Поэтому Тихон бежал как мог, теряя по пути остатки и выстраданного спокойствия, и веры в счастливое окончание путешествия. Хотя, казалось бы, ничего нет сложного в провожании девицы до дому, а оно вон как занятно вышло…
Тихон подскочил к озерцу как раз в тот момент, когда украшенная изумрудным покрывалом голова скрылась в камышовой поросли. Оторопел на мгновенье, а потом принялся стаскивать сапоги, кроя мерзкую царевну на чем свет стоит. Не заслужила она богатырского уважения. Ну вот ни капли не заслужила!
Отшвырнув обувку в сторону, ступил в воду.
– Эй! – крикнул Тихон, понадеявшись на девичий разум (должен же он у нее быть). – Эй, поди обратно!
Но ответа не дождался. Лишь лягухи стали громче квакать, но это, должно быть, от вечерней жары.
Вздохнув, добрый молодец поправил меч, понуро болтавшийся у пояса, и побрел к камышам. Оружие мочить не хотелось, но как по-иному достать глупую девицу, он не знал.
– Вот попадется такая кому-то в жены, – бурчал он, – так он всю жизнь в муках проведет, если только сразу из-под венца от нее не сбежит… Вот я, например, тоже в какой-то степени жених ей, но с радостью плюну в глаза тому, кто об этом вспомнит.
Камыши приближались, а вместе с тем просыпалось какое-то непонятное чувство, будто вот-вот случится неприятность. Тихон даже немного поостыл. В конце концов, жизнь у него одна – и менять ее на спасение царевны не хотелось. Поэтому богатырь притормозил и прислушался: в камышах творилось что-то странное.
Настя выходила медленно, с расстановкой, с каждым шагом ощущая, как сгущается воздух, а стоящий недалеко мужчина покрывается испариной.
– Зачем воду мутишь, друг любезный, зачем лягушек тревожишь? – мурлыкнула она, расплетая косу и чуть встряхивая головой, чтобы светлые локоны легли на плечи красивой волной.
Тихон икнул.
– Нечистая сила…
– Очень даже чистая, – зловеще хохотнула Настя. – В озере выкупанная.
– Сгинь!
– Сам сгинь, коли не по нраву.
Тихон сжал зубы. Настюша явственно видела, как заиграли желваки, как дернулась венка на виске, как напряглись и побелели губы. Еще мгновенье – и сбежит!
Но он не сбежал. Наоборот, внезапно выхватил из-за пояса меч.
– Э-ге-гей! Пропади пропадом, нелюдь проклятая! – Тихон ринулся вперед.
Настя ахнула и нырнула обратно в камыши. Игра пошла не по плану.
– Сдурел, что ли?! – в возмущении рявкнула она.
– У-у, убивица! – орал Тихон, лихо разрубая заросли. – Верни царевну, злыдня!
– Идиот, я и есть царевна!
– Не обманешь!
– Глаза разуй! – она судорожно попыталась нацепить обратно амулет, но тот, как назло, запутался в волосах. – Че-е-ерт…
– Отдай девицу, живую или мертвую, а не то пополам рассеку! – надрывался Тихон, все активнее орудуя холодным оружием и оставляя от Настюшиного укрытия ничтожные обрубки.
Настя посильнее дернула за веревочку, на которой держался амулет, и с ужасом увидела, что она порвалась, а волшебная защита, скрывающая истинную суть, стремительно соскользнула в озеро. Тут же нырнула за потерей – авось успеет подхватить! – но подняла со дна лишь темно-зеленый ил.
– О нет… Нет-нет-нет!
Именно в эту минуту Настасья поняла, что имеют в виду, когда говорят: «Вся жизнь промелькнула перед глазами». Чем ближе становились взмахи Тихонова меча, тем ярче вспоминалось все, что уже было, и представлялось то, что может быть, если получится выжить…
Настя с шумом втянула воздух, подняла подол до самой талии, дабы в ногах не путался, и что есть силы ринулась в сторону леса. Тихон догнал бы. Ей-богу, догнал. Но в этот момент свора лупоглазых лягушек решила выпростать на водяную поверхность сброшенную девушкой фату.
– Царевна?.. – вновь икнул добрый молодец и сграбастал зеленое покрывало. – Ох ты, батюшки! Все-таки утопла, дуреха! – он поднял горящий взор на Настюшу. – А все ты, нечисть проклятая… Убивица! – И кинулся следом, размахивая мечом.
По воде бежать было тяжело, но стоило выйти на берег, как дело пошло быстрее. Минуты богатырского промедления хватило, чтобы заскочить за ближайшие деревья, притиснуться к стволу и затаиться.
– Убивица!
Настасья осторожно выглянула из-за укрытия… Куда дальше бежать? Тихон все ближе…
– Ш-ш-ш, не двигайся, – вдруг послышалось около уха, а к спине девушки прижалось сильное мужское тело. – Я рядом, все будет хорошо.
Настя оглянулась через плечо и встретилась глазами с напряженным взглядом Ратмира.
– Не шевелись, – настойчиво повторил он.
Даже если Настасья и хотела двинуться, все равно не получилось бы: мужчина отрезал всякую возможность. Мрачнел, вслушиваясь в хруст веток, и так горячо дышал в затылок, что вызывал непроизвольные мурашки.
– А теперь осторожно повернись… Вот так… Замри и не дыши…
Настя послушно задержала дыхание. Ратмир тоже глубоко вздохнул и, как только вооруженный мечом преследователь заглянул за ствол, махнул рукой у того перед глазами.
