– Настасья!
Змей Горыныч появился из-за угла.
– Уже вернулась?
– Вернулась, – кивнула Настя.
Неужели драконище тут полдня караулил? Интересно, ради чего? Вряд ли желал поделиться планами на дальнейшие задания.
– Со всеми делами управилась? – продолжил он допрос.
– Со всеми. Хотите удостовериться?
– На слово поверю, – Змей Горыныч обнажил клыки в усмешке. – Или у провожатого твоего спрошу. Как тебе, кстати, с ним работалось?
– С Ратмиром? – уточнила Настя и, дождавшись величественного кивка, ответила: – Терпимо.
– Вот и хорошо, значит, в следующий раз опять с ним отправишься.
Змей Горыныч развернулся, намереваясь уйти, но Настюша успела схватить его за лапу, буквально повиснув на мощной конечности.
– Стойте!
– Что такое?
– Я не хочу вновь с Ратмиром!
– Почему? – дракон нахмурился. Суровые надбровные дуги так грозно сошлись на переносице, что внушили страх.
Настя нервно сглотнула.
– Не хочу с Ратмиром, – повторила она. – Он невыносимый.
– Ты же сказала, что все терпимо.
– Ну да… Я терпела его из последних сил.
Змей Горыныч покачал головой.
– Одной тебе нельзя, слишком сумасбродна. Лукьян тебя не устроил, а других не дам.
– Почему?
– Незачем им видеть излишнюю вольность в девице, не к добру это.
– А Ратмиру, значит, можно? – прищурилась Настя.
– Ратмиру все можно, – сказал дракон и резко взмахнул хвостом.
На следующий день Настюша никуда не торопилась. Новых жизненных уроков наставник пока не приготовил, а значит, можно отдохнуть.
Настя села подле окна, распахнула пошире створки и принялась наблюдать за обитателями. Иногда так можно узнать много нового. Например, только после такого наблюдения стало понятно, что многие «невесты» были не против немного пофлиртовать с богатырями. Настя уже четыре парочки насчитала, которые то за руки держались, то глупо хихикали. А одна пара даже поцеловалась, укрывшись за огромным кустом черешни. Рыжеволосая хохотушка так нахально прижалась к губам своего кавалера, что Настасья была уверена: инициатива целиком и полностью исходила от нее.
– Вот же она, та самая вольность, – пробормотала Настюша. – Да еще побольше, чем у меня. Так почему же им это позволяется, а мне запрещено?
Нет, целоваться Настя ни с кем не собиралась, но сам запрет на близкое общение с другими мужчинами ее напрягал. Почему Горыныч настаивал на Ратмире? Лукьяна дал в напарники понятно зачем: такого недотепу русалочьими чарами обрабатывать не захочешь, а Змей Горыныч, кажется, именно этого опасался. Но почему насчет Ратмира не волнуется? Знает, что она ему не по нраву пришлась?
Настя вспомнила, как Ратмир вчера заявил, что ему светловолосые девушки нравятся, и хихикнула. Мужчина ведь искренне уверовал, что напугал таким заявлением! Эх, знал бы, что после общения с некоторыми экземплярами из родного мира Настюшу так просто не испугаешь.
Размышления прервал громкий визг во дворе.
На поляну приземлился Змей Горыныч, устрашив целующуюся парочку. И приземлился-то как… Прямо в самый эпицентр происходящего, буквально впечатав свою клыкастую морду в их покрасневшие щеки.
– Это еще что такое?! – рявкнул драконище. – Своевольничаете?!
Рыжая деваха что-то прошептала, богатырь решительным жестом задвинул ее к себе за спину и принялся оправдываться. Народ вокруг притих. Всем было любопытно, чем закончится самоуправство.
Настюша тоже прислушалась.
Голоса, к сожалению, звучали тихо, совершенно неразборчиво. Даже обидно: хоть какое-то развлечение предвиделось, но увы… Настя зевнула.
А на следующее утро Змей Горыныч во всеуслышание объявил о готовящейся свадьбе!
– Ого! – воскликнула Настюша, чуть не упав с лавки во время завтрака.
– Вот тебе и «ого», – покачала головой Аленка. – Надо же… Неужели тот самый «нареченный»? Просто так наш деспот невестушку не отдал бы.
– Он же против каких-либо отношений между подопечными!
– Вот именно. Значит, ситуация и правда нестандартная.
Настя склонна была согласиться. Змей Горыныч не стал бы нарушать собственные принципы, не будь на это достаточной причины. Интересно, что произошло? Уж не беременна ли рыжая хохотушка? Да нет… Не может такого быть, слишком строгие нравы в этом мире.
Стоило об этом призадуматься, как в памяти Настюши всплыли собственные попытки кого-либо очаровать. И если в ситуации со старостой это действие было вынужденным и держалось строго в рамках приличий, то флирт с Ратмиром возле костра мог показаться стороннему наблюдателю слишком откровенным.
– Так вот отчего он на меня вызверился, – пробормотала Настасья. – А я все гадала, с чего вдруг привязался… Ну, драконья морда…
– Ты о чем? – не поняла Аленка, прислушавшись к словам подруги.
– Да так, мысль в голову пришла своевременная. Разобралась наконец-то, что к чему.
