В правом углу загорелась яркая точка, от которой протянулась горизонтальная линия в левый угол. Линия слегка подрагивала, время от времени взлетала вверх. Дорс смотрела на нее как загипнотизированная.
– На самом деле все спокойно, – объяснил Бенастра. – То, что вы видите, – это результат изменений атмосферного давления, небольшой дождик, отдаленный шум двигателей. Все спокойно.
– Это сейчас. А несколько часов назад? Прошу вас, просмотрите записи, сделанные в 15.00. Наверняка у вас есть такие записи.
Бенастра отдал компьютеру соответствующие распоряжения, и пару секунд на экране творилось нечто неописуемое – настоящий хаос. Потом все успокоилось, и снова возникла горизонтальная линия.
– Я вывел чувствительность на максимум, – пробормотал Бенастра.
Теперь гребни волн стали значительно выше и заметнее.
– Что это значит? – спросила Дорс. – Объясните мне, прошу вас.
– Ну, мисс Венабили, раз вы говорите, что в это время там были люди, стало быть, это зарегистрированы их шаги, вызвавшие изменение давления на поверхность. Честно говоря, не знаю, интерпретировал ли бы я эту картину так, если бы не знал, что в это время там кто-то ходил. Обычно мы такие колебания называем малыми вибрациями и никогда не связываем их с чем-либо опасным.
– А можете определить, сколько там было людей?
– На глаз? Нет. Здесь перед нами результат их общего воздействия.
– На глаз нельзя? А нельзя ли проанализировать эту информацию с помощью компьютера? Разложить на компоненты?
– Сомневаюсь. Воздействие минимально, да и посторонних шумов полно. Результаты могут получиться далекими от достоверности.
– Ну, хорошо. Промотайте… не знаю, как лучше сказать… словом, можете вы добраться до того момента, когда шаги прекратились? Можно сделать быструю перемотку?
– Если я сделаю, как вы говорите, быструю перемотку, получится просто прямая линия, а по обе стороны от нее – дымка, туман. Лучше двигаться вперед пятнадцатиминутными интервалами, просматривать ленту и мотать дальше.
– Отлично. Давайте!
Дорс и Бенастра внимательно смотрели на экран. Наконец Бенастра изрек:
– Вот. Видите? Все, вот здесь все закончилось.
По экрану снова ползла горизонтальная линия, лишь изредка слегка подрагивая.
– И когда это произошло?
– Два часа назад. Или чуть раньше.
– Хорошо. И больше там никого не осталось?
Бенастра начал нервничать:
– Как я могу сказать? Я думаю, самый тончайший анализ не позволил бы дать ответа на такой вопрос.
Дорс упрямо поджала губы:
– Скажите, у вас установлен датчик, или как там это называется, около базы метеорологов? Вы сейчас с него информацию считывали?
– Да. Оттуда, где стоят их приборы и где они работали. Хотите, – спросил он раздраженно, – чтобы я проверил данные с других датчиков неподалеку от этого места? С каждого по отдельности?
– Нет. Давайте посмотрим, может быть, этот датчик нам еще что-то скажет. Двигайтесь вперед, как и раньше, с пятнадцатиминутными интервалами. Не исключено, что один человек там остался, а потом вернулся к базе.
Бенастра покачал головой и пробурчал под нос какое-то ругательство.
Экран снова ожил. Вскоре Дорс резко спросила, тыча пальцем в линию:
– А это что такое?
– Не знаю. Шум какой-то.
– Нет, не шум. Смотрите, тут явная закономерность. Может, это шаги одного человека?
– Почему бы и нет? Может быть. Очень может быть. Но может быть, и нет. Возможно всякое.
– И все-таки очень похоже на шаги. По скорости, ну, смотрите же!
Прошло немного времени, и Дорс попросила:
– А ну-ка, еще немножко вперед.
Бенастра выполнил ее просьбу.
– Вам не кажется, что колебания возросли?
– Может быть. Можно замерить.
– Не надо. И так видно. Шаги приближаются к датчику. Давайте-ка еще немножко вперед. Посмотрим, когда они прекратятся.
Через некоторое время Бенастра сообщил:
– Прекратились. Двадцать – двадцать пять минут назад. Шаги там или что другое, не знаю, – добавил он.
– Шаги. Конечно, шаги, – убежденно мотнула головой Дорс. – Там, наверху, человек. И пока мы с вами тут ерундой занимаемся, он замерзает. Так что давайте не будем препираться. Позвоните-ка на факультет метеорологии и добудьте мне Дженнара Леггена. И скажите ему, что речь идет о спасении жизни человека. Так и скажите!
У Бенастры задрожали губы, но он уже давно понял, что сопротивляться и спорить с этой упрямой дамочкой совершенно бесполезно.
Примерно через три минуты на панели голоприемника возникло изображение Леггена. Он явно выскочил из-за обеденного стола. За воротником красовалась салфетка, которую он, очевидно, не успел приложить к перепачканным едой губам.
На его вытянутой физиономии было написано искреннее возмущение:
– Какой жизни? Что это значит? Кто вы такой, черт подери?
Тут его взгляд упал на Дорс – она подошла поближе к Бенастре, чтобы ее изображение тоже было видно на экране голоприемника Леггена.
– А-а-а! Это снова вы! – рявкнул Легген. – Нет, от вас положительно можно с ума сойти.
