– Я не вижу причин для ареста Яна Нормана, господин канцлер, – наконец холодно отозвалась старший легионер столицы. – Я не могу арестовывать людей направо и налево лишь по вашему желанию.
– Неужели? – презрительно фыркнул канцлер. – Тогда, вероятно, мне нужен более решительный старший легионер столицы. Кто-то готов занять место госпожи Бон?
Ухмыляясь, он обвел вопросительным взглядом легионеров, наблюдавших за происходящим. Однако ухмылка на его лице быстро начала таять. Тишина затягивалась, среди присутствующих не находилось желающих арестовать древнего короля. Или тех, кто решился бы перейти дорогу Мари Бон.
– Похоже, пока вам придется довольствовать моей скромной персоной, господин канцлер, – улыбнулась она, когда никто так и не вызвался.
Канцлер прищурился, недовольно выпятив челюсть, и почти прорычал:
– Это мы еще посмотрим.
Он резко повернулся и пошел прочь, его личная охрана последовала за ним.
– Конец вашей карьере, госпожа Бон, – заметил Норман.
– Да и демон с ней. У нас сейчас есть задачи поважнее вашего ареста.
Они вернулись в зал, где их почти у самого входа встретил Доминик Фрай и бодро доложил:
– Все големы уничтожены, среди наших жертв нет, только травмы разной степени тяжести. Мы уже связались с лазаретом, медики сейчас будут здесь.
Бон кивнула, окидывая зал тревожным взглядом, как будто пытаясь кого-то найти. Скоро стало понятно кого.
– А где Дилан?
Лицо Фрая помрачнело, его взгляд метнулся к притихшей Хильде. Та опустила взгляд в пол, до боли стиснув зубы, чтобы не выдать собственных эмоций.
– Он тоже оказался големом, – ответил Фрай.
– Понятно, – лаконично констатировала Бон, подавив вздох. – Что ж, по крайней мере, они были не слишком сложными. А то кровищи было бы…
Хильда резко вскинула на нее непонимающий взгляд.
– Что?
– Эти твари бывают совсем как люди, – терпеливо пояснил Фрай. – Когда копируют не только внешнее, но и внутреннее. Кровь, кишки – вот это все. При разрушении такого голема кровища хлещет во все стороны.
Хильда покачнулась от внезапно свалившегося на нее осознания. Ведь действительно, когда она полоснула Мора по плечу, разошлась ткань кителя и, вероятно, кожа под ней, но крови она не увидела.
А после стычки с големами-низшими в подвале она лично лечила его рану. И кровью он тогда очень даже истекал.
У нее закружилась голова, появилось странное чувство, словно ее наполнило воздухом, как шарик, и она готова взлететь. Лишь когда Норман сжал ее плечи, она понял, что была готова упасть, а не взлететь.
– Ты в порядке? – встревоженно спросил Норман.
– Он не был големом, – прошептала Хильда, потому что голос вдруг пропал. Она посмотрела на Нормана, но увидела его сквозь мутную пелену, внезапно появившуюся на глазах. – Мор… То есть… Он не был им всегда. Это Вилар… Она подменила его, как и остальных. Мы должны найти его. Его и курсантов, которых она заменила. Где-то же они должны быть. Теперь, когда она мертва, мы ведь сможем их найти, да?
Ожившая надежда заставила ее улыбнуться, но Норман нахмурился, не разделяя ее оптимизма.
– Ты же понимаешь, что Вилар не было смысла оставлять их в живых? – осторожно уточнил он.
Улыбка исчезла с ее лица, но Хильда упрямо покачала головой.
– Все равно мы должны их найти. Пока нет тела, хотя бы крошечный шанс на то, что он жив, остается. Надо искать. Где Вилар могла спрятать их? Где-то в Академии?
Норман задумался и после нескольких секунд молчания покачал головой.
– Нет, уж если она все это время подставляла меня, то спрятала их не в Академии Легиона.
– А где же?
– В Орте.
Мари Бон выделила на поиски три десятка легионеров. С ними вызвались пойти и около сотни курсантов Академии Легиона из тех, что не пострадали во время нападения големов. Для осмотра столь большого замка, как Орта, этого было мало, но Норман сильно сузил территорию поисков, ограничив их только подземным этажом, который плавно перетекал в пещеры.
– Теоретически Вилар могла открыть портал куда угодно, хоть в мою спальню. Орта не защищена от этого, как Легион. Но если ей нужно было спрятать… тела или живых людей, то стоило выбрать место, в которое никто не забредет случайно раньше срока, – пояснил он свое предположение. – Подземелье мы не используем, и это известно. Для Вилар это был очевидный вариант.
– Насколько я помню рассказ Тани о том, как вы там блуждали, – возразила Хильда, – это подземелье стремится к бесконечности.
– Да, мне тоже тогда так показалось, – кивнул Норман, – но если Вилар рассчитывала, что их рано или поздно найдут и это станет еще одним доказательством моей вины, то они должны быть где-то рядом.
С этим никто не мог поспорить. На группы разбивались уже в подземелье, на развилках. Хильда оказалась в одной группе с совершенно незнакомыми ей легионерами и смутно знакомыми старшекурсниками, поэтому она почти все время молчала. Она не знала, чего хочет больше: оказаться среди тех, кто найдет пропавших курсантов и куратора, или среди тех, кто узнает об их обнаружении от других. С одной стороны, ей хотелось как можно скорее увидеть Мора, с другой – она боялась найти его мертвым. Как и всех остальных. Было сложно навсегда потерять его один раз. Она сомневалась, что сможет пережить это дважды за один вечер.
