Кролл подтвердил и то, что Шадэ они использовали вслепую. Он действительно встречался с ним сам и навел на мысли о новых испытаниях для курсантов, об использовании для них големов. Он пообещал прикрыть его, если взаимодействие с Ковеном всплывет, и Шадэ поверил ему на слово.
После этих показаний Грея Шадэ отпустили, но в должности ректора Академии не восстановили. Его отправили на заслуженный отдых – на пенсию. После тридцати лет службы Легиону она получалась довольно приличной.
Ректором Академии Легиона Раст Фарлаг, вернувшийся в правительство почти сразу после ареста Кролла, назначил Гедеона Соло. У него имелся и опыт службы, и опыт преподавания. К тому же он до сих пор дружил с отцом Хильды Сатин. Норд Сорроу перед назначением лично переговорил с ним. И раз назначение после этого состоялось, они явно сумели договориться.
В первую же неделю работы ректор Соло вызвал к себе Хильду Сатин и разговаривал с ней в присутствии ее куратора. Он заверил обоих, что донос Виктора Ланга аннулирован, а потому никакого наказания для них не последует. Сам Виктор Ланг никаких доносов не писал, это сделал подменивший его голем. Курсант Ланг от сделанных от его имени заявлений официально отказался.
– Я надеюсь, что и в будущем подобные свидетельства не появятся, – выразительно глядя на Хильду, заметил Соло в завершение разговора. – В конце концов, целоваться можно и в менее людных местах. Надеюсь, мы поняли друг друга? Прекрасно. Передавайте привет папе.
Хильда привет папе передала, как только начались каникулы после второго триместра. Она удивила родителей письмом, в котором сообщила, что пригласила на традиционный семейный обед куратора, поскольку очень хочет, чтобы они с ним познакомились. Если родители при этом что-то и заподозрили, то вида не подали.
Дилан Мор пришелся ее отцу по душе, но иначе и быть не могло. Молодой, красивый бывший боевик не мог ему не понравиться, даже если имел какие-то виды на его дочь. Они моментально нашли общий язык, разговорившись о службе в боевом отряде. Хильда с присущей ей решительностью не стала тянуть дольше, чем было необходимо, и призналась, что решила пойти в следователи.
Было видно, что Мор готов защищать ее решение, если господин Сатин решит выразить недовольство, но тот только улыбнулся и поинтересовался у него, есть ли у его девочки шансы стать следователем.
– Конечно, – несколько удивленно ответил Мор. – Она будет прекрасным следователем. Я уже сейчас готов написать ей лучшую характеристику.
– Отлично, я очень рад, – Сатин перевел взгляд на дочь. – Я боялся, что выше стража ей не прыгнуть.
– Что? – Хильда была не столько удивлена, сколько возмущена. – Да меня бы и в боевики взяли!
Она посмотрела на Мора, как бы прося его подтвердить, что он сразу и сделал. Господин Сатин недовольно поморщился.
– Боевой отряд… Детка, ты же это несерьезно?
– В каком смысле? Я думала, ты всегда хотел, чтобы я пошла туда.
– Нет, это ты хотела туда пойти. Я, конечно, поддерживал тебя, ты ведь моя маленькая звезда. Я во всем и всегда тебя поддержу. Но не хотел бы я, чтобы ты со своей комплекцией оказалась среди боевиков. Мор, расскажите ей, каково там! Чтобы она, наконец, поняла, что это не игрушки.
Хильда ошарашенно посмотрела на Мора, а тот внезапно рассмеялся. С невероятным облегчением. До этого момента он не переставал бояться, что после встречи с отцом Хильда снова передумает и перепишет заявление.
– Дилан, чем рассказывать всякие ужасы, лучше попробуйте пирог с мясом, – предложила мама Хильды, удивленно покосившись на дочь, которая все еще глотала ртом воздух, пытаясь осмыслить заявление отца. – И вы же не против, если я буду называть вас «Дилан»?
– Конечно, госпожа Сатин, – бодро заверил Мор. – Это ведь мое имя. Пирог попробую с удовольствием.
– У вас красивое имя, – заметила госпожа Сатин с улыбкой, перекладывая на его тарелку большой кусок пирога. – И вы сами очень красивый молодой человек. Думаю, у вас будут очень красивые дети.
– Мама, – процедила Хильда недовольно. – Перестань.
– Что я такого сказала? – госпожа Сатин невинно хлопнула глазами. – Я же не сказала, что это будут твои дети.
Мор и Хильда снова переглянулись, и на этот раз рассмеялись уже оба.
О том, что Сорроу собирается сделать его старшим легионером столицы, как только Хильда закончит учиться, Мор рассказал только еще через месяц. Она была одновременно и шокирована, и обижена, и крайне рада за него.
– Почему ты молчал об этом так долго? – недоумевала она, после того, как едва не задушила его в объятиях. Невзирая на то, что они находились в спортивном комплексе на тренировке. К счастью, это была ранняя тренировка в выходной день, поэтому в зале почти никого не было.
– Не хотел, чтобы это давило на тебя, – признался Мор немного смущенно. – Конечно, ты еще до этого решила не идти в боевой отряд, но ты приняла это решение под влиянием момента. Могла ведь и передумать.