Тихон оторопел. Постоял немного, поморгал и вдруг выдал:
– Сбежала, что ль? У-у-у, злодейка! Теперь, вестимо, не догнать. Нечисть крайне быстра, коли речь о собственной шкуре заходит. – Он почесал затылок. – А что же я царю-батюшке скажу? И Змей Горыныч осерчает… Ой-ей-ей…
Тихон смотрел прямо на Настасью, но будто не видел. Пялился мутным взором, не замечая ни побелевшую от страха девицу, ни хмурого Ратмира. А потом и вовсе сплюнул себе под ноги и, понурив голову, поплелся к брошенному второпях коню.
– Осерчает, как пить дать осерчает, – бормотал Тихон себе под нос, медленно отдаляясь от лесочка. – Не дождаться богатырской науки…
Он отходил все дальше и дальше, позволяя Настюше и Ратмиру дышать свободнее.
Едва горе-богатырь минул озеро, как девушка шумно охнула, одновременно прикрыв глаза. Облегчение окутало с ног до головы, даря ощущение свободы: рано помирать еще!
– Сильно испугалась? – спросил мужчина, перемещая руки с Настиных плеч на талию.
– Сильно, – призналась она. – Не ожидала, что так взбесится.
– Ну так нечисть никто не любит… Хорошо, что бегаешь быстро.
– И ты вовремя рядом оказался. – Настя осторожно глянула из-за ствола, убедилась, что Тихон запрыгнул на коня, и совсем успокоилась. – Я нечаянно амулет обронила, он в озере сгинул. Не достала.
– А-а… Ну ясно, – Ратмир покачал головой и вдруг усмехнулся: – А я-то удивлялся, чего это моя русалочка дурью мается, в догонялки с остолопом играть вознамерилась.
Легко и вольно сказанные слова сладкой патокой легли на сердце. Настюшка тоже улыбнулась. «Моя русалочка…» – звучит-то как!
– Чему улыбаешься? – удивился Ратмир, беря ее за руку и утягивая за собой в глубь леса, подальше от посторонних глаз.
– Змей Горыныч этого идиота тоже остолопом назвал.
– Да? Ну так чему изумляться, коли так и есть.
– Просто вы оба использовали одно и то же слово.
– Давно у него служу, научился мыслить одинаково, – отозвался Ратмир.
Он шел вперед быстро и уверенно, тогда как Настя часто оглядывалась назад, чтобы удостовериться: Тихон точно уехал.
Конечно, «моя русалочка» все еще приятно грело душу, но то, с какой интонацией Ратмир произнес «остолоп», тоже впечатляло. Видимо, и правда чрезвычайно сработался с драконом, раз автоматически стал повторять.
Настюшка так задумалась об этом, что сама не заметила, как оказалась в лесной чаще.
– А куда мы идем? – спросила она, бросая взгляды по сторонам.
Ратмир пожал плечами.
– Домой, куда же еще? Или прогуляться желаешь?
Мужская рука крепко сжимала Настину ладонь, даря покой и уверенность, но все же что-то смущало…
– Впрочем, если прогулка тебе по нраву, то могу обрадовать: гулять нам еще долго, дней пять или шесть.
Настюша опешила.
– Шесть дней?
– Это минимум.
– Но почему?!
– А я прутик потерял, пока тебя из беды вытаскивал.
– Какой прутик?..
– Тот, который с места на место переносит. – Ратмир обернулся. – Ну что смотришь? Ты амулет посеяла, а я прут. Похоже, мы с тобой два сапога пара.
Глава 12
Через лес продираться не так легко, как кажется!
Вот как, например, наслаждаться прогулкой, когда на каждом шагу пеньки да ямки красуются? И ладно бы маленькие и незаметные – так нет же, такие, что перепрыгивать приходится!
– Будто ураган прошел! – возмутилась Настасья, едва не навернувшись в особо глубокую рытвину.
– Почти угадала, – усмехнулся Ратмир, придерживая ее за локоток. – Лихо одноглазое ловили, а оно, сама знаешь, так просто в руки не дается.
Настя на это только покивала. Про Лихо слышала краем уха, но никогда не видела и надеялась, что и не увидит.
– Оно позабавилось немного и переселилось в другой лесок, а нам на память кочки да пенечки оставило, – продолжил Ратмир. – Ты внимательнее под ноги смотри, а то и правда споткнешься. Надо бы леших попросить, пусть приберут…
– А сами они до этого не додумаются? Или им все равно, что в подотчетном хозяйстве творится?
– Так нет тут своего лешего, пустует чаща. Надо бы кого-нибудь из подопечных прислать, пусть обживаются.
Настя задумалась, кто из ее знакомых по Погорынью на такую ответственную должность лучше всего подходит? Из богатырей, наверное, Лукьян бы справился. Такой же домовитый, хоть и суетиться любит. А из невест…
– А лешие только мужского пола бывают? – уточнила она.
– Почему так решила? – Ратмир удивленно нахмурил брови.
– Не видела других.
– Можно подумать, ты вообще много леших видела, – мужчина улыбнулся. – Женского тоже бывают, только редко. Не слишком девицам по душе в лесной глуши сидеть.
– А мне кажется, лес – это очень красиво, – тут же отозвалась Настя, разглядывая вековые деревья.
– Согласен. Очень красиво. Жаль, не все понимают.
Дальше они шли молча, лишь изредка прерывая тишину глухим «Осторожно!», особенно если на пути возникало существенное препятствие.