К счастью, еще до того, как она успела накрутить себя до нервной дрожи, старший их группы заглянул в свой блокнот для связи с другими группами и сообщил:
– Их нашли, мы можем возвращаться, – и на его губах появилась улыбка. Первый раз за все время. – Они живы.
Облегченные вздохи и радостные вскрики стали ему ответом, а Хильда чуть ли не бегом кинулась обратно, к выходу из подземелья. Старший группы успел крикнуть ей вдогонку, что всех отправили в лазарет Орты.
Хильда не помнила, как добралась до лазарета. На входе несколько легионеров пытались сдержать поток желающих войти, чтобы они не мешали медикам, прибывшим из Легиона. Однако Хильда все же смогла проскользнуть внутрь.
Она прошла весь лазарет насквозь, вглядываясь в лица парней, лежавших на кроватях, но Мора среди них так и не нашла. Ее вновь охватила паника. Где он? Почему его нет среди них? Неужели его все-таки не нашли? Добравшись до противоположного конца общей палаты, она уже собралась идти обратно, когда Таня сжала ее плечо и повернула лицом к себе.
– Он в отдельном боксе. Он жив, – торопливо сообщила она со сдержанной улыбкой. – Идем.
И потянула Хильду за собой в маленькую одноместную палату.
Только увидев Мора собственными глазами – бледного, но определенно живого, – Хильда почувствовала, как тугой узел, завязавшийся в груди еще неделю назад, наконец исчез. Ей даже удалось вдохнуть полной грудью, хоть вдох этот и оказался похож на судорожный всхлип.
Он лежал на узкой кушетке, прикрытый тонким одеялом. Глаза его были закрыты, но, когда хлопнула дверь, они тревожно распахнулись. Увидев Хильду, Мор слабо улыбнулся и даже попытался приподняться. Это ему не удалось, но Хильда и Таня помогли, подложив дополнительную подушку так, что ему удалось почти сесть.
– Привет, – немного хрипло поздоровался Мор, перехватывая руку Хильды.
Та с готовностью сжала его ладонь, садясь на кушетку рядом.
– Привет, – улыбаясь сквозь непрошенные слезы, ответила она и наклонилась к его губам, ничуть не смущаясь присутствия Тани.
Горечь и волнение ее отпустили, осталась только расползающаяся по телу лихорадка, столь же неуместная, сколь и неизбежная в сложившихся обстоятельствах.
Мор на поцелуй ответил, но не смог даже поднять руку, чтобы обнять Хильду. Лишь чуть сильнее сжал ее ладонь. Она отстранилась и погладила его по щеке, с тревогой вглядываясь в глаза и пытаясь понять, что эта ведьма с ним сделала.
– Они все были в стазисе, – неожиданно пояснила Таня. Возможно, Хильда задала интересующий ее вопрос вслух. – Ты ведь понимаешь, что для живых организмов длительное пребывание в стазисе не проходит без следа. Слабость продлится еще несколько дней.
– Значит, сегодня мне придется ограничиться алкоголем, – хмыкнула Хильда, едва заметно подмигнув Мору.
Тот снова улыбнулся и, слегка откашлявшись, поинтересовался:
– Что я пропустил?
– Да практически всю кульминацию и развязку.
Голос Яна Нормана, вошедшего в бокс как раз в тот момент, когда Мор задал вопрос, заставил всех обернуться. Ректор Орты уже успел снова облачиться в серую преподавательскую форму. Выглядел он довольно мрачно, несмотря на счастливое окончание истории, которая держала его в напряжении некоторое время.
Мор и Норман обменялись напряженными взглядами, но на этот раз в них не было недоверия и взаимных подозрений. Норман доброжелательно улыбнулся присутствующим и подошел к жене, которая тут же взяла его под руку и прижалась щекой к плечу. Она тоже переживала весь вечер, пока муж не вернулся в Орту в сопровождении толпы легионеров.
– Вилар подменила тебя големом-двойником, а сама исчезла, – принялась рассказывать Хильда. – Големы из подвала тоже исчезли, а я обо всем рассказала Бон. Та решила, что раз Вилар раскрыли, а праздник перенесли в Легион, то нападение не состоится. И твой двойник пытался убедить меня в том же.
– Но наших девчонок оказалось не так-то просто провести, – вклинился Норман, с неприкрытой нежностью посмотрев на Таню.
– Меня с самого начала смущало, что в моем сне вы были в форме действующих легионеров, а не в форме Академии, – пояснила та. – И когда мероприятие перенесли в Легион, я подумала, что нападение с самого начала могли планировать там. Ведь по правилам наведенного сна какие-то детали все равно должны оставаться правдивыми. Когда Хильда сказала, что всем курсантам и преподавателям предложили надеть форму Легиона, я укрепилась в этой мысли.
– Это казалось самоубийственным планом, – продолжил Норман. – Ведь в Легион нельзя просто взять и перебросить големов порталом. Да и наличие среди гостей опытных боевиков и стражей снижало до нуля вероятность устроить массовый теракт. Пришлось подумать, чего же на самом деле хотела Вилар. И, знаешь, благодаря той нашей с тобой… – он на мгновение замялся, подбирая слово, – беседе, мы с Таней поняли, что истинная цель Вилар – не массовое убийство, а нападение на канцлера.