Ребята подходили, получали задание и возвращались обратно. Записок становилось все меньше, а паники в глазах богатырей – все больше. Наконец Змей Горыныч захлопнул сундук.
Пары поспешили к выходу, одна Настюшка осталась сидеть на лавочке.
– Ну что, передумала науку постигать? – вопросил дракон, разглядывая оставшуюся невесту.
– Не передумала.
– Тогда чего сидишь? Иди следом за всеми.
– А где богатырь? – Настя нахмурилась. – Разве не полагается? Я тоже задание выбрать хочу!
– Я сам тебе выбрал, – ответил дракон. – И задание, и богатыря. Ступай на улицу.
– А как же…
– Он уже письмецо прочел, знает, куда идти и что делать. Без дела сидеть не придется.
Настюшка быстро поднялась и, изобразив вежливый поклон, направилась к выходу.
– А богатырь-то надежный? – задержавшись в дверях, вдруг поинтересовалась она.
– Надежный. – Змей Горыныч дернул хвостом. – Ему голову не заморочишь.
У крыльца обнаружился странный тип.
М-да… Не так Настя представляла себе напарника. Хотелось истинного героя: высокого, привлекательного, с суровым взором. Но дожидавшийся ее экземпляр оказался полной противоположностью.
– Настасья? – спросил он и налепил на лицо широченную улыбку. – А я Лукьян. Змей Горыныч сказал, тебя охранять надобно, чтобы дурь из головы выбить.
– Из чьей головы? – тут же уточила Настя, недовольно разглядывая богатыря.
– Ясное дело, из твоей.
Парень был коренаст, немного полноват, обладал квадратным подбородком и чуть оттопыренными ушами. Одним словом, драконище явно выбирал ей спутника не по внешности. Видимо, имелись другие достоинства, так как чисто визуально Лукьян на героя не тянул.
Настя даже расстроилась.
– Пообедаем и делом займемся. – Парень в предвкушении потер руки. – Я специально у Змея Горыныча русалку выпрашивал.
Богатырь вновь улыбнулся: широко, ярко, залихватски! Старался произвести впечатление. Но Настюша почему-то впечатляться не желала. Вздохнула и отправилась в столовую – обедать.
– Ну? – хмуро вопросила она, поглядывая на напарника. – Что делать нужно?
– Во! Хватай!
Лукьян протянул какой-то странный прутик.
Стоило Насте до него дотронуться, как местность поменялась: они с богатырем оказались у самой кромки незнакомого леса.
У Настюши чуть обед обратно не выпрыгнул, честное слово! Уж слишком неожиданным получилось перемещение. Когда она только попала в этот мир, Ратмир ее тоже перемещал, но это было спокойно и тихо. А сейчас… Сразу видно, плохой из Лукьяна сопровождающий. И сам вон весь зеленый стоит, и Настасью едва до обморока не довел. Одним словом, неуч.
– Лепота, – сказал богатырь, едва вернул на щеки румянец. – Глянь-ка, лесок какой! И поле богато, и деревенька хороша!
Настя огляделась. Вид действительно был неплох, но не до такой степени, чтобы восхищаться каждой травинкой.
– Что за деревня? – спросила она, рассматривая несколько низеньких избушек и особо выделявшийся среди них единственный высоченный дом.
– Верхние Дубки называется. Вон в том тереме староста живет, к нему-то нам и надобно. Пока поле перейдем, расскажу о деле подробнее… Не отставай, Настасья!
Лукьян резво зашагал по едва видневшейся тропинке.
– Пару месяцев назад, – начал он, – вытянул я у Змея Горыныча из сундучка письмецо. Водяной просил прислать кого-нибудь, дабы со старосты должок стрясти. Должен два кошеля с золотом, а отдавать все никак не спешит. Змей Горыныч обязал меня, значит, помочь. Я уж и так к старосте подходил, и так: запугивал, уговаривал, требовал, выпрашивал. Но тот уперся как баран в новые ворота и твердит: «Нету денег!» А как нету, коли у него терем все выше и выше растет? – Лукьян покосился на идущую рядом Настасью. – Вот я и подумал, русалки же всяко умеют мужиков очаровывать. Помилуешься с ним да стрясешь долг.
– И Змей Горыныч согласился? – удивилась Настя.
– А то! Сказал, для нечисти любая наука впрок. Только велел глаз с тебя не спускать, а то блажи много, еще напортачишь чего. Так что я за тобой в оба глядеть буду, чтобы ни-ни.
Наконец поле закончилось, а Лукьян с Настюшкой подошли к терему.
– Вот тут он и живет, родимый. – Богатырь задрал голову, рассматривая красную маковку да резные балкончики. – О! Вертуна золотого на крышу присобачил! Раньше не было.
Настя тоже глянула на флюгер в виде золотого петуха и усмехнулась. Тот смотрелся нелепо и вычурно, будто случайным образом прилип. Видимо, староста действительно доходы имел хорошие, а вот вкусом (впрочем, как и совестью) не обзавелся.
– Ну что? Сразу будешь миловаться или сначала осмотришься? – по-деловому, не желая оттягивать неизбежное, поинтересовался Лукьян.
– Хотя бы старосту покажи! – возмутилась Настасья. – Вдруг перепутаю и не того очаровывать начну? Что Змею Горынычу тогда скажешь? Что не углядел?
– Так я за тобой присматривать должен, а не за мужиками, – обиделся богатырь. – Ладно. Давай до заката подождём. Он на закате всегда в лес ходит, зверобой собирает.