Конечно, Настя и раньше понимала, что все взаимосвязано, но больше роптала на собственное своевольство, так не понравившееся Змею Горынычу, чем на строгие нравы.
Вот любопытно, а если она решит поцеловаться с кем-либо, как та же рыжая деваха, сможет драконище быструю свадьбу устроить? Настюша хмыкнула. Честно признаться, замуж ей вообще перехотелось, зато домой потянуло неимоверно.
– Настюха, о чем задумалась? – вновь подала голос Алена, подозрительно посматривая на подругу.
– Заговор наш вспоминала.
– И что?
– Размышляю: если мы с тобой обе тут, то где Динара? Она тоже должна быть в этом мире.
– Ну, видимо, не проявила никаких способностей и осталась среди обычной нечисти.
– Или нашла суженого и уже вернулась домой.
– И это может быть, – согласилась Алена.
Настя глянула на парочку будущих молодоженов, которые сейчас со Змеем Горынычем обсуждали детали свадебного обряда, и горестно вздохнула.
– Понять бы, как узнать, кто этот самый суженый-ряженый и где его носит, – сказала она. – Вроде это как-то нутром ощущается?
– Вроде, – кивнула Алена. – Но подробностей не слышала. Может, прикоснуться к нему надо, может, в глаза заглянуть, может, еще что. В любом случае нам с тобой, Настюх, пока торопиться некуда, а то выйдет, как у меня с Буреем. Пусть все идет своим чередом, глядишь, тот, кто судьбой назначен, сам объявится.
Ближе к вечеру начал накрапывать дождик. На улицу выходить не хотелось, но и в замке сидеть было скучно. Все драконьи подопечные собрались в огромном зале, разместились на лавках и принялись обмениваться сплетнями. Большинству это нравилось, то и дело раздавался смех, даже Аленка иногда посмеивалась. А Настя лишь скучала.
Может, именно поэтому, когда двери распахнулись и на пороге появился Змей Горыныч, громко спрашивая, кто из девиц согласен посетить соседнее царство и помочь тамошнему царю в одном нелегком деле, Настя первой подняла руку.
– Настасья, – заметив ее рвение, кивнул драконище. – А еще Милада, Забава, Ирина, Василиса, Дуняша, Акулина, Марьяна, Злата и Любавушка. Идите за мной, красавицы. Одна девица там точно не справится.
В соседнее царство добирались с помощью зачарованного прутика. Длинный и тонкий, он легко уместился в ладонях у десятерых девушек. Змей Горыныч снабдил подопечных подробнейшими инструкциями и отпустил подобру-поздорову.
Переместились прямо в апартаменты царя Берендея. Мужчиной он оказался немолодым, но вполне приятным, учтивым и близко знакомым с различными видами магии. Мимолетно обмолвился о товарищеских отношениях со всей главной нечистью в славянском мире, посетовал, что простые люди мало разбираются в красоте истинного колдовства, и пообещал хорошие дары за помощь.
– А что делать-то надобно? – спросила Дуняша, самая бойкая из всех девиц.
– Сущую мелочь, право слово, – ответил царь и улыбнулся.
Честно признаться, Настасья этой улыбке не поверила. Да и не она одна! Та же Дуняша нахмурила широкие, подведенные угольком брови и выдала:
– Ты, царь-батюшка, вначале объясни все хорошенько, а потом подарки сули. Мы ведь и отказаться можем.
– Как так отказаться? Змей Горыныч вас для исполнения прислал, не для отказа!
– Змей Горыныч – добренький наставник, он поймет, коли воспротивимся.
Дуняша была девушкой хоть и худенькой, но довольно высокой. Поэтому когда она подошла к Берендею ближе и требовательно глянула на него сверху вниз, тот явно растерялся.
– Да делов-то всего ничего, – сказал царь. – Дочку замуж выдаю, надо молодца проверить на пригодность. А то, может, он лишь на словах умен да смел…
В общем, устроил Берендей жениху три испытания, чтобы доказал свою любовь и серьезные намерения к царской дочке. С двумя тот справился играючи, будто помогал ему кто-то. Вот и пригласил царь для третьего задания настоящую нечисть, в надежде, что они легко распознают обман.
– Так что делать-то? – опять вопросила Дуняша, когда Берендей закончил с разъяснениями.
– Царевнами станете. Третье испытание такое: надобно ему узнать мою доченьку среди десяти таких же красавиц. Коли почует он суженую, стало быть, действительно любит, а коли мимо пройдет – голову с плеч снесу!
«Какая хорошая свадьба, – ехидно подумала Настасья. – И конкурсы интересные».
Но вслух, конечно, ничего не сказала.
Царевна оказалась девушкой с красивыми округлыми формами, очаровательными ямочками на щечках и иссиня-черной косой до самых пят. В голубом сарафане, с венком из васильков на голове, она выглядела бы настоящей красавицей, не порть все мрачный взор из-под длинных ресниц. Царевна изволила гневаться.
– Не буду! Не буду, не буду, не буду! – кричала она, топая ногами. – Не буду!
Чего именно она не будет, Настя не знала, но внимательно следила за происходящим, встав за спинами других девиц. Так, на всякий случай.
Берендей шумно вздохнул.
– Доченька, – сказал он. – Я уже все решил.