Мор наконец повернулся к ней всем корпусом, положил руку на спинку дивана и серьезно посмотрел в глаза. Теперь на его лице не было и следа улыбки.
– Просто одно время я очень хорошо понимал его чувства. Когда понял, что ты мне нравишься. Я тоже злился. Потому что эти чувства были неуместны. И на тебя злился. Особенно когда узнал, что ты собралась в боевой отряд. И даже думал почти так же, как он.
Хильда удивленно моргнула, переваривая услышанное, и вдруг подалась вперед, приблизилась к Мору, мгновенно оказавшись в его объятиях.
– Ты поэтому стал так странно себя вести? – тихо поинтересовалась она. – Я имею в виду… Сначала ты был очень дружелюбным, а потом вдруг стал резким, жестким. Я думала, я тебя чем-то обидела.
По его губам снова скользнула улыбка, он неожиданно игриво поцеловал ее в кончик носа.
– Нет, ты меня не обижала. Ты просто подала заявление на распределение в группу подготовки в боевой отряд. Я был в бешенстве, если честно. А потом в ужасе. Потому что понял, что все это время поощрял тебя практически на самоубийство. И примерно тогда же я понял, как отношусь к тебе. Это тоже вынудило меня вести себя более сдержанно. Я ведь не знал, как ты отреагируешь. Пока ты не начала флиртовать со мной.
– Это все лихорадка, – призналась Хильда, прижавшись к нему сильнее. – Ты мне нравился… как куратор, но я никогда не думала о тебе как о мужчине.
Он коснулся губами ее лба, потом сместился к виску, скуле. Коснулся пальцами подбородка, чтобы приподнять ее лицо, и тогда наконец добрался до губ. На несколько секунд Хильде снова все стало неважно, но в этот раз это ощущение почти напугало ее.
Ведь она действительно никогда не думала о нем, как о возможном любовнике и тем более – возлюбленном. А теперь теряет голову и не может ни на чем сосредоточиться, стоит ему поцеловать ее. Ставит под удар будущую карьеру… Теперь сильнее, чем когда-либо, если Виктор их видел. Но ее это почему-то почти не волнует. Волнуют его губы и рука, которая скользит по телу вниз, гладит по бедру и снова поднимается вверх.
К счастью, Мор сам отстранился, она бы не смогла его сейчас остановить.
– Послушаем дальше?
Хильде очень хотелось отказаться, послать все к чертям и продолжить то, что они начали. Но у нее словно наяву в голове прозвучал насмешливый комментарий самого Мора: «Вот поэтому боевикам и не рекомендованы привязанности. Приоритеты смещаются».
– Да, конечно, – с заметным сожалением согласилась она, освобождаясь из его объятий.
Мор еще раз провел рукой над мартышкой, и в комнате снова зазвучал голос Виктора.
– Не понимаю, что со мной происходит, – со стоном произнес он. – Злость постоянно клокочет внутри… Разъедает. Каждый раз пытаюсь, но не могу сдержаться. Что со мной, доктор Вилар?
– Ничего, все в порядке, – успокаивающий голос доктора прозвучал очень мягко. Примерно так сама Хильда говорила, когда отвлекала от истерики маленького Тима. – Все будет хорошо. Я могу сделать так, что все будет хорошо. Пойдем со мной.
– Куда? – удивился Виктор.
– Увидишь. Идем.
Послышался шорох и скрип кровати, потом приглушенные шаги. И снова голос Виктора:
– А откуда у вас подслушивающий артефакт Хильды?
– Что?
– Мартышка.
Мор и Хильда, слушая это, синхронно закатили глаза и приглушенно застонали.
– Она его здесь забыла, – после непродолжительной паузы спокойно ответила Вилар. – Пусть здесь и остается. Идем.
Вскоре шаги стихли. Мор еще несколько раз провел над артефактом рукой, но ничего внятного они больше так и не услышали. Примерно через полчаса доктор Вилар и Виктор вернулись, но где они были и что делали, понять было невозможно. Вилар просто уложила Виктора в кровать и после этого мартышка до утра слушала тишину.
На следующий день она тоже не услышала ничего интересного, но надеяться на это уже и не приходилось после того, как Вилар узнала истинное назначение артефакта.
– Вот и все, – Мор раздраженно выдохнул, снова откидываясь на спинку дивана.
– Куда она его водила? И зачем?
– Не представляю. Но это очень странно. Я еще понимаю, если бы в палате лежали другие больные, а ей бы требовалось провести какую-то процедуру. Но он там был один. Какой смысл куда-то ходить?
Хильда кусала губу, пытаясь придумать хоть одну внятную теорию, но мысли из головы разбежались, словно тараканы от включения света.
– Может быть, мне у него спросить? – наконец предложила она. – Если ты прав, и у него действительно какие-то чувства ко мне, он может рассказать.
Мор покосился на нее с едва заметной улыбкой.
– Женщины… Вот так всегда: стоит вам понять, что мужчина к вам неравнодушен, тут же начинаете придумывать, как это использовать.
– Ой, можно подумать, мужчины поступают как-то иначе, – рассмеялась она, тоже откидываясь на спинку дивана, намеренно прижимаясь к его плечу своим.