– Не стоит. Я только что проконсультировалась с Родженом Бенастрой, нашим главным сейсмологом. Так вот. После того как вы со своей группой ушли с поверхности, сейсмограф зарегистрировал шаги человека, которого вы там оставили. Это мой подопечный, Гэри Селдон, который поднялся наверх под вашу ответственность и который теперь наверняка обморозился, а может быть, и умер. Я требую, чтобы вы немедленно отправились со мной наверх и прихватили необходимое оборудование. Если вы немедленно не сделаете этого, я свяжусь со службой безопасности Университета, а понадобится – с самим Президентом. Как бы то ни было, я все равно поднимусь наверх, и если с Гэри что-нибудь случится из-за того, что вы промедлите хотя бы минуту, я добьюсь того, чтобы вас судили за небрежность, некомпетентность, равнодушие – я уж сформулирую, будьте уверены. Тогда можете попрощаться со своей карьерой. А если он умер, вы ответите перед судом за неумышленное убийство. А может, и за умышленное – я вас предупредила о том, что он может погибнуть.
Дженнар в ярости перевел взгляд на Бенастру:
– Вы действительно обнаружили…
Дорс не дала ему закончить вопрос:
– Он все сказал мне, а я – вам. Я не намерена больше ничего слушать. Вы идете или нет? Немедленно!
– Значит, вам и в голову не приходит, что вы можете ошибаться? – поджав губы, спросил Легген. – А знаете, как это называется? Ложная тревога. Тоже вещь опасная.
– Не опаснее убийства, – упрямо мотнула головой Дорс. – Я не боюсь ответить за ложную тревогу. А вы – за убийство – не боитесь?
Дженнар покраснел:
– Хорошо, леди, я пойду, но, если ваш студентишка окажется уже три часа как дома, в теплой постельке, смотрите тогда…
Все трое молча вошли в кабину. Легген так и не доел свой обед и оставил жену за столиком в полном недоумении. Бенастра же к своему обеду так и не притронулся, а ведь его кто-то ждал, может быть, прекрасная дама. Дорс тоже не успела поесть, но вид у нее был еще более несчастный, чем у мужчин. Под мышкой она держала одеяло с подогревом и два фонаря.
Наконец кабина добралась до поверхности. Легген, скрипя зубами от злости, набрал шифр. Дверь отъехала в сторону. Порыв ледяного ветра пронесся мимо, Бенастра вполголоса ругнулся. Вся компания была легко одета, но мужчинам и в голову не пришло, что они тут задержатся надолго.
– Снег идет, – сердито отметила Дорс.
– Мокрый снег, – уточнил Легген. – Температура примерно нулевая. Не смертельный холод.
– Все зависит от того, как долго пробудешь под открытым небом при такой температуре, не так ли? – огрызнулась Дорс. – Не думаю, чтобы мокрый снег сильно согревал.
– Хм, – буркнул Легген. – Ну и где же этот ваш?.. – спросил он, поеживаясь и всматриваясь в темноту. Свет от кабины лифта только мешал.
Дорс обратилась к сейсмологу:
– Прошу вас, доктор Бенастра, подержите одеяло. А вы, доктор Легген, прикройте дверь кабины, но не защелкивайте.
– У двери кабины нет предохранителя. Вы что, думаете, я из ума выжил?
– Не знаю. Знаю только, что эту дверь вы захлопнули изнутри, а здесь остался человек, который из-за этого не смог попасть внутрь купола.
– Если он здесь, этот ваш человек, покажите мне его! Ну, где он?
– Где угодно! – отрезала Дорс и подняла вверх руки с фонарями.
– Но… мы не можем искать бесконечно, – стуча зубами, проговорил Бенастра.
Фонари светили ярко, выхватывая из мрака большие участки занесенной снегом поверхности купола. Снежинки кружились, словно стаи белой мошкары, налипали на стекло фонарей, мешали смотреть.
– Шаги вели сюда, – сказала Дорс. – Он шел к датчику. Где установлен датчик?
– Мне-то откуда знать? – огрызнулся Легген. – Это не по моей части.
– Доктор Бенастра, где датчик?
– Я… Я не знаю, – испуганно отозвался сейсмолог. – Видите ли, дело в том, что я ведь на самом деле никогда здесь не бывал. Датчик установили давно, до того как я приступил к работе. Компьютер, наверное, знает где, но мне никогда и в голову не приходило запрашивать у него такие данные… Послушайте, я страшно продрог и не понимаю, зачем я вам тут, наверху, сдался…
– Придется вам немного задержаться, – тоном, не допускающим возражений, сказала Дорс. – Пойдемте со мной. Обойдем вокруг выхода по спирали.
– Много мы увидим! – фыркнул Легген. – Такой снежище…
– Это ясно. Если бы не снег, мы бы его уже давно увидели. Я уверена. Теперь же нам понадобится несколько минут. Ничего, не рассыплемся.
Похоже, она была совершенно уверена в своих словах.
Раскинув в стороны руки с фонарями, Дорс пошла прочь от входа, стараясь освещать как можно более обширное пространство и изо всех сил всматриваясь в темноту.
Но именно Бенастра первым проговорил:
– Что это там? – и показал пальцем.
Дорс нацелила фонари туда, куда он показывал, и пустилась бегом в ту сторону. Мужчины побежали следом.