Хильда хотела изобразить негодование, но не смогла. Губы ее предательски растягивались в улыбке. Получалось только смотреть на Мора с умилением, сожалея о том, что не может поцеловать его прямо здесь.
– Это очень здорово, – как можно убедительнее заявила она. – Я думаю, ты станешь лучшим главой Легиона за всю его историю.
Мор по-прежнему в этом сомневался, но ему было приятно знать, что она в него верит. Однако ему удалось в ответ на это сделать серьезное лицо и потребовать:
– Не заговаривайте мне зубы, курсантка. У нас с вами еще отжимания. Четыре подхода по двадцать повторов. Начали!
Стоит ли упоминать, что Хильда с этим справилась?
Окончательно сопротивление восстановлению монархии удалось подавить лишь зимой. Коронация Норда Сорроу была назначена на вторую половину января. В этот день за несколько минут до судьбоносного для всего Мира за Занавесью события Таня нашла мужа в одной из бывших комнат канцлера в правительственном дворце. Он стоял у большого зеркала, нервно поправляя галстук и идеально сидящий костюм, и задумчиво вглядывался в собственное лицо в отражении.
Таня и раньше ловила его за этим занятием, но обычно не комментировала. Она понимала, что после тринадцати лет ношения иллюзии, истинный облик до сих пор вызывает у него смешанные чувства. Хотя бы потому, что за эти тринадцать лет он немного… повзрослел, как она это называла.
Сорроу провел рукой по уже заметно отросшим волосам, поправляя и их, хотя они тоже находились в полном порядке. На том, чтобы отрастить их, настояла сама Таня.
– На всех портретах древний король с длинными волосами, – заявила она, когда он только перестал носить иллюзию.
– Мода тогда была такая. Сейчас ее уже нет.
– Но все равно. Мне нравится, как было. Тебе очень шло.
После такого заявления он, конечно, согласился, что так будет лучше, и принялся отращивать волосы. За четыре месяца они не достигли даже плеч, но сходство с портретами уже стало больше.
– Нервничаешь? – спросила Таня, прикрыв за собой дверь и встретившись с мужем взглядом в отражении.
Он криво улыбнулся и пожал плечами.
– Перед коронацией? Нет. Поздно уже нервничать, я слишком далеко зашел. – Он вздохнул и немного тише признался: – Но я не могу перестать задаваться вопросом, правильно ли поступаю. Я ведь фактически делаю то же самое, что делал Кролл, – пояснил он, заметив немой вопрос на ее лице. – Узурпирую власть. Чем я лучше него в таком случае?
Таня сокрушенно покачала головой, подошла к нему ближе, развернула к себе и погладила по щеке.
– Поверь, ты его лучше, – с нажимом заявила она. – Хотя бы потому, что у тебя есть сомнения. Пока человек сомневается в своей правоте, пока относится к себе критически, он способен прислушиваться к окружающим.
– Кролл тоже прислушивался к советникам. Это его и погубило.
– Я ведь не об этом. – Таня мягко улыбнулась ему.
– Я ведь тоже. Понимаешь, когда-то я действительно думал, что республика станет решением проблем. Может быть, стоило все-таки развивать ее, а не восстанавливать монархию? Ведь согласно предсказанию, расцвет ждет именно республику.
– Да, но согласно тому же предсказанию, сначала должен вернуться древний король, – резонно возразила Таня. – Может быть, наведя порядок, тебе суждено создать еще одну республику? Третью. У французов, знаешь ли, уже пятая. И ничего, никто не умер. Я уверена, что со временем ты найдешь правильное решение. Даже если перед этим совершишь какие-то ошибки. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Я знаю, что у тебя добрые намерения. И ты делаешь это не ради себя. И этим ты уже лучше Кролла.
Он улыбнулся, теперь уже искренне, а не натянуто. Взял в ладони ее лицо и легонько коснулся губами губ в нежном поверхностном поцелуе.
– Какая мудрая у меня жена, – прошептал Сорроу. – Вот только куда делась та славная девочка, которая так любила пореветь у меня на плече?
– Она вышла за тебя замуж, – напомнила Таня. – И поумнела. Разве ты этому не рад?
– Тому, что она вышла за меня замуж, очень рад, – заверил он. – Но иногда я скучаю по ней.
– По капризной взбалмошной истеричке?
Он рассмеялся и покачал головой, убирая руки от лица и вместо этого сжимая ее ладони в своих.
– Ты очень самокритична. Ты никогда не была истеричкой. Просто раньше ты позволяла себе быть слабой. А теперь…
– А теперь я стала королевой. Это, знаешь ли, обязывает.
Сорроу долго смотрел ей в глаза, и улыбка на его губах постепенно таяла. В конце концов он решился спросить:
– Не жалеешь? Что связалась со мной. Особенно теперь, когда я навсегда лишил нас обоих спокойной жизни.
– Ты с ума сошел? – На ее лице отразился искренний испуг. – Я до сих пор не знаю, чем заслужила счастье быть с тобой. И что бы нас ни ждало дальше, уверена, мы со всем разберемся. Потому что с тобой иначе быть не может. Ты справишься с любой проблемой. Я знаю это так же точно, как то, что сегодня солнце сядет за горизонт, а завтра поднимется снова.