Мгновение спустя их руки и пальцы переплелись. Хильда чуть переместилась и положила голову ему на плечо. Мор дотянулся и быстро поцеловал ее в макушку.
– Тебе пора, – с сожалением заметил он. – Уже поздно. Скоро отбой.
Хильда бросила взгляд на часы, висевшие на стене. До отбоя оставалось меньше пятнадцати минут, на прослушивание мартышки ушло очень много времени. Только сейчас Хильда поняла, что давно проголодалась. В голову снова полезли неуместные мысли о совместном приготовлении ужина и домашнем печенье. И о совместном завтраке. И о том, чтобы всю ночь спать в его объятиях.
– Я не хочу уходить.
Она почти не дышала, пока ждала, что Мор ответит. Его лица она не видела и не представляла, какие мысли бродят у него в голове.
Наконец он сильнее сжал ее руку и выдохнул:
– А я не буду тебя выгонять.
Глава 28
Несмотря на все обстоятельства, вечер у них получился очень домашним и уютным, словно их отношениям была не пара дней, а пара лет. Приготовление ужина почти ничем не отличалось от приготовления завтрака, поскольку продуктов в апартаментах Мора по-прежнему было мало, но в этот раз они делали все вместе, иногда прерываясь на внезапные поцелуи, поэтому процесс шел гораздо веселее.
Они почти не говорили о том, что Виктор их видел. Оба понимали, чем это грозит, но понимали так же и то, что сделать они теперь все равно ничего не могут. Не убивать же Виктора, чтобы тот не проговорился?
– Шадэ все равно не пойдет на то, чтобы обнародовать скандал до юбилея Академии, – убежденно заявил Мор. – Даже если решит высказать все, что о нас думает, раньше. Да и после, вполне вероятно, уволит только меня. Ты всегда можешь заявить, что я поцеловал тебя против твоей воли.
Хильда только тихо фыркнула. Ничего подобного она делать не собиралась и надеялась, что за поцелуй никого не выгонят. Максимум сделают строгий выговор. Может быть, назначат какое-то наказание. Исключение и увольнение предполагалось за сексуальные отношения, а их еще требовалось доказать.
Она понимала, что на фоне этой мысли то, что она осталась с Мором на ночь, выглядит особенно глупо. Словно она нарочно вручала Шадэ дополнительную возможность поймать их на горячем. Однако по какой-то странной причине не могла заставить себя поступить иначе. Словно внутри нее что-то шептало: «Еще немного – и все это станет неважно». Принадлежал этот шепот ее интуиции, которая предчувствовала скорую беду, или в ней просто-напросто говорил страх их провала, Хильда не знала. Но она боялась упустить момент и возможность прочувствовать то, что раньше считала для себя невозможным, насладиться этим на полную катушку.
Даже утром она не пожалела о своем решении, проснувшись в чужой постели и увидев перед собой исполосованную шрамами спину Мора. Она только улыбнулась, протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев самого крупного рубца, который шел от правого плеча к левому боку по диагонали.
Мор тут же вздрогнул и обернулся. То ли он уже не спал, то ли ее прикосновение его разбудило.
– Доброе утро, – улыбнулся он, переворачиваясь на другой бок, обнимая ее и притягивая к себе для быстрого поцелуя.
– Доброе, – в тон ему ответила Хильда, обнимая в ответ.
За окном шуршал дождь и из-за хмурого неба утро казалось довольно ранним, но часы неумолимо сообщали о том, что стоит немедленно встать и начать собираться. Иначе Хильда рисковала выходить из его апартаментов тогда, когда все остальные преподаватели как раз пойдут на завтрак. А это было очень плохой идеей.
– Может быть, я просто останусь у тебя до первого перерыва? – сонно предложила она. Она прижалась к его груди и снова закрыла глаза, слушая спокойное сердцебиение.
– И пропустишь лекцию? – удивился Мор. – Ты их никогда не прогуливаешь.
– Вот и прекрасно, значит, имею право хотя бы раз это сделать.
– Я дурно на тебя влияю, – хмыкнул он. Тоже, впрочем, не делая попыток встать или заставить вылезти из-под одеяла ее.
– Мы оба друг на друга плохо влияем, – с нарочитой трагичностью заявила Хильда. – Вот жил ты спокойно, закон не нарушал, а потом появилась я, и началось: давай проведем свое расследование, давай вломимся к ректору, давай я останусь у тебя на ночь…
Мор рассмеялся у нее над ухом и быстро поцеловал в макушку.
– Не хочу тебя расстраивать, но нарушать закон я начал до того, как стал регулярно общаться с тобой. Думаю, что-то другое на меня повлияло.
Хильда хотела поинтересоваться, что бы это могло быть, но две феи, внезапно появившиеся в спальне, прервали их безмятежный разговор. Записка для Хильды упала ей на щеку, заставив всего лишь вздрогнуть, а вот та, что предназначалась Мору, едва не повредила ему глаз.
– Эй, поаккуратнее нельзя? – возмущенно воскликнул он.
Но феи уже исчезли, оставив их наедине с записками.
– «Профессор Мор, требую явиться в мой кабинет так быстро, как сможете. Шадэ», – прочитал свою записку Мор.
Хильда, севшая на постели, свою смяла, едва пробежав взглядом.
– И мне аналогично, – пробормотала она.