– А если я не захочу уходить?
– Как так «не захочешь»?
– Зачем куда-то идти, если мне и тут хорошо.
– Глупости, – выдал дракон свое излюбленное слово.
Настюша даже улыбнулась: у него на все один ответ – «глупости», и все. И без разницы, что происходит в мире, главное, чтобы его личное маленькое пространство оставалось нетронутым, непотревоженным, сокрытым от посягательств.
– Мне и тут хорошо, – настойчиво повторила Настя и даже добавила, чтобы уж точно понял: – С вами.
Она смотрела в глаза своего дракона и видела образ русоволосого мужчины. Внешность не имела значения, Настюша точно знала, что он – Ратмир. Первый, кого встретила в новом мире, и первый, от кого не хотелось уходить.
Змей Горыныч оторопел.
Растерянность так отчаянно проглядывалась сквозь каменную маску на его драконьей морде, что стало неловко. Захотелось обнять, заверить, что все будет хорошо, дать хотя бы каплю веры в лучшее – но Настя молчала. В таком деле спешить нельзя.
– Пожалеешь, – сказал дракон. – Пожалеешь и сбежишь.
– А если нет?
– Уверена?
Настюша задумалась. Змей Горыныч выжидал, с каждой секундой все больше кривя звериный оскал: наверняка был убежден, что отступится, испугается, поймет свою ошибку. И каково же было его удивление, когда Настя решительно сделала еще один шаг, прижимаясь лбом к огромной драконьей груди.
– Уверена.
Змей забыл, как дышать.
Не часто красивая девушка по собственной прихоти раскрывала ему объятия, такое бывало очень и очень редко. Если честно, вообще ни разу.
Смелая Настенька… Решительная Настенька… Глупая Настенька… Разве можно так отчаянно бросаться в омут, особенно туда, куда тебя не звали? Разве можно отдавать себя во власть чудовища?
Конечно, Змей ее не тронет, не обидит… Но она-то этого не знает! Какой же большой силой духа нужно обладать, чтобы не испугаться?
– Глупая, – шепнул Змей, осторожно отстраняя девицу.
– И горластая, я помню…
Настя улыбнулась. А Змей прикрыл глаза, стараясь запомнить эту улыбку на долгие годы вперед.
Ну все. Хватит. Хорошего помаленьку.
Он глубоко вздохнул и шумно выдохнул, усмиряя участившееся сердцебиение.
– Возвращайся домой, Настенька.
– Куда?
– Пора заканчивать твое обучение, и так умна не по годам. Будешь на свободе жить, в лесу, в тиши, в свое удовольствие.
Змей был уверен, что Настасья обрадуется. В самом деле, кто же огорчится, когда его на волю отпускают? Но она вновь его удивила – посуровела, даже губы поджала и выдала:
– Дурак!
И отвернулась, хлестнув длинной косой прямо по носу.
– Чего дурак-то? – фыркнул Змей.
Вроде бы надо отругать за грубость, но не стал. Настенька была хороша именно своим характером, неуемной жаждой жизни, отчаянной смелостью и желанием сделать все так, как сама считает нужным. И только попробуй поспорить!
Что-то было в этом вечном противостоянии удивительно уместное, такое правильное и безыскусственное. Словно он каждый день слышал сердитое «Дурак!». Словно они каждый день переругивались, не намереваясь, но и не боясь друг друга обидеть. Словно ее стремительные объятия, тихое дыхание возле уха, тонкая рука на плече и вся она, легкая и обманчиво-хрупкая, принадлежали ему по неизвестно откуда взявшемуся праву.
Змей закрыл глаза, позволив себе чуть-чуть понаслаждаться этим ощущением.
А когда открыл, Настасьи уже рядом не было.
– Все-таки сбежала, – шепнул он, понимая, что получилось все так, как и предсказывал.
И почему-то от этого стало совершенно безрадостно.
Свадьба Аленки и Лукьяна получилась шумная и яркая. Змей Горыныч лично проводил ритуал, и Настя с удовольствием наблюдала за своим любимым драконом, строя планы по приручению хвостатого.
– Никуда ты от меня не денешься! Сначала влюбишься, потом и женишься, – мурлыкала она себе под нос, представляя себя на месте невесты, а Ратмира – на месте жениха. Картинка получалась до того роскошной, что аж самой не верилось.
Все-таки древний заговор оказался действительно велик, могуч и неимоверно точен. Не случись этого нежданного попаданства, не встретился бы на ее пути идеальный мужчина.
Да и Аленка не нашла бы суженого.
Когда и как подруга рассказала своему избраннику о предстоящем путешествии в другой мир, Настя не знала, но судя по предвкушающему взору Лукьяна, он не противился.
– Готовы быть вместе? – раздался зычный голос Змея Горыныча.
– Готовы! – едва ли не хором ответили молодожены.
– Навсегда?
– Навсегда!
Радостная Аленка встретилась взглядом с Настей и подмигнула.
– Будь счастлива, – шепнула в ответ Настюша.
Конечно, подруга не расслышала этих слов, но наверняка прочитала по губам, так как кивнула. А потом схватила за щеки счастливого мужа, повернула к себе и крепко поцеловала под улюлюканье жителей Погорынья.
В ту же секунду они исчезли, оставив россыпь разноцветных искр.