– Для чая, что ли?
– Для нас. Точнее, от нас. Верит, что зверобой, на закате собранный, от нечисти помогает.
– Это кто ж ему такую глупость сказал? – удивилась Настя.
– Я, – Лукьян приосанился. – В самый первый раз, когда сюда пришёл, прикинулся торговцем да набрехал от души шутки ради, а он поверил. Так что в лесу спокойно схорониться можно.
Настя оглянулась на поле, которое только что перешли, и поморщилась. Тащиться обратно да еще ждать несколько часов до заката не хотелось.
– Нет, не будем тянуть, – решительно сказала она, вновь оборачиваясь к терему. – Чем скорее закончим, тем скорее к Змею Горынычу вернёмся.
– Теперь я точно знаю, что богатырь – это тот, кто тырит у богатых, – пробурчала Настюша, наблюдая, как старательно Лукьян отковыривает позолоченную дверную ручку.
– Тихо! – зашипел парень. – Коли у тебя ничего не получится, заберем это в качестве уплаты долга!
– А если получится?
– Вернем. Если Змей Горыныч повелит. А ежели не повелит, то переплавлю своей зазнобе на серьги. – Лукьян бросил на Настю взгляд из-под бровей и вернулся к делу. – В любом случае староста не обеднеет, а мы хоть немного, но поможем родной нечисти. А то как на вилы сажать – так всегда пожалуйста, а как долг вернуть – так сразу денег нет. У-у-у, сквалыга!
– А зачем ему в долг давали? Как вообще староста с водяным связался?
– В озерце купался да, видать, притонул немного. Спасли, обогрели…
– Обобрали, – понятливо вставила Настюшка.
– …домой проводили, а в уплату за старания немного золота потребовали.
Лукьян закончил отковыривать ручку и принялся за замочную скважину. Накладка на ней была уж очень красивой и буквально требовала, чтобы ее тоже прихватили.
– Все равно это воровство, – Настя передернула плечами. – Копаемся, как заправские грабители, честного человека обкрадываем.
– Будь он честным, не имел бы таких богатств.
– А может, заработал?
– Кто? – удивился Лукьян. – Староста?! Да ты только в глазенки его глянешь, сразу поймешь, что дрянной старик! Гнилой, как старый пень!
– Он еще и старик… Просто чудесно.
– Что не так?
– Морально готовлюсь к очаровыванию.
– Это правильно, – богатырь кивнул и почесал оттопыренное ухо. – К такому загодя готовиться нужно. Но тебе-то волноваться незачем, Змей Горыныч сказал, что русалочью науку ты любишь и часто используешь.
Настасья замерла. Так вот почему драконище ее в эту деревню отправил! Видел, как она Ратмира завлечь пыталась, и решил проучить. Ну-ну, посмотрим… Сдаваться Настя не привыкла.
Лукьян едва успел снять все позолоченные изделия с входной двери, как в тереме раздался шум и звук шагов.
– А вот и Антип Дормидонтович пожаловал, – шепнул парень, торопливо сбегая с крыльца и утягивая Настюшу за собой. – Давай-ка глянем на него издалека, не будем сразу радовать встречей.
Староста оказался тучным мужчиной довольно преклонных лет. Со своими длинными усами, щедро смазанными маслом, и лысой макушкой он мог показаться довольно комичным, если бы не цепкий взор сереньких, землистых глаз.
Он вышел из дома, огладил себя по сытому пузу и поднял лицо к солнышку, ловя жаркие лучи.
– Хорошо-то как…
За спиной Антипа Дормидонтовича показалась щуплая женская фигурка. Съежившись, она прошмыгнула по ступенькам и кособоко засеменила по улице, словно спешила оказаться подальше от высокого терема.
– Завтра в то же время приходи, Глашенька! – крикнул ей вслед староста и вновь огладил пузо. – Хорошо… Да, весьма хорошо…
Он еще минутку постоял, а потом, довольно насвистывая, вернулся в дом.
Настя нервно переступила с ноги на ногу.
– Это староста? – уточнила она и, дождавшись кивка от Лукьяна, продолжила: – А женщина?
– Полюбовница, видать.
– Что-то слишком запуганная.
– Ну так вряд ли по своей воле приходила, – пожал плечами богатырь. – Одежонка на ней плохонькая, значит, староста ласку на монеты обменял.
– Гадость какая…
– Что? Больше он не кажется тебе честным человеком?
– Предпочитаю не делать поспешных выводов, – резко ответила Настасья.
На первый взгляд Антип Дормидонтович уважения не вызывал, но, может, Лукьян ошибается и все совсем иначе? В любом случае стрясти долг она обязана. Иначе как потом в глаза Змею Горынычу смотреть? С делом, легким для любой русалки, справиться не смогла? Засмеет!
Змея одолевала тоска.
А как еще было назвать состояние, когда все дела переделаны, а новых в ближайшее время не предвидится? И песни красавиц душу не трогают, и богатырские забавы не развлекают. Одним словом, скука смертная.
Возможно, именно из-за этого он решил лично проверить, как справляется недавно прибывшая в его вотчину девица. Настасья явно обладала большим потенциалом, да и Леший поговаривал, что русалка не так проста, как кажется с первого взгляда. Так что, немного подумав, Змей переместился на кромку леса недалеко от деревеньки с диковинным названием Верхние Дубки.