцать. Поэтому он позвонил Мими, чтобы узнать от нее номер их телефона, и Мими ответила: «Ладно, только я сперва позвоню Айн и предупрежу ее о твоем появлении». Сделав это, Мими со смехом сообщила нам: Айн захотела узнать, не принадлежит ли Марк к этим грязным и длинноволосым хиппи. Мими ответила ей: «Он у нас длинноволосый, но чистый».
Значит, длинные волосы Марка смущали ее?
Ну, не тогда — тогда все мальчишки ходили с длинными волосами. Приехав в Нью-Йорк и уладив свои дела, Марк позвонил Айн. Она спросила, а настолько ли интересный он человек, чтобы провести с ним вечер. Он ответил, что достаточно интересный. Они пригласили его к себе, и он сказал, что провел с ними очень приятный вечер. Это происходило после съезда демократов в Чикаго, потому что я помню, что они о нем говорили[66].
Какое самое сильное воспоминание сохранилось у вас от Айн Рэнд?
У нее не было абсолютно никакого чувства юмора.