Поразительно, но такому повороту никто не удивился: видимо, все решили, что это подарок от Змея Горыныча, наподобие личного прутика для перемещения. Сам же дракон лишь удивленно приподнял брови, но тоже не особо забеспокоился, видя, что все вокруг безмятежны, включая Настюшу, – мало ли какие секреты у подопечных!
– Продолжать праздник придется без новобрачных, – громко сказала Настя, перетягивая внимание на себя. – Видно, им не терпится насладиться семейной жизнью.
Девицы смущенно захихикали, богатыри понимающе заухмылялись.
– И верно! – крикнул кто-то. – Ну-ка, красавицы, затяните песню, да повеселей! До утра гуляем!
Тут же послышались первые звуки местного фольклора. Настя постояла для приличия пару минут, а потом выскользнула в коридор и направилась в покои Змея Горыныча.
– Раз дракон не идет к принцессе, значит, принцесса сама придет к дракону, – решила она. – И дверь запрет, чтобы не сбежал от собственного счастья.
Путь до башни прошел спокойно, никто не помешал: все были заняты празднеством и даже подумать не смели, что где-то на верхних этажах деятельная Настасья сама творит свою судьбу.
Знакомая комната пустовала.
Настюша осмотрелась, вспомнила, как попала сюда в первый день прибытия в Погорынье, и улыбнулась. Тогда она сильно испугалась огнедышащего чудовища, похитившего несчастную русалку, а сейчас… а сейчас русалка сама готова отдаться в лапы монстру и ни капли не сомневается в правильности решения.
Как же все изменилось, ну надо же.
Встав на середину комнаты, Настя оценила четыре комода, три кресла, два стола и одно большое зеркало в узорчатой раме.
– Выйду замуж – сделаю ремонт, – решила она. – И раму отреставрирую, пора бы уже. Эй!
И Настя, как в первый раз, вслух процитировала: «Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи: кто на свете всех милее, всех румяней и белее?»
– Опять ты, – тяжело вздохнула амальгамная гладь. – Чего пожаловала? Опять разбить хочешь?
– Нет, подружиться хочу.
– С чего вдруг?
– Жить тут планирую, а начинать соседство со ссоры не следует.
– Жи-и-ить? – удивилось зеркало. – Неужто Змея Горыныча победить вздумала? Погорынье отобрать? Ха-ха-ха, насмешила!
– Зачем же отбирать? – Настя хмыкнула. – Я на законных основаниях заселиться хочу.
– На каких таких «законных»? Нет законных оснований, окромя… – зеркало запнулось. А потом недоверчиво шепнуло: – Неужто сподобилась?
– Сподобилась.
– Прям взамуж, аки все приличные девки?
– Именно так. Говорю же, по закону.
– За Змеюшку?
– За него, родимого.
Зеркало оторопело.
– И не боишься?
– Я люблю его, – просто ответила Настя. – Разве можно бояться того, кого любишь? Из него, конечно, своеобразный супруг получится, но меня устраивает.
Зеркало чуть помолчало, а потом вдруг потребовало:
– Поклянись!
– В чем?
– Что по доброй воле готова выйти замуж за Змея Горыныча! И что не сбежишь ни до свадьбы, ни после!
– Клянусь, – кивнула Настя, прижимая к отражающей поверхности ладонь. – Он мой суженый, без сомнений.
Зеркало покрылось рябью, а потом вспыхнуло серебряным светом и тут же погасло.
– Надо же. – Оно задумчиво затуманилось. – Не солгала…
Настюша хотела еще раз повторить, что не отступится, но тут раздалась тяжелая драконья поступь.
– Прячься скорее, – велело зеркало. – Но гляди в оба и помни: ты поклялась!
Настя послушно шагнула в тень от комода и, присев, затаилась. Она уже представляла, что именно предстоит увидеть, и была готова, ведь это идеально соответствовало плану.
– Змеюшка, дорогой! Как праздник? Как отдохнул? Как подопечные? – заголосило зеркало, завидев крылатого хозяина земель.
– Не ори, и так голова болит, – вздохнул тот. – Праздник неплох. Подопечные сплошь горластые.
– Свадьбы – это всегда такое чарующее действо. Вот бы когда-нибудь и тебя в роли жениха увидеть!
– Не дождешься.
– Это почему же? Полагаешь, расколюсь раньше? Зря, Змеюшка, я еще крепкое стекло, зачарованное на совесть.
– Ты-то крепкое, а я, видимо, не очень. – Дракон дернул хвостом. – И сердце у меня расколется раньше.
– Да тьфу на тебя! Что такое говоришь?
– Правду говорю. Житейскую правду, без прикрас и заблуждений.
– Какая-то твоя правда безрадостная.
– А с чего ей радостной быть?
Дракон протопал до окна и распахнул ставни, впуская в комнату свежий воздух.
– Полетать, что ли?..
– Да погоди летать! Налетаешься еще, – пробурчало зеркало. – Ты лучше кресло поближе придвинь да побеседовать со мной садись.
– Не наговорилось разве?
– Уважь меня, присядь.
– Вот еще…
– А если я тайну поведаю?
– Так говори.
– Вначале сядь, Змеюшка, не то опять куда-нибудь сорвешься: то над лесом покружить, то подопечных проверить, то к водяным за бражкой.
– Бражка и своя имеется, – ворчливо отозвался дракон, но все же выкатил